Для начала рассмотрим сообщения, описывающие территорию современной Башкирии в XV–XVI вв. С. Герберштейн, дважды побывавший в Московском государстве (1517, 1526 гг.) и, по различным документам и сведениям очевидцев, изучивший Московию и остальную часть бывшего Улуса Джучи, писал, что Казанское ханство «с востока и юга» «ограничено пустынными степями», «за казанскими татарами, прежде всего, встречаем татар (но не башкир – А.А.), зовущихся ногаями», которые «живут за Волгой, около Каспийского моря, по реке Яику, вытекающему из области Сибирской».
Автор - Анвар Аксанов
«Герберштейн о башкирах: "за казанскими татарами встречаем ногаев, но не башкир"»
Автор «Казанской истории» так обозначил юго-восточные земли Казанского ханства, унаследованные им от «малых болгар»: «за Камою, промеж великия реки Волги и Белыя реки Воложки до великия Орды Нагайския». При этом в заключительной части «Истории» находим упоминание о «башкирских улусах», которые находились «за 700 верст за Казань», причем под «за Казаньем» понимались земли, находившиеся к северо-востоку от Казани, тогда как территория нынешней Башкирии располагается в другой стороне. Следовательно, описания юго-восточных окраин Казанского ханства не содержат упоминаний о башкирах, а известие о «башкирских улусах» локализует их у северо-восточных границ ханства, что никак не увязывается с территорией современной Башкирии.
Согласно данным единственного «башкирского» шеджере, восходящего к этой эпохе (1564–1565 гг.), в Западном Приуралье кочевали только ногайцы и иштяки. В Московском летописном своде конца XV в. описывается военный поход к реке Белой в 1468 г., но ничего не говорится о столкновении с башкирами, упоминается лишь об «избиении» здесь «черемис» и «татар». Предводителем татарского отряда был княжеский сын «Тарханов» по имени «Тулазий». На основе этого сообщения некоторые исследователи делают вывод, что Тулазей был тарханом, а тарханами, якобы, были только башкиры. Хотя здесь совершенно четко обозначается, что Тулазий был воеводой татар. А тарханы – это привилегированная категория населения, освобожденная от уплаты податей, в эту социальную категорию могли входить представители совершенно разных этнических общностей. О том, что между тарханами и башкирами нельзя ставить знак равенства, свидетельствуют Духовная грамота Ивана IV от 1572 г. и ряд других документов, где тарханы упоминаются наряду с «башкирдами» как отдельная категория населения. Таким образом, современники событий, описывая юго-восточные пределы Казанского ханства, не упомянули ни Башкирский улус, ни башкир.
В летописной статье о сборе войск хана Ибрагима «Башкирская земля» упоминается последней, что уже косвенно указывает на ее отдаленность и приграничное расположение. Как было показано в случаях с Сылвенским, Иштякским и Ак-идель улусами, после завоевания Казанского ханства долгое время русские власти не привносили существенных изменений в административно-территориальную систему улусов. А известия о «Башкурской волости» в составе Тюменского уезда сохранились в воеводских отписках от 1600 г. Это говорит о том, что восточные пределы Башкирского улуса достигали верховьев Туры, Тагила, Исети и других рек Тюменского уезда.
Но для того, чтобы более точно обозначить территорию этого улуса в эпоху Казанского ханства, необходимо рассмотреть как известия этого периода, так и более поздние сообщения. Согласно М. Меховскому (1517 г.), «за Московией на северо-востоке… на краю северной Азии… находятся народы и области, подчиненные государю Московии… а именно Пермь, Башкирия, Чиремисса, Югра и Корела». Подобное сообщение находим у Альберта Кампензе (1523/1524 г.): «К северо-востоку от Московии… живут Печоране и Вогуличи… другие Скифские племена, как то: Югры, Карелы, Башкиры (Baschirdi) и Черемисы».
Европейские известия о соседстве башкир с Пермью, Югрой, вогулами и черемисами согласуются с данными «Таварих-и гузида – Нусрат-наме» (начало XVI в.), «Кара таварих» (XVI в.), Катиба Челеби (XVII в.) и Абдулгаффара Кырыми (XVIII в.), указывающими на близость «чимги башгырт»/«эль башкурт»/«башкирских татар»/ «башкурт» к вилайету Тура, т.е. к Тюменскому (Сибирскому) ханству.
А.М. Курбский, лично участвовавший в походе на Казань в 1552 г. и в военных экспедициях по покорению народов Казанского ханства, оставил более подробное описание башкир. В первом случае, характеризуя народонаселение ханства, он указал на то, что «башкирцы» «живут в лесах в верховьях большой реки Камы». Далее в рассказе о походе 1556–1557 гг. А.М. Курбский сообщил, что передние полки, преследуя казанцев, «гоняху за ними аже за Уржумъ и Метъ-реку, за лесы великие, и оттуду аже до башкирска языка, яже по Каме-реке вверхъ ко Сибири протязается».
«Башкирцы» упоминаются и в связи с нападением на пермских купцов в верховьях Камы, что зафиксировано в Указной грамоте Ивана IV Строгановым от 1572 г. и летописной статье под 1572 г. О проживании «башкирцев» в верховьях Камы свидетельствуют и Ногайские дела, согласно которым в 1578 г. «приходили (ногайские татары)… в Казанский уезд в остяки на верх Камы воевать… по реке по Каме на башкирцы и на остяки Казанского уезда и людей убивать почали и грабить». А в статье Строгановской летописи под 1581 г. дана более конкретная локализация «башкирцов»: «он же злый (пелымский князь) по неволи взя с собою Сылвянских, и Косвинских, и Иренских, и Ивинских и Обвинских Татар, и Остяков, и Вогуличь, и Вотяков и Башкирцов множество». То есть, как и в предыдущих источниках, речь идет о Средней Каме, а точнее, о ее притоках, располагавшихся к югу от Великой Перми.
Необходимо обратить внимание и на некоторые источники XVII–XVIII вв., которые повествуют о положении дел в более раннее время. В грамоте царя Михаила Федоровича от 1632 г. говорится о «старинных» владениях «башкирцев» в Пермском Приуралье: «Вотчины за нами за башкирцы старинные в Уфимском уезде речка Мулин, да речка Юг, да речка Нытва, да речка Отчера со всеми угодьи». Аналогичная грамота была составлена и в канцелярии Петра I в 1701 г. Дополнительные географические ориентиры приведены в исследовании голландского политика и ученого Н. Витсена, неоднократно посещавшего Россию (впервые в 1664–1665 гг.). Согласно Н. Витсену, «в прошлом столетии (т.е. в XVI в.)» «в области Перми башкиры и черемисы поклонялись идолам», при этом в другом разделе своей книги он уточняет, что «земли Перми, иначе называемая Пермь Великая, имеет соседями с юга башкир». Подробно описывая путь из Сибири, Н. Витсен обозначил еще один район, некогда занимаемый башкирами: «От этого озера (оз. Исеть) до того места, где начинается река Чусовая, по каменным горам 6 миль пути... Эти земли раньше были заселены башкирскими племенами».
Таким образом, с одной стороны, русские летописи, «Казанская история» и С. Герберштейн, описывая Икско-Бельское междуречье в XV–XVI вв., упоминают лишь татар и черемис, а с другой стороны, эти и другие источники указывают на то, что башкиры проживали на левобережье Средней Камы, точнее – на ее притоках, берущих начало на Среднем Урале. Так как основная часть этих источников без детализации указывает на левобережье Средней Камы или на территорию, соседствующую с Великой Пермью, проблематично точно определить границы Башкирского улуса Казанского ханства. Анализ источников дает немного конкретных географических ориентиров: это реки Косьва и Чусовая, озеро Исетское (верховья реки Исеть). То есть Башкирский улус Казанского ханства располагался на северо-востоке от Сылвенского улуса, на границе с Великой Пермью и Тюменским ханством.
«Р.Г. Кузеев ошибался: племена табын, кыпчак, канлы не были башкирскими в средневековье»
При экстраполяции данных XVII–XIX вв. на средневековую историю башкир Р.Г. Кузеев не принял во внимание и масштабные миграционные процессы, произошедшие в Приуралье в период установления московской власти. В 1557 г., в результате похода русских войск вдоль Казанского ханства, до верховьев Камы, часть башкир приняла русское подданство, а другая – мигрировала в Зауралье и впоследствии попала под власть хана Кучума и его потомков.
Однако в XVII в. калмыки начали вытеснять башкир и ногайцев из Южного Зауралья и Северного Прикаспия. В этот период источниками фиксируется переход башкир под юрисдикцию уфимских воевод. Вместе с башкирами земли в Уфимском уезде получили и ногайские татары, записанные в ясачные книги как «ногайские башкирцы», а впоследствии – просто «башкирцы». Часть кочевников переходила к оседлому образу жизни, другие – возвращались в кочевья при возникновении благоприятных условий, когда опасность со стороны калмыков уменьшалась.
Еще Г.Ф. Миллер, А.-З. Валиди Тоган и другие дореволюционные исследователи, приводя выдержки из документов воеводской канцелярии, писали о процессе вхождения башкир и ногаев под протекторат уфимских воевод в XVII в. Поэтому весьма симптоматично, что Р.Г. Кузеев, представляя этно-родовой состав средневековых башкир на основе более поздних источников, не учитывал, что многие зафиксированные в них племена в средневековый период могли не входить в состав башкир. Особенно это касается гэрэ (герей), киргиз, табын, кыпчак, канлы и других племен, которые известны по родоплеменной номенклатуре татар, казахов, каракалпаков и других сопредельных тюркских народов Волго-Уралья и Средней Азии.
Возвращаясь к приуральским улусам периода Казанского ханства, необходимо отметить, что с запада к Башкирскому, Сылвенскому и Иштякскому улусам примыкала Камская земля – улус Чулман. О значительной доле татарского населения, наряду с «остяцким», проживавшего в «Камской земле», свидетельствуют и русские источники XVI – начала XVII в. В период Казанского ханства улус Чулман («Камская земля») продолжал играть важную торгово-ремесленную роль в экономике. Как отмечалось выше, русские летописи XV–XVI вв. говорят об активности казанских купцов в землях Великой Перми и Сибири. Вероятнее всего, под «казанскими гостями» в этих известиях фигурируют именно татары улуса Чулман. Согласно порядку торговли, установленному еще во времена Булгар, «купцы булгарские ездят до Чулымана, а купцы чулыманские ездят до земель Югорских, которые на окраине Севера».
На юго-западе от Иштякского (Остяцкого) улуса располагалась «Беловоложская земля». В «Памяти уфимскому толмачу Ф. Таганееву» от 1618 г. говорится о «татарах» «Аксиевы волости» Уфимского уезда. Д.М. Исхаков справедливо полагал, что название волости «происходит от тюркского названия р. Белой – Ак-идель». То есть вновь перед нами административная единица Российского царства, которая располагалась на месте улуса Казанского ханства – «Беловоложской земли», или Ак-идель улуса.
В статье от 1469 г. великокняжеский летописец называет Акидель улус «Беловоложской землей», что является официально устоявшимся наименованием области Улуса Джучи и потому указывает на продолжительную историю его существования. В этот период Акидель улус входил в состав Казанского ханства. При этом он, как и другие улусы ханства, был частью золотоордынского наследия, доставшегося потомкам Улуг Мухаммада. Уже с XIV в. здесь фиксируются эпиграфические памятники, идентичные памятникам Булгарского улуса, что подтверждает информацию о заселении Ак-идель улуса мусульманами из Среднего Поволжья. В XVIII в. на берегах Белой и ее притоков были обнаружены не только мусульманские могилы, но и остатки каменных мечетей и укреплений, что засвидетельствовал академик П.С. Паллас.
Сохранились данные о том, что в 1505 г. на реке Уфе управлял наместник Казанского хана. Все эти разрозненные сведения позволяют понять, что бассейн реки Белой входил в состав Казанского ханства. По мнению М.Г. Худякова, в этот период территория Закамья до реки Белой была населена татарами-мусульманами.
Данные о том, что на этой территории проживали уфимские татары, следуют и из более поздних источников, появившихся после присоединения Казанского ханства к Москве. Сохранились документы, свидетельствующие, что еще до прихода русских уфимские татары проживали на территориях Восточного Закамья и Западного Приуралья в качестве автохтонного населения. К примеру, историк Р.Р. Исхаков обнаружил документы, в которых уфимские татары указываются в качестве проводников, т.е. людей, хорошо знающих эту местность. Эти документы датируются концом XVI – началом XVII в. О том, что уфимские татары были местным населением, писал и А. Тоган Валиди.
Процесс перехода уфимских татар в сословную группу «башкирцев» раскрывается в работах Р.Р. Исхакова, более подробно речь об этом пойдет в следующей главе. Стоит отметить, что в основном этот процесс был связан со сменой формы налогообложения, когда платившие один вид налога переставали его платить и начинали платить другой. Т.е. наименования «башкирцы», «бобыли», «ясачные татары», «тептери» и другие категории, зафиксированные в русских документах, указывали на социальный статус, а не на этническую принадлежность. Уфимские татары и ясачные татары становились «башкирцами», поскольку менялся их социальный статус, соответственно они облагались другими налогами. Имели место случаи, когда один и тот же человек мог числиться и как «башкирец», и как «ясачный татарин/чуваш». Это означало, что за данным человеком были закреплены две формы налогообложения и два вида землевладения соответственно. Поэтому если мы видим, что по документам XVII в. в Приуралье начинают фиксироваться «башкирцы», то это отнюдь не говорит об этнической принадлежности местного населения.
Т.е. не остается сомнений в том, что татары со времен Золотой Орды и Казанского ханства проживали на территории Икско-Бельского междуречья и всего Приуралья.
От Косьвы до Яика: где проходила настоящая восточная граница Казанского ханства»
Таким образом, можно очертить восточную границу Казанского ханства с севера на юг. От бассейна реки Косьва вдоль Уральских гор она шла к верховьям Чусовой, Сылвы и Уфы. Далее граница могла идти по водоразделу уральских рек, до верховьев Сакмары и Яика. Некоторые исследователи считают, что территория Ак-идель улуса, которая в период могущества Казанского ханства включала в себя весь бассейн реки Белой, к концу XV в. сократилась до устья реки Уфа, так как именно тогда летние кочевья Ногайской Орды стали достигать этих пределов. Однако предоставление кочевий к югу от устья Уфы Ногайской Орде вовсе не означало полную передачу этих земель.
На этих и других закамских территориях сохранялись обширные вотчины казанских татар. В спорных судебных делах XVII–XVIII вв. сохранились документы ханского периода, свидетельствующие о том, что некоторые жители центральной части Казанского ханства владели землями в Восточном Закамье вплоть до реки Сакмара. То есть документально зафиксировано, что даже после ослабления Казанского ханства бассейн Сакмары продолжал составлять его юго-восточную оконечность.
Здесь же отметим, что вотчинники Казанского ханства использовали эти и другие приуральские земли в основном в качестве промысловых угодий. Мед и меха, добытые здесь, мурзы реализовывали на международной Казанской ярмарке. Тарханные ярлыки, освобождавшие от налогов и пошлин, существенно увеличивали доходы от промыслов и торговли. Ярлыки выдавались ханами за особые успехи в военной и государственной службе и являлись важным инструментом ханской политики.
Важно подчеркнуть, что у юго-восточных пределов Казанского ханства располагались широкая лесостепная полоса, сосновые боры и липовые леса, которые подходили для активной промысловой деятельности, а обширные степные ополья – для выпаса скота. Т.е. в Южном Приуралье хозяйственная деятельность ногайских кочевников не мешала промыслам казанских вотчинников.
Таким образом, Ак-идель улус и все Закамье были контактной зоной, где наблюдался своеобразный симбиоз кочевнического и оседлого укладов жизни. С конца XV в. до второй трети XVII в. приуральские кочевья в значительной степени находились под контролем Ногайской Орды, что оставило глубокий след в истории и культуре народов Приуралья. Поэтому проблема их отношений с ногайскими татарами заслуживает отдельного внимания.
В последние годы среди исследователей распространилось мнение, что в рамках Ногайской Орды сформировалась отдельная народность ногайцы или ногаи. Однако необходимо уточнить, что к этническим ногаям относилось лишь политическое ядро Ногайской Орды – мангыты и родственные им племена. К середине XVI в. Ногайская Орда присоединила основную часть кочевий Улуса Джучи, на которых проживали золотоордынские татары. Не случайно сам термин «ногайцы/ногаи» встречается в основном в русских источниках, и зачастую в словосочетании «ногайские татары». Из контекста русских источников видно, что в XV–XVII вв. термин «ногаи» имел политическое и, порой, даже территориальное значение, а не этническое. Причем ногайские бии и мурзы в XVI–XVII вв. собственное население называли татарами. В большинстве татарских источников этого периода термин «ногаи» отсутствует, а правящий клан Ногайской Орды в них называется «мангытами».
Даже в политическом плане Ногайская Орда не имела определенного юридического статуса в рамках политико-правовой системы, сложившейся в Улусе Джучи. Это была несистемная полития, зародившаяся в недрах второй «замятни», когда Идигей при поддержке Тамерлана обрел власть над значительной частью золотоордынских кочевников и выступил против хана Токтамыша и его сыновей. Как говорилось выше, сыновья Идигея продолжили дело своего отца. Они сосредотачивали власть в своих руках, выбирая ханов-марионеток и занимая при них должности беклербеков. Потомки сына Идигея – Мансура, были беклербеками Большой Орды и Астраханского ханства. А потомки старшего сына Идигея – Нураддина, были беклербеками при Шибанидах Узбекского и Тюменского ханств.
Именно внукам Нураддина – Мусе и Ямгурчи – в 1470-е гг. удалось создать фактически самостоятельное государство в междуречье рек Эмба и Яик, которое стало называться Ногайской Ордой (или Мангытским юртом). Муса лишь формально признавал над собой власть тюменского хана Ибрагима (Ибака), на деле он проводил независимую политику. Уже в 1480-е гг. кочевники Ногайской Орды вытеснили с левобережья Волги Большую Орду. Т.е. с этого времени ногаи усилили свое влияние в Южном Приуралье.
Тогда же изменилась политическая ситуация и в Казанском ханстве. После смерти казанского хана Ибрагима (около 1479 г.) разгорелась междоусобная война за казанский престол. Этот кризис был спровоцирован и глобальными политическими изменениями на постордынском пространстве, описанными нами выше. На долгие годы Казанское ханство стало яблоком раздора между крымско-московским союзом и шибанско-ногайским блоком. Походы московских войск с запада и удары Шибанидов и ногаев с востока в 1480–1490-е гг. сильно ослабили Казанское ханство. В этот период оно лишилось власти над Вяткой и Великой Пермью. Поэтому вполне возможно, что в 1480–1490-е гг. власть казанских ханов ослабла и в Приуралье. Согласно Ногайским посольским книгам XVI в., население восточных улусов Казанского ханства, наряду с налогами в Казань, платило ясак ногаям. Поэтому вполне возможно, что двойное налогообложение местного населения было введено в конце XV в., когда Казанское ханство переживало политический кризис. Однако не стоит исключать того, что дополнительные налоги ногаям с восточных улусов стали взиматься лишь в 1530–1540-е гг. в качестве платы за военную помощь, оказанную казанскому хану Сафа-Гирею. Так или иначе, двойное налогообложение было компромиссным решением, которое позволяло сохранить власть ханства в Приуралье.
Завоевание Казанского ханства вызвало политический кризис в Ногайской Орде. Бий Юсуф, отец Сююмбике, пытался мобилизовать ногайских татар на помощь Казани, а его брат – мурза Исмаиль, занял промосковскую позицию. Так разгорелась междоусобная война, в результате которой в 1554 г. Юсуф погиб и к власти пришел Исмаиль. Эти события не только способствовали падению Казанского ханства, но и существенно ослабили Ногайскую Орду. Беда не приходит одна, и вслед за смутой Ногайскую Орду поразили масштабный голод и мор, после которых ногаи потеряли былое могущество. Орда настолько опустела, что ее кочевники практически перестали приходить для выпаса скота и промыслов в лесостепи Южного Приуралья. Однако мангыты продолжали посылать сборщиков ясака в Восточное Закамье. Строительство русской крепости в устье реки Уфы в 1586 г. и учреждение Уфимского уезда стали серьезными препятствиями для ногайских рейдов, и их власть над местным населением стала сходить на нет.
Окончательное падение власти мангытов в Приуралье произошло в 1630-е гг., когда ослабленная Ногайская Орда была побеждена калмыками. Ногайские кочевники в основной своей массе были вытеснены калмыками на запад, часть ногайских татар вошла в состав сословной группы «башкирцев» Уфимского уезда. Таким образом, на территории Ак-идель улуса Казанского ханства возник Уфимский уезд, основу населения которого составили не только уфимские татары и переселенцы из Среднего Поволжья, но и татары Ногайской Орды.