Как-то неожиданно сблизился с одним моим бывшим старшим коллегой Виктором Борисовичем, к которому вообще-то никогда не испытывал особой симпатии. Скорее наоборот – слишком разные мы с ним были.
А началось это всё из-за Высоцкого, когда мы случайно пересеклись с Виктором Борисовичем на одном, скажем так, пропагандистском мероприятии.
Ну, понятно, поговорили с ним за жизнь (скорее ради приличия) – и вдруг он процитировал мне язвительные строчки Высоцкого.
Я сразу потеплел и тут же перевел наш вялый треп на поэта.
– Вижу, любите вы его…
– Не то слово, – мигом оживился он. – До сих пор балдею…
– А что больше всего нравится?
Он с ходу назвал несколько широко известных песен.
– И должен сказать, – продолжал Виктор Борисович, зло сверкнув глазками, – чем больше я гляжу на наших нынешних знаменитостей, тем больше люблю его.
– Кого вы конкретно имеете в виду? – спросил с любопытством я.
Он ухмыльнулся: – Слишком долго перечислять придется…
– Это, как я понимаю, певцы, артисты?
– Не только и даже не столько они… Высоцкий для меня вообще некое мерило: где правда, где ложь, где настоящие мужчины, а где продажные слабаки…
– Понятно, – сказал я сухо, опасаясь, что он начнет выплескивать что-то нежелательное.
– А что нравится вам больше всего? – спросил он.
– «Сыт я по горло, до подбородка – даже от песен стал уставать...» – четко выговорил я в тон его недоброму настрою.
– «Лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не могли запеленговать!» – подхватил он…
На том мы с ним, казалось мне навсегда, и распрощались.
И вдруг недели через две он присылает мне в мессенджере пару песен из архивных записей Высоцкого, которые я никогда не слышал.
Я с немалым интересом это послушал и, разумеется, поделился с ним своим впечатлением.
И так у нас и пошло. Он регулярно, бывало и не раз в неделю, присылал мне что-то из Высоцкого, либо из воспоминаний его друзей, коллег… А я всегда откликался, не уставая выражать свое восхищение песнями поэта. Многое из этого я, конечно, уже знал, слушал, читал и даже иногда злился, что он шлет давно известные мне вещи – и тогда я отделывался простым «спасибо».
И такой обмен письмами продолжался где-то с полгода. Правда, как-то он попытался завести со мной разговор не о Высоцком, а вообще о том, что происходит вокруг, в наших медиа. Но я не поддался – я все-таки, в отличие от него, еще работаю, не на вольных хлебах, лучше помалкивать.
Но вот проходит неделя, другая, месяц, а от Виктора Борисовича никаких известий. Я, естественно, почуял что-то неладное: человек он все-таки довольно пожилой, всякое может быть. И написал ему: дескать, все ли у вас в порядке? И не напрасно. Откликнулась его дочь. Умер наш верный фанат Высоцкого…
Признаться, я даже не ожидал, что это так резанет меня. Я вспомнил, как еще подростком переживал смерть самого Высоцкого, как тяжко мне тогда было. И что-то от той прежней боли снова вернулось...
Жаль, бесконечно жаль, что уходят и такие вот первые восторженные слушатели и почитатели Высоцкого.
Но до чего же им все-таки повезло – быть его современниками, получать этот несравненный по тем временам кайф от его незаконных, но таких классных песен!
Одна Нинка-наводчица чего стоит!