Противоположность любви – не ненависть, а безразличие. Противоположность красоты – не уродство, а безразличие. Противоположность веры – не ересь, а безразличие. И противоположность жизни – не смерть, а безразличие. От безразличия умирают ещё до того, как действительно умирают.
Эли Визель (1928–2016), писатель, лауреат Нобелевской премии мира, переживший Холокост
У каждой эпохи свои вызовы. Нужно осознать их и противостоять им. Холод может приносить нам пользу и может нас укреплять. Он пробуждает. Холодное утро, долгая прогулка, первый шаг на улицу: тело напрягается, дыхание становится глубже, и мы просыпаемся. Хорошо известно, что физические упражнения и умеренная активность способствуют укреплению здоровья и выносливости. Холодный душ также активизирует организм, повышает бдительность и укрепляет иммунную систему. Мы подвергаем себя этому холоду, активно взаимодействуем с ним, потому что знаем о его положительных эффектах.
Однако есть другой вид холода, с которым справиться гораздо труднее. Это социальный холод. Он возникает, когда люди относятся друг к другу как к опасности, помехе, ложному чувству принадлежности, наконец, как к моральной проблеме. Он появляется, когда взаимодействие больше не рассматривается в качестве необходимого условия для понимания, а воспринимается как навязывание. Когда разговор друг с другом, который делает нас гражданами, заменяется молчанием или разговорами о других вместо разговоров с ними. Именно этому холоду посвящено моё эссе «Управляемый человек: общество безразличия, которое принимает, а не исследует, которое избегает, а не взаимодействует».
Что если бы мы подвергали себя этому холоду как форме тренировки для укрепления нашей защиты? Что если бы мы противостояли холоду страха, упрощения и самоуспокоительного конформизма с помощью своей теплоты, позиции, непоколебимости – тем самым влияя на социальный климат? Что если бы мы вмешивались в то, что считаем неправильным, в то, что непременно будет преследовать нас – и тем более наших детей и внуков? Что если бы мы критиковали, осознавая, что желаем лучшего для другого человека, группы или общества? Критика – одна из самых ценных форм служения. Она требует уважения и сочувствия, поскольку помогает нам становиться лучше и избегать ошибок. Если мы будем делать это, когда трудно, когда другие отступают – что это сделает с нами?
9 мая 2026 г. исполнилось 105 лет со дня рождения Софи Шолль. Обычно в такие памятные даты бывает много пустых слов: услышано, принято – и забыто на следующий день. Но этот день может стать чем-то большим, чем просто ритуал. Это возможность заново задать вопросы: как конформизм перерастает в конфронтацию? Как молчание перерастает в инакомыслие? Как принятие перерастает в способность распознавать? И как нам вести эту конфронтацию, чтобы она нас не разделила окончательно, ведь у нас есть будущее, только если мы вместе.
Софи Шолль и «Белая роза» значимы не потому, что были безупречными. Они значимы потому, что в условиях радикальных репрессий решили больше не молчать. Они действовали в то время, когда инакомыслие представляло угрозу для жизни. «Белая роза» была не символом, а кругом людей в Мюнхене в годы войны: Софи и Ханс Шолль, Александр Шморель, Кристоф Пробст, Вилли Граф, профессор Курт Хубер и другие. Они читали. Они обсуждали. И в какой-то момент этого им стало недостаточно. В 1942–1943 гг. они написали и распространили шесть листовок против нацистской диктатуры. Во время распространения шестой листовки Софи и Ханс Шолль были арестованы.
Можно знать эти факты и ничего не понять. Ведь важно не только то, что произошло, но и то, что значило сделать такое в то время. Их действия нельзя объяснить, не поместив их в контекст эпохи, в которой они жили. И сегодня нельзя извлечь уроки из этих действий, не принимая во внимание прогресс цивилизации. У каждой эпохи свои вызовы: мы должны осознать их и противостоять им.
Системные параллели, несомненно, существуют.
<>
Изучая период, начинающийся в 1933 г., любой видит не только политическую радикализацию, но и сдвиг в мышлении: реальность упростилась, противоречия стали нелегитимными, требовалась однозначность. Дебаты уступили место категоризации, а дифференциация – принятию решений. Сопоставимые изменения можно наблюдать и в период так называемой смены эпох (Zeitenwende).
<>
Возобновление попыток усилить напряжённость в политике безопасности требует упрощённого мышления, которое не ставит под сомнение политические решения. Сложность становится бременем, дифференциация – навязыванием. На смену им приходят упрощения: друг или враг, правильно или неправильно. Альтернативы нет.
В этом процессе укореняются модели интерпретации, призванные обеспечить политическое руководство, но сужающие пространство для различных точек зрения. В моде стереотипы врагов. Они эмоционально заряжены, структурируют восприятие, организуют реальность и обеспечивают кажущуюся ясность. То, что обеспечивает легитимность политических, военных и других действий, одновременно оказывает парализующее воздействие на общество, привыкшее к такой форме ориентации. Такие действия требуют не обсуждения, а классификации, не тщательного анализа, а принятия. Проблема не в самом стереотипе врага, а в мышлении, которое им довольствуется. Потому что при таком мышлении теряется способность различать реальность и интерпретацию. Оно принимает предложенный порядок и воспринимает его как прозрение.
Последствия серьёзны. Тем, кто подчиняется и принимает всё как есть, больше не нужно думать. Безразличие становится нормой даже в период так называемой смены эпох: чем больше интеллектуальное соответствие предписанным целям, тем меньше внутреннее сопротивление. Свобода понимается не как пространство для размышлений, а как приобретённая свобода: она обещает принадлежность и социальную стабильность посредством принятия необходимых установок.
В Священной Римской империи в людей вонзали ножи и распинали. В Средние века – вешали и сжигали. В XX веке – расстреливали и травили газом. В демократиях людей игнорируют и вытесняют. Такой конформизм не требует чётких инструкций. Он возникает через повторение, ожидание, невысказанное понимание того, что допустимо говорить. Он возникает из того, что больше не говорится. Из того, о чём больше не спрашивают. Из того, о чём больше не позволяют себе думать. Именно в этом и заключается его эффективность. Становится труднее сорвать покров безразличия: не потому, что сопротивление невозможно, а потому, что условия для независимого мышления незаметно разрушаются.
И всё же существует цивилизационный прогресс. Сегодня в Германии любой, кто высказывает своё мнение, как правило, не рискует жизнью. Всякий, кто публично критиковал режим террора или призывал к сопротивлению в 1943 г., действовал против порядка, который не вступал в дебаты, а противостоял – арестами, допросами, показательными процессами и смертными приговорами. Практика уклонения от дебатов не исчезла. Она изменилась. Она стала менее заметной, менее ощутимой, но не менее эффективной.
Сегодня репрессии редко происходят открыто. Используется не столько насилие, сколько структура. Через классификацию, через социальные санкции, через изменение того, что допустимо говорить. Центральное место занимает не запрет, а атмосфера. Инакомыслие не обязательно подавляется, но его сложнее выразить. Оно может стоить репутации, возможности общаться, чувства принадлежности. Оно требует большей силы, чем просто плыть по течению. Таким образом возникает иная форма конформизма – уже не подкрепляемая непосредственной угрозой, а поддерживаемая привыканием, удобством и скрытым действием социальных механизмов. Из этого конформизма вырастает сила, более мощная, чем любое открытое подавление, – безразличие.
Безразличие – самая устойчивая форма доминирования. Оно не требует насилия, угроз, убеждения. Оно самодостаточно. Оно гарантирует, чтобы то, что следовало бы сказать, не было сказано. Что то, о чём следовало бы подумать, не было обдумано. Что то, что могло быть возможным, больше не казалось таковым. Но эта форма правления имеет свою цену: безразличие распространяется в обществе, как вирус, и делает его больным.
Именно поэтому неверное толкование понятия «защита» является одной из главных опасностей нашего времени. Устойчивость сводится к вооружению, стереотипам о врагах, силе. Но демократия не может защититься путём самоизоляции, для этого необходима внутренняя твёрдость. Защиту даёт не оружие, а рассудительность, в основе которой не противник, а то, как нам с ним справиться. Демократия защищает себя не жёсткостью, а способностью к тонкому обсуждению. И для этого она должна сорвать покров безразличия.
Даже то, что представляется альтернативой, не достигает цели. Те, кто думает, что отличается от других, используя те же методы, что и те, кого они критикуют, лишь усугубляют проблему, которую обещают решить. Бороться с огнём огнём значит лишь способствовать его распространению. Альтернатива не возникает на новых стереотипах врага, требуются подходы, основанные на уважении, правде, готовности к диалогу и поиске точек соприкосновения – и, что немаловажно, общих целей. Нет смысла бороться с противником, нужно завоевать его расположение.
Именно в этом и заключается вызов нашего времени. Ведь общество, которое открыто не заставляют молчать, всё ещё может потерять способность говорить. «Сорвите покров безразличия, которым вы окутали ваши сердца!» – призывали участники «Белой розы». Но этого недостаточно – и тогда, и сейчас. Готовность сорвать покров безразличия также требует решить вопрос, как это осуществить. Листовки не дают на это чёткого ответа.
Они призывают к отделению, действию, разрыву. Однако не объясняют, как конкретно это осуществить. Они говорят о смелости, но не называют метод. Если раньше единственным способом бороться с огнём был огонь, то сегодня это неприемлемо. Каждая эпоха должна выработать свою собственную форму взаимодействия.
Сегодня ожесточение означает защиту не от насилия, а от внутренней эрозии. Защиту от комфорта конформизма. От искушения избегать сложности. От склонности отказываться от размышлений. С безразличием нельзя бороться безразличием. Оно требует теплоты: теплоты уважения, внимания, серьёзного взаимодействия. Готовности воспринимать другого индивидуума как человека, а не как функцию, противника или проблему. Цивилизационный прогресс очевиден не только в том, что нам позволено делать больше, но и в том, что мы лучше распоряжаемся этой свободой.
Софи Шолль смогла подняться над безразличием своего времени, но ей не удалось победить его или ограничить его последствия. Осознав имеющиеся в нашем распоряжении средства и применив их для более эффективных действий и работы над созданием общества, которое объединяют общие ценности, мы можем почтить её память и надеяться, что нашу страну больше не постигнет подобная участь.
Нет такого преступления, уловки, невежества, самоуспокоенности, глупости, хитрости, обмана, мошенничества, порока, которые следовало бы оградить от пристального внимания и разоблачения. Встречайте их неуважение уважением; разоблачайте их молчание как трусость, их логику как обман, их речи как служащие их собственным интересам, а не общему благу, их интриги вместо честности, но не высмеивайте их на глазах у всех, потому что мы – народ, будущее которого возможно только вместе. Не опускайтесь до их уровня, но меняйтесь, взаимодействуя с ними. И рано или поздно общественное мнение признает их ценность. Противостояния и правды самих по себе, вероятно, недостаточно – но это единственное средство, без которого все остальные терпят неудачу.
Автор: Бернд Лиске, владелец компании Liske Information Management Systems. С 1999 по 2015 гг. входил в состав правления BITKOM. Автор многих книг и статей.