И было венчание. Перед отправкой в церковь, Петр Ильич с Ефросиньей Пантелеевной благословили молодых иконой и хлебом, а после самого обряда венчания Митя повез жену в свой дом, где их уже встретили Пантелей Кузьмич с Агриппиной Матвеевной.
И начался свадебный пир, на котором, как говорится, стол ломился от разных яств. Пели величальные песни произносились заздравные тосты и поговорки:
- Холостому помогай Боже, а женатому хозяйка поможет;
- Добрая женитьба к дому приучает, худая от дому отлучает;
- Дай Бог с кем венчаться, с тем и кончаться;
- Быть на свадьбе, да не быть пьяну — грешно,- слышалось с разных концов стола.
- Ох, горько вино, аж не пьется,- и Митя с Машей поднимались из за стола и целовались, на радость гостям.
Застолье продолжалось, а молодых пора было укладывать спать на брачную постель. А утром, кто то из гостей, в шутку спросил его:
- Ну,что Митька, как ночь провел? Лед ломал или грязь топтал?
Маша, которая стояла рядом с мужем, засмущалась и закрыла лицо руками, а Митя обнял ее и спокойно ответил шутнику?
- Так лед ломал, что чуть лопату не сломал.
Все дружно рассмеялись и направились к подводам, чтобы ехать в соседнее село, продолжить свадебный пир в доме невесты. А по дороге нагнали другую свадьбу. Сваты все же сговорились с Петром Ильичом Рябинкиным и сосватали его дочь, вот теперь и едут всей свадебной гурьбой за невестой, чтобы жених отвел ее к алтарю.
И стали Митя с Машей жить поживать, да добра наживать. Первым родился у них сынок, Игнашка. Затем, друг за другом на свет появились две девчушки Анечка и Настенька, а года через два родился младшенький - Ванятка.
Дом стали строить для своей большой и дружной семьи, все у них ладилось. Мария была хорошая хозяйка, про такую говорили: «даже вокруг ноги пироги». Она и правда всюду успевала. Бывало проснется раньше всех, еще и петухи не кричали, печь растопит, за водой сходит, корову подоит, да в стадо выгонит. Митя просыпается, а на столе уже ждет его каша или ароматные блины, а Мария ставить в печь чугунок со щами на обед.
Митя не мог налюбоваться на свою жену, подарками задаривал. Соседи завидовали их семье. Завидовали, завидовали, да видно сглазили. Мария снова забеременела, но дитя носила тяжело, кружилась голова, отекали ноги, да так сильно, что ходить порой не могла. Живот был большим, а ребеночек родился маленьким и худеньким. Повивальная бабка сразу сказала, что не жилец он на этом свете. Так и случилось. Через несколько дней мальчик умер, а Мария стала стремительно худеть, ослабела, словно новорожденный ребенок забрал у нее всю силу.
Обратились к местной знахарке, та что-то пошептала над головой Марии, велела пить заговоренную воду, но ничего не помогало, Маше становилось все хуже и хуже. Она впала в беспамятство и лишь металась по кровати, не узнавая никого. Митя на коленях стоял перед кроватью жены, молился, как мог, но вскоре Маша умерла,так и не приходя в сознание. А Митя, впервые в жизни, запил от горя.
-Митюшка,- плача уговаривала его Агриппина Матвеевна,- Пожалей хоть своих детушек. И так полусиротами остались, без матушки, родной, так еще и отец их губит себя самогоном проклятым.
- Горе у меня,- отмахивался от матери Митя,- Жена моя Марусенька, любушка моя, померла. И я без нее жить не хочу.
- Совсем ребятишек хочешь сиротами оставить?- сокрушалась Агриппина Матвеевна,- Мы с отцом уже старые, не сможем поставить внучат на ноги. Не ты один вдовцом остался, не у одного у тебя горе.
Но Митя не слушал мать, пока не случилось с ним несчастье. Возвращаясь зимой домой пьяным, он упал, сломав ногу и руку. В больницу обращаться не стал, для этого нужно было ехать в город за пятьдесят верст. Кости срослись у него неправильно и теперь Митя стал хромать на левую ногу, которая, к тому же, не переставала болеть при каждом шаге, а руку и вовсе перестал чувствовать, словно ее и не было.
Теперь хозяином в доме стал старший сын Игнат, которому исполнилось 14 лет. Он, вместо отца, косил сено, рубил дрова, управлялся во дворе.
Дочкам, Анечке и Насте, тоже пришлось повзрослеть, теперь на них было все домашнее хозяйство.
- Жениться тебе снова надо, Митька,- говорил сыну Пантелей Кузьмич,- Дочери твои вырастут, заневестятся и уйдут жить в чужие семьи. Игнашка тоже семьей обзаведется через несколько лет. А придет время и Ванятка из родного гнезда упорхнет. Да и мы с матерью не вечные. С кем тогда останешься? Будешь жить бобыль бобылем.
- Не хочу ни на ком жениться,- махнул здоровой рукой Митя,- Я Марусю люблю и всю жизнь стану любить. Да и какая за меня теперь пойдет?- он кивнул на изуродованную ногу,- Работник из меня никакой, а в доме мужик нужен.
Пантелей Кузьмич ничего не ответил сыну, но несколько дней ходил задумчивым.
- Нашел я для тебя жену,- наконец объявил он сыну,- Правда...,- он помолчал,- Некрасива она, да с лица воды не пить. От этого ее ни кто замуж в свое время не позвал. Так и живет теперь старой девой со своей старухой-матерью, век доживают.
- Кто ж такая?- безразлично поинтересовался Митя у отца,- Она хоть знает какой муж- калека ей достанется?
- Да ей все равно за кого замуж выходить,- отмахнулся Пантелей Кузьмич,- Хоть за черта лысого. Бабьего счастья она ведь не нюхала, так что для нее за радость будет быть замужем хоть за рябым, хоть за косым. Но все равно, сватов надо бы заслать, чтобы все чин чином было.
- Нет, батя,- Митя помотал головой,- Нечего людей смешить сватовством,- Путь переезжает сюда, хоть дочери мои отдохнут от домашних забот. Им бы на речку бегать, да на вечорки ходить, а они знай все по дому хлопочут. Пусть новая хозяйка свою сноровку покажет. А уж какая она с виду — мне все равно, с моей Марусей все равно никто и никогда не сравнится.
На следующий день, ближе к вечеру, в избу кто то постучал и вошла молодая женщина, держа в руках небольшой узелок.
- Мир дому вашему,- робко произнесла она, глядя на Митю,- Батюшка ваш сказал, чтобы я к вам ехала, мол в жены хотите меня взять. Меня Татьяной кличут.
Митя посмотрел на Татьяну и тяжело вздохнул. Она и правда некрасива: вытянутое лицо, как у лошади, нос картошкой, маленькие глазки. И одета она была невзрачно, в темную блузку и юбку до щиколоток, на голове платок повязан, тоже темный. Правда голос у нее был приятный, мелодичный.
- Проходи,- снова вздохнул Митя,- Будь хозяйкой в доме.
Татьяна развязала платок и он увидел, что волосы у нее густые, каштановые.
Аня с Настей подозрительно посмотрели на незнакомую женщину, а она ласково произнесла им:
- Подите, отдохните, девоньки. Я сама тут все доделаю,- она уверенно стала
чистить картошку, затем перемыла посуду и насухо вытерла ее.
Татьяна уверенно передвигалась по избе, словно жила здесь много лет. Подмела пол, вытряхнула во дворе половики, а когда вернулась из стада корова, то пошла в сарай, чтобы подоить ее.
- Пап,- тихо спросил Ванятка,- А эта тетя теперь будет нам мамой?
- Не мамой, а мачехой,- с раздражением ответил Митя,-Она теперь будет жить здесь,а если станет вас обижать, то сразу скажи мне, отправлю ее туда, откуда пришла.
Но Татьяна детей не обижала- она их жалела. Особенно Ванятку, который очень скучал по матери. У Ани и Насти появилось теперь свободное время, которое они проводили с подружками, а Игнат, по-прежнему, был в доме за хозяина и Татьяна его даже побаивалась.
Игнат, по-первости, не обращал на мачеху никакого внимания, а потом постепенно стал с ней советоваться: не пора ли сено ворошить? Может в хозяйстве еще кроликов завести? А что, и мясо будет, и шкуры девкам на шубы можно подкопить. Татьяна одобрительно кивала головой и все поглядывала на Митю, который лишь посмеивался, а сам гордился, что сын такой хозяйственный у него растет.
Татьяна ,как могла, старалась угодить мужу Мите, но понимала, что не любит он ее и никогда не полюбит. Она замечала, что он часто уходил на сельское кладбище, подолгу сидел возле могилы «своей Марусеньки», а домой возвращался грустным и много курил, сидя на завалинке. В такие дни Татьяна его не тревожила, старалась обходить стороной, понимая, что Митя не может отпустить из сердца свою жену- покойницу.
- Жаль, что с ребеночком у нас не получается,- жаловалась она своей старушке- матери, когда изредка наведывалась к ней в гости,- Может тогда Митя стал бы помягче ко мне относиться.
- Богу виднее, что кому давать,- отвечала старушка-мать,- Не гневи его, он и так послал тебе мужа и деток, пусть чужих, но ты им должна стать добрее родной матери. Они и так настрадались,сиротинки.
- Я их полюбила, как родных, особенно Ванятку,- глаза Татьяны наполнились теплотой,- Не долго он пожил со своей мамкой, вот и тянется ко мне, словно цветок к солнцу.
- А с мужем у тебя как ладится?- поинтересовалась мать- старуха,- Не обижает тебя?
- Не обижает,- помотала головой Татьяна,- Только...,- она вздохнула,- Вижу, что так и не полюбил он меня, все по первой жене тоскует, видать сильно ее любил. Вот ведь какая любовь бывает, одна и на всю жизнь.
- Знать баба была хорошая,- вздохнула старуха,- Плохую сразу бы позабыл, едва отнес на погост. Твоего отца вон нечем вспомнить, уж сколько он из меня кровушки то выпил, битая я им была... да ты и сама все видела. А и сама изредка его вспоминаю, какой никакой, а муж был мне. Ты поласковее будь со своим Митькой то, правду люди говорят: стерпится- слюбится.
Митя видел, что Татьяна хорошая хозяйка, что дети полюбили ее, но в его
сердце была только Марусенька и он ничего не мог с собой поделать. Ночью, лежа в постели, он представлял, что рядом с ним лежит его любимая Маша, рука так и тянулась обнять ее, приласкать, погладить пшеничные волосы. Но, повернув голову и увидев лицо спящей Татьяны, он поднимался, выходил во двор и, присаживаясь на крыльцо, закуривал сигарету.
- Что же ты, Марусенька, так рано меня покинула?- Митя всматривался в звездное небо,- Жизнь мне без тебя не мила. А как ты там одна, зоренька моя ясная? Хоть бы на миг увидеть тебя, поцеловать твои сахарные уста. Когда же мы с тобой свидимся?- он продолжал еще что то шептать, глядя на звезды, а за дверью тихо плакала Татьяна, подслушав его разговор с молчаливым темным небом.
И позвала Маруся к себе своего мужа, чтобы больше никогда с ним не расставаться. Как то, в один из дней, Митя возвращался с дальнего луга, туда он ходил, чтобы посмотреть- пора косить траву или можно еще пару дней обождать. Проходя мимо речки, он вдруг увидел, что к ней бежит босой мальчонка лет трех.
- Ох, кабы беды не было,- Митя ускорил шаг, но больная нога не давала ему идти быстрее.
Тем временем, мальчонка подошел к самому краю берега, нагнулся и упал в воду. Он стал барахтаться, но река уносила его все дальше от берега. Не раздумывая и позабыв, что одна рука у него не действует, Митя кинулся в воду. Он схватил мальчика здоровой рукой, но плыть уже не мог.
Татьяна похоронила Митю рядом с его первой женой Марусей, любящие супруги вновь воссоединились, теперь уже навсегда. Она долго стояла у свежего холмика земли, прижимая к себе заплаканного Ванятку. Аня с Настей стояли обнявшись, громко всхлипывая, а Игнат крепился, украдкой вытирая слезы.
- Что же теперь будет с ребятишками?- судачили люди,- Татьяне то они не родные.
А сама Татьяна об этом даже и не думала. Она точно знала, что будет и дальше растить, ставших уже своими, детей. В свое время женит их, выдаст замуж и будет дожидаться внучат.
Жизнь продолжается!
Конец.