Мой муж Анатолий, с которым мы прожили четыре года в браке, умудрился превратить мою жизнь в какое-то дешевое реалити-шоу, где я оказалась самой последней дурой. Начну с того, что мы четыре года торчали на этой чертовой даче недалеко от города. Ну как даче — это огромный участок с красивым, добротным двухэтажным домом, который нам, молодым супругам, так великодушно «подарили» его родители. И все эти четыре года я, наивная идиотка, вбухивала туда каждую копейку. Работала как проклятая, заказывала дорогущую плитку, выбирала шторы, сажала эти бесконечные туи, облагораживала каждый сантиметр. Толик тоже вкладывался, скрывать не буду. Жили мы нормально, на жизнь хватало, и мне искренне казалось, что у нас идеальная семья. Этакая картинка из соцсетей: уютное гнездышко, шашлыки по выходным, любящие родственники.
Только вот последние месяца три картинка начала сильно трещать по швам. Толик стал каким-то чужим, словно его подменили на бракованную копию. Перестал со мной разговаривать, от слова совсем. Домой приходил, утыкался в телевизор или в свой телефон, а на любые мои попытки пообщаться выдавал дежурные фразы в духе «нормально», «устал», «отстань». Мы превратились в каких-то унылых соседей по коммуналке. Я пыталась с ним поговорить нормально, по-человечески. Предлагала сходить к семейному психологу, поработать над отношениями, наладить быт. Но он только отмахивался и крутил пальцем у виска, заявляя, что у него все отлично, а все проблемы исключительно в моей голове.
Эта стена молчания меня просто изводила. Внутри постоянно зудело какое-то нехорошее предчувствие. Я люблю его, честно, и терять наш брак мне совсем не хотелось. Но я далеко не дура. Когда мужчина резко меняет пароль на телефоне и уходит в ванную вместе со смартфоном, тут даже у самой доверчивой женщины включатся радары. Раньше я знала его пароль, мы вообще никогда не шпионили друг за другом, у нас было полное доверие. А тут — бац, и замок. Попробовала подобрать старый код — не подходит. Новое сочетание цифр я вспомнить так и не смогла, хотя перебрала все даты рождения. И вот тогда во мне проснулся настоящий детектив, смешанный с дикой тревогой. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в районе горла, когда я увидела на столе его рабочий ноутбук. Толик ушел в душ, а комп остался открытым. Без пароля.
Я залезла туда. Пальцы едва попадали по клавишам, во рту мгновенно пересохло. Открыла мессенджер и… бинго. Там была переписка с какой-то девицей по имени Карина. Знаете это чувство, когда земля уходит из-под ног, а в ушах начинает противно звенеть? Я сидела и читала, как мой законный супруг уже несколько месяцев крутит полноценный роман на стороне. Карина эта в последних сообщениях буквально ставила ему ультиматумы. Она требовала, чтобы Толик наконец-то набрался мужества, подошел ко мне и сказал, что мы разводимся. А мой благоверный в ответ строчил ей тонны оправданий. Писал, что сделает это со дня на день, что уже почти готов, но все никак не выберет подходящий момент. Трусливый, жалкий слизняк, он просто тянул время, потому что банально боялся скандала и ответственности.
Но самый сок был дальше. Оказалось, что эта Карина уже беременна от него. И Толик в переписке прямо-таки светился от счастья. Он писал ей, что безумно рад, что всегда мечтал о ребенке. А потом добавил фразу, которая меня просто уничтожила: «Ну, ты же знаешь, у Райки с этим делом никак не получалось, сколько ни пробовали, а тут раз уж так вышло, то это сама судьба, мы должны быть вместе, а ее я пошлю куда подальше».
Меня накрыло такой лавиной растерянности и боли, что я едва не задохнулась. Ревела так, что слезы застилали глаза, уткнувшись носом в диванную подушку, чтобы этот гад в душе ничего не услышал. Это было такое грязное, мерзкое предательство, которое невозможно уложить в голове. Мы ведь действительно пытались завести ребенка, у нас были проблемы, я ходила по врачам, переживала, корила себя. А он, оказывается, обсуждал мою несостоятельность со своей любовницей и радовался, что пошлет меня подальше. В тот момент мне казалось, что меня выпотрошили. Все мои четыре года заботы, любви, уюта — все это было выброшено на помойку ради бабы, которая просто удачно залетела. Я сидела на полу у этого ноутбука, и меня буквально колотило от обиды. Хотелось ворваться в ванную, выдрать ему все волосы и расцарапать лицо. Но я сдержалась. Кое-как вытерла слезы, закрыла мессенджер и решила пока ничего не предпринимать. Мне нужно было прийти в себя и просто понаблюдать за тем, что будет происходить дальше.
И тут наступил четверг. Из-за всей этой драмы я совершенно позабыла, что в этот день к нам должна была приехать свекровь. У свекра намечался серьезный юбилей, пятидесятилетие, и они решили устроить грандиозное торжество прямо у нас на выходных. Нужно было подготовить кучу угощений, накрыть столы, а главное — заготовить соленья и маринады, чтобы к субботе они успели настояться. Мама Толика явилась рано утром, нагруженная пакетами и банками, и мы принялись за работу.
Вот сидим мы на кухне, чистим овощи, стерилизуем банки, и тут свекровь заводит очень странный, приторно-любопытный разговор. С таким прищуром смотрит на меня и начинает предаваться воспоминаниям. Стала рассказывать про школьные годы Анатолия. Говорит, мол, жила у них по соседству девчонка, его одноклассница, Кариной звали. И Толик за ней всю школу бегал, прохода не давал, портфели носил, а она его только отшивала и нос воротила. А потом, мол, эта Карина вместе с родителями укатила жить в Беларусь, и связь прервалась. И тут свекровь так невзначай, как бы между прочим, заявляет, что Карина недавно вернулась в город. И представляешь, Раечка, я ее тоже пригласила к нам на праздник! Ее родители — наши старые добрые друзья, грех было не позвать. И вообще, добавляет эта женщина с ехидной усмешкой, я всегда думала, что Анатолий все-таки добьется свою Кариночку и они поженятся, судьба — странная штука, правда?
Она смотрела на меня так, словно ждала, что я прямо сейчас расплачусь или устрою сцену. А я сидела, тупо улыбалась и кивала, делая вид, что в ее словах нет вообще ничего криминального. Но внутри у меня в этот момент все просто взорвалось. Пазл сложился с такой пугающей четкостью, что меня затошнило. Свекровь меня никогда не любила, это был общеизвестный факт. Она вечно кривила лицо от моей стряпни, критиковала то, как я убираюсь, и общалась сквозь зубы. Но я всегда забивала на это, думала, ну и ладно, мне же жить с мужем, а не с его мамой. Но тут до меня доперло: эта святая женщина сама, своими руками свела своего сыночка с его старой пассией! Она прекрасно знала про их роман, знала про беременность и теперь стояла на моей кухне, радуясь своей маленькой победе.
Такой дикой, бешеной злости я не чувствовала никогда в жизни. Меня буквально мутило от омерзения к этим людям. Вся моя семейная жизнь, все мои старания рушились прямо на глазах. Этот огромный, ухоженный дом, который я так сильно любила, в который вложила столько сил, в одно мгновение превратился для меня в адскую клетку. Мне хотелось бежать оттуда без оглядки, но я понимала, что просто так уйти — это значит признать поражение.
Вечером, когда Толик вернулся с работы, свекровь уже уехала к себе. Он зашел на кухню, как обычно, с каменным лицом, даже не глядя на меня. И тут меня прорвало. Я не стала ходить вокруг да около, а сразу устроила ему допрос с пристрастием. Прямо в лоб заявила, что знаю абсолютно все: и про его Карину, и про их будущего ребенка, и про то, как он собирается со дня на день объявить мне о разводе.
Начался такой бурный и эмоциональный скандал, какого наши стены еще не слышали. Я орала так, что осипла. Толик сначала пытался отнекиваться, трусливо косил глаза, но когда понял, что отпираться бессмысленно, его как будто подменили. Из испуганного мальчика он превратился в наглого, заносчивого циника. Он начал кричать в ответ, швырять ключи на стол. Заявил мне, что да, он хочет развода в ближайшее время, потому что устал жить с женщиной, которая не может родить ему ребенка. Сказал, что когда появилась Карина, в нем с новой силой вспыхнула прежняя школьная любовь, и он понял, что совершил ошибку, женившись на мне. И вообще, никто не ожидал, что Карина так быстро забеременеет, но раз так случилось, он своего ребенка не бросит и будет жить с любимой женщиной.
Я была вне себя от ярости. Тяжело дыша, я крикнула ему прямо в лицо, что никакого развода он от меня так просто не получит. Сказала, что специально буду затягивать процесс через суд, выпью из него все соки и подам на раздел всего нашего имущества, включая этот чертов дом и участок, в который я вбухала кучу своих денег.
И знаете, что он сделал? Этот подонок просто рассмеялся мне в лицо. Громко так, с издевкой. Он посмотрел на меня как на умалишенную и выдал, что никакого раздела имущества не будет и в помине. Оказывается, его дорогая мамочка, когда оформляла документы, написала дарственную исключительно на него одного. Дом принадлежит только Толику. И моя прописка в этой недвижимости, как он выразился, вообще ничего не значит. Он буквально сказал, что я могу подтереться этой бумажкой, если осмелюсь подать в суд, потому что юридически я здесь никто и звать меня никак. Я уйду отсюда с одним чемоданом, а дом останется ему и его новой идеальной семье.
Ночь я не спала. Меня трясло то ли от обиды, то ли от зарождающегося плана мести. На следующий день я отпросилась с работы и поехала к юристу. К моему огромному сожалению, этот хлыщ оказался прав. Адвокат только развела руками: дарственная, оформленная на одного из супругов, разделу при разводе не подлежит, если только я не докажу, что мои вложения существенно увеличили стоимость дома, а сделать это без кучи чеков и договоров, которых у меня, естественно, не было, практически нереально.
Я ехала обратно на дачу в такси, и внутри меня все просто кипело от несправедливости. То есть они со своей мамочкой и беременной любовницей будут жить в доме, который я холила и лелеяла, а я останусь у разбитого корыта? Ну уж нет. Просто так я не уйду.
По дороге я попросила таксиста остановиться сначала у крупной круглосуточной аптеки. Зашла туда и скупила абсолютно все слабительные средства, какие только были в наличии: порошки, капли, таблетки. Продавщица посмотрела на меня с легким подозрением, но мне было плевать. Затем я попросила довезти меня до большого строительного гипермаркета. Там я прямиком направилась в отдел сантехники и набрала целую корзину баллонов с профессиональной монтажной пеной повышенного расширения. Прихватив еще специальный пистолет для пены, я расплатилась и поехала «домой».
Прибыв на дачу, я первым делом закрылась на кухне. Время поджимало. Я открыла все заготовленные банки с соленьями, салатами и маринадами, которые мы со свекровью так бережно крутили в четверг. Туда, во все эти аппетитные огурчики, помидорчики и грибочки, я щедрой рукой высыпала и вылила все запасы слабительного. Тщательно все перемешала, чтобы порошок растворился без остатка, и закатала крышки обратно. Внешне все выглядело идеально, комар носа не подточит.
В субботу утром, как и планировалось, снова явилась свекровь. Она приехала бодрая, готовая завершить приготовления к банкету. Но я к тому моменту уже разыграла перед ней целое представление. Сползла по стенке, держась за живот, и стонущим голосом заявила, что отравилась, чувствую себя просто ужасно, меня полощет и я физически не могу помогать ей на кухне. Свекровь только брезгливо фыркнула, пробормотала что-то про мою вечную немощность и отправила меня «отлеживаться» на второй этаж, чему я была только рада.
К вечеру на дачу начал съезжаться весь этот змеиный клан. Приехал свекор-юбиляр, подкатили многочисленные родственники мужа, и, конечно же, явилась Карина. Из окна второго этажа я видела, как Толик услужливо порхал вокруг нее, ухаживал за ней, как свекровь целовала ее в обе щеки. Они все выглядели такими счастливыми, словно меня здесь уже не существовало. Во дворе зашумел праздник, заиграла музыка, послышались первые тосты.
Я поняла, что мой час настал. Музыка на улице орала вовсю, гости во главе с Толиком и его родителями вовсю звенели бокалами и уплетали мои «фирменные» соленья, которые свекровь с гордостью выставила на столы. Я тихонько спустилась на первый этаж. Дома никого не было. Я взяла заранее приготовленные баллоны с монтажной пеной, зашла в главный санузел, сняла крышку унитаза, протолкнула трубку пистолета как можно глубже в сливное отверстие и начала заливать. Я выпустила туда три полных баллона. Пена с шипением заполняла фановую трубу, расширяясь внутри и превращаясь в монолитную пробку. Затем я проделала ту же махинацию со сливом в раковине и в душевой кабине. Чтобы закрепить успех, я спустилась в подвал, нашла главный канализационный стояк и через ревизионное окошко залила туда еще парочку баллонов. Все, система канализации этого дома была официально мертва. Пробить такую пробку без полного демонтажа труб теперь было абсолютно невозможно.
После этого я поднялась к себе, взяла заранее собранный огромный чемодан и две сумки, куда еще ночью упаковала абсолютно все свои вещи, косметику и документы. Тихонько выскользнула через заднюю дверь участка, дотащила вещи до ворот, где меня уже ждало вызванное такси. Я села в машину, назвала адрес своей лучшей подруги в городе и поехала навстречу новой жизни.
Вы спросите, что было дальше? О, это было самое прекрасное зрелище в моей жизни, хоть я и наблюдала его дистанционно. Примерно часа через полтора-два после моего отъезда мой смартфон начал просто разрываться. Он трещал от звонков и уведомлений так часто и громко, что мне казалось, аппарат сейчас реально лопнет или расплавится от перенапряжения. Звонил Толик, звонила свекровь, даже свекор пытался набрать.
Кто бы мог подумать, что купленное мной слабительное сработает настолько быстро, качественно и эффективно! Видимо, мои соленья зашли гостям на ура под водочку и коньяк. Первым не выдержал Толик. Он прислал мне голосовое сообщение, в котором его голос дрожал от паники и злости. Он орал, что у них дома творится какой-то ад, у всех гостей, включая беременную Карину и его родителей, одновременно скрутило животы. Они все ринулись в туалет, но унитаз почему-то перестал смывать. Вода поднялась до краев, а из-за того, что трубы были намертво забиты пеной, все нечистоты под давлением начали хлестать обратно через раковину и душевую кабину прямо на дорогой кафель, который я когда-то так тщательно выбирала.
Следом посыпались голосовые от свекрови. Там на заднем фоне стоял такой отчетливый, сочный звук рвотных позывов и чьих-то стонов, что мы с подругой, сидевшие на кухне с бокалами хорошего вина, просто покатывались со смеху. Свекровь визжала, проклинала меня до седьмого колена, обещала стереть меня в порошок и орала, что весь первый этаж их любимого дома теперь затоплен их навозом в прямом смысле этого слова. Гости в панике разбегались по кустам на участке, но и там их настигала кара, потому что на улице было темно, а слабительное не щадило никого.
Мы с подругой не остались в долгу. На каждое их гневное сообщение и аудио с проклятьями мы записывали короткие видеоответы. Мы сидели в красивых халатах, весело чокались бокалами, громко ржали им прямо в камеру и отправляли эти кружочки в мессенджер. Я писала Толику, что это его законный подарок на развод и пусть его новая суженая обживает дом в новой, так сказать, атмосфере.
Разумеется, эти святые люди так просто это не оставили. На следующий день, кое-как отмывшись от позора и фекалий, Толик вместе со своей матерью поехали в полицию и написали на меня заявление. Они обвинили меня в умышленной порче имущества и чуть ли не в покушении на массовое отравление. Но то ли мне действительно сказочно повезло, то ли сам бог в тот день был на моей стороне и искренне сочувствовал обманутой жене, но в отделении их пыл быстро охладили. Участковый, конечно, заявление принял, куда деваться. Но когда они начали требовать посадить меня в тюрьму, он резонно спросил, есть ли у них хоть какие-то прямые доказательства того, что это именно Рая подсыпала лекарства в банки? Камеры на кухне стояли? Нет. За руку меня кто-то поймал? Нет. Пальчиков на банках, кроме моих и свекрови, полно, да и банки они сами открывали. Короче, полисмены прямым текстом сказали им, что глухарями заниматься никто не будет, и дело благополучно замяли за отсутствием улик.
Развод в итоге прошел на удивление быстро. Толик так сильно хотел поскорее избавиться от меня и узаконить свои отношения с Кариной, что даже не стал особо затягивать процесс. Да, юридически я осталась абсолютно ни с чем. Весь этот огромный участок, роскошный дом, в который я вложила столько души, любви и заработанных денег, остался этому изменщику. Мне не досталось ни копейки компенсации за ремонт.
Но знаете что? Я ни секунды не жалею о том, что сделала. Я вышла из этих отношений с абсолютно чистой совестью и невероятным чувством удовлетворения. Моя месть удалась на все сто процентов. Пусть они теперь сами барахтаются в этом прекрасном доме, который им пришлось наполовину разломать, чтобы поменять всю систему канализации, залитую бетоноподобной пеной. Пусть они живут в этих стенах, которые еще долго будут напоминать им о том эпичном юбилее. А я сняла отличную квартиру в центре города, вернулась к нормальной жизни, сменила работу и чувствую себя просто превосходно.