Мой любимый вид фильмов — те, что даже спустя четверть века после выхода способны рассорить зрителей в пух и прах. «Ванильное небо» именно такое. Одни до хрипоты доказывают, что это просто дорогой и пустой ремейк, другие — что это самый личный фильм Кэмерона Кроу и лучшая драматическая роль Тома Круза. Я, как вы уже догадались, ближе ко второму лагерю.
Сюжетно это почти покадровое воспроизведение «Открой глаза» Алехандро Аменабара 1997 года, но с голливудским лоском и бюджетом в 68 миллионов. Дэвид Эймс (Том Круз) — молодой медиамагнат, у которого есть всё, кроме понимания, зачем он живёт.
Случайная связь с Джули (Кэмерон Диаз) оборачивается кошмаром: отвергнутая любовница сажает его в машину и на полной скорости въезжает в ограждение эстакады. Джули погибает, а Дэвид выживает — но его лицо превращается в месиво. Дальше начинается то, ради чего фильм, собственно, и затевался: реальность ломается, София (Пенелопа Крус) вроде бы любит его, а вроде бы предаёт, и к финалу зритель вместе с героем перестаёт понимать, где сон, а где явь.
Кроу здорово переосмыслил первоисточник. Оригинал Аменабара — холодный, почти клинический этюд о природе сознания, а «Ванильное небо» — тёплый, меланхоличный и довольно беспощадный поп-арт-трип. Философскую притчу он превращает в эмоциональный шторм, где есть место и шутке, и слезе, и фирменному саундтреку: здесь вам и Radiohead, и R.E.M., и Пол Маккартни, которого режиссёр лично уговорил записать заглавную песню.
А сцена в пустом Таймс-сквер — это вообще отдельный разговор. Кроу выбил разрешение перекрыть движение на одно воскресное утро, и этот пролог без единой компьютерной мыши стоит каждого потраченного миллиона.
Актёрские работы здесь — отдельный сорт удовольствия. Круз играет, пожалуй, самую уязвимую роль в карьере: его Дэвид — не герой, а запутавшийся мальчишка, который сначала прячется за хирургической маской, а потом — за маской собственного подсознания. Кэмерон Диаз в роли психованной Джули выламывается из привычного комедийного амплуа так мощно, что получила номинацию на «Золотой глобус».
А Пенелопа Крус просто перекочевала в ремейк из оригинальной ленты, сыграв ту же самую Софию, — случай в истории кино уникальный.
Рейтинги, к слову, отражают ровно ту поляризацию, о которой я говорил: на IMDb — 6.9 при 287 тысячах голосов (для такого противоречивого фильма отличный результат), а на Rotten Tomatoes критики и вовсе влепили жалкие 43%. Зрители, как обычно, оказались умнее: сборы перевалили за 200 миллионов при бюджете в 68.
Из очевидных минусов: фильм действительно затянут. 136 минут для разговора о природе снов и осознанных сновидений — это многовато, и где-то к середине второй трети ловишь себя на мысли, что Кроу слегка переборщил с любованием собственным вкусом. Но финал искупает всё.
Те, кто досидит до развязки и правильно её считает, получат один из самых сильных эмоциональных ударов в фильмографии Кроу.