В пятницу Нина ставила суп с утра. Артём обычно приезжал после обеда. Как раз к его приезду будет готов.
В этот раз сын позвонил в два часа дня.
— Мам, я сегодня, наверное, не смогу. У нас с Викой...
— Артём, — сказала Нина. — Я с утра что-то нехорошо себя чувствую. Давление, наверное.
Пауза.
— Ты измерила?
— Нет ещё. Ничего, вы там занимайтесь, чем хотели.
— Мам.
— Я говорю — занимайтесь. Я сама.
Он приехал в половине шестого. Нина к тому времени измерила давление — сто тридцать на восемьдесят пять, как обычно. Убрала тонометр в ящик до того, как он вошёл.
Они поужинали. Артём помыл посуду, посидел ещё час, уехал в начале девятого. Нина проводила его до лифта.
Вернулась. Убрала со стола. Включила телевизор. Не смотрела.
Телевизор был просто фоном.
Артём рассказал — они с Викой нашли квартиру
В начале осени Артём приехал с новостью. Они с Викой нашли квартиру. Снимать. Не рядом, но и не очень далеко.
Нина слушала и улыбалась. Спрашивала про район, про метро, про то, сколько платить. Сказала:
— Ну и хорошо. Вам надо своё пространство.
Артём рассказывал что-то ещё. Нина смотрела на него и думала про то, как он будет питаться. Вика, кажется, не особенно готовила.
Когда он уходил, она сказала:
— Ты всё равно приезжай в пятницу, ладно?
— Конечно, — сказал он. И взял телефон, посмотрел на экран, убрал обратно в карман.
Нина заметила этот жест. Не первый раз.
Лариса сказала — ты замечаешь, когда звонишь ему?
Через неделю к Нине зашла Лариса — подруга со школы, жила в соседнем доме.
Пили чай. Нина рассказывала про квартиру, про Вику, про то, что не очень понимает эту девочку — молчаливая, смотрит как-то.
— Нин, — сказала Лариса. — Ты замечаешь, когда звонишь ему?
— Когда плохо — тогда и звоню.
— Да. Именно когда он куда-то собирается.
Нина поставила кружку.
— Лариса. Я мать.
Они перевели разговор на другое.
Вечером Нина думала о том, что Лариса всегда немного завидовала — у неё с сыном никогда не было такой близости.
Вика попросила встретиться. Без Артёма
В октябре Вика позвонила сама. Попросила встретиться, без Артёма.
Они сидели в кофейне у метро. Вика держала кружку двумя руками, говорила ровно.
— Нина Сергеевна. Каждый раз, когда мы с Артёмом куда-то собираемся — вы звоните. И что-то случается.
Нина открыла рот.
— Я не про то, что нарочно. — Вика смотрела прямо. — Ваше тело делает то, что нужно, чтобы он остался. Это разные вещи.
Нина смотрела на скатерть. Там был мелкий клетчатый узор.
Они расплатились. Разошлись. Нина шла до дома пешком, хотя можно было на автобусе.
Артём сказал — они, может, переедут
В ноябре Артём позвонил в четверг вечером — сказал, что они с Викой думают о переезде. Работа у Вики, другой город, три часа на поезде.
Нина слушала.
Пока он говорил, она почувствовала знакомое — что-то начиналось за грудиной, тихое и настойчивое. Уже собиралась сказать: Артёмушка, что-то мне сегодня совсем нехорошо...
Ваше тело делает то, что нужно, чтобы он остался.
Не сказала.
— Мам? Ты слышишь?
— Слышу. — Она помолчала. — Три часа — это недалеко.
— Мы ещё не решили точно.
— Ладно. Ты приедешь в пятницу?
— Да, приеду.
Она положила трубку. Постояла у окна. За стеклом было темно и мокро — дождь начался ещё днём.
Грудина ныла. Нина приложила к ней руку. Постояла так.
Суп стоял на плите. Артём не приехал
В следующую пятницу Артём позвонил и сказал, что не сможет — они с Викой смотрят квартиру.
— Хорошо, — сказала Нина.
Положила трубку.
Суп стоял на плите. Она поставила его на маленький огонь, потом выключила. Накрыла крышкой. Прошла в комнату, села на диван.
В половине седьмого встала. Пошла на кухню. Выдвинула ящик — достала тонометр. Надела манжету. Нажала кнопку.
Сто тридцать на восемьдесят пять.
Убрала обратно в ящик. Вернулась в комнату. Не включала телевизор.
Она позвонила. Сказала — скучаю
В субботу утром Нина набрала Артёма.
Пока шли гудки, поняла, что не знает, что скажет. Обычно знала заранее — тон, повод, с чего начать. Сейчас — нет.
— Мам, привет.
— Привет. Как квартира новая?
— Нормально. Маленькая немного.
— Ну и что. Вам двоим хватит.
Пауза.
— Мам, ты как?
— Я... — Нина помолчала. — Скучаю. Просто хотела сказать.
Артём не ответил сразу.
— Ладно. Мы в воскресенье можем приехать, если хочешь. Вместе с Викой.
— Хочу, — сказала Нина.
Положила трубку. Прошла на кухню, поставила чайник. Достала из холодильника суп, поставила греться.
За окном было серое ноябрьское утро. Голуби сидели на подоконнике напротив.
Следующая пятница. Она не набрала его номер
В следующую пятницу Нина поставила суп, как обычно.
В половине третьего взяла телефон. Посмотрела на имя Артёма в контактах.
Положила телефон.
Прошла в комнату. Открыла книгу, которую не читала уже месяца три. Прочитала страницу. Ещё одну.
В пять часов Артём написал сам: «Мам, мы сегодня не сможем — Вика с работы только в восемь. Как ты?»
Нина написала: «Хорошо. Суп отдам в воскресенье».
Артём прислал смайлик с сердцем.
Нина убрала телефон. Вернулась к книге.
То, что происходило с Ниной, называется программа «Манипуляция ребёнком» — любовь, которая держит через слабость, потому что иначе не умеет держать.
Нина про эту программу не знала. Но когда она услышала «Ваше тело делает то, что нужно, чтобы он остался», Нина вдруг что-то увидела. И рука, которая уже собиралась написать привычное, — не поднялась.
Держать через слабость — это одно. Отпустить и остаться любимой — это другое.