— Бесплатного круглосуточного сервиса больше не будет.
Галина смахнула мучную пыль с металлического стола в подсобке и пододвинула к себе стопку накладных. Смена началась тяжело. Поставщик снова перепутал маркировку, и теперь приходилось вручную пересчитывать мешки на складе.
— Галина Викторовна, там противни освободились!
В дверях показался Степан, старший пекарь. Он стряхнул белую крошку с рабочего фартука и устало потер переносицу.
— Принимай, Степан. И проверь всё сам, чтобы как вчера не вышло.
— Сделаю.
Степан скрылся за дверью. Галина потянулась за ручкой, когда в кармане рабочего халата завибрировал телефон. Экран загорелся, показывая имя сына. Она прикрыла глаза, заранее зная, о чем пойдет речь. Звонки в разгар рабочего дня от Кирилла никогда не сулили простого «как дела».
— Да, Кирилл.
— Мам, привет! Слушай, мы тут с Ксюшей подумали...
Голос сына звучал преувеличенно бодро и заискивающе. Это всегда означало одно: сейчас будут что-то просить. Точнее, требовать, заворачивая это в форму просьбы.
— Мы Машу с Тёмкой к тебе в пятницу вечером завезем. Часов в семь нормально будет? А заберем в воскресенье после обеда.
Галина отложила ручку в сторону.
— Не нормально, Кирилл.
— В смысле?
— В прямом. Меня в пятницу вечером не будет в городе. И в субботу не будет. Я еще во вторник вам говорила, что уезжаю.
Из динамика донеслось недовольное сопение. Было слышно, как на заднем фоне Ксения что-то раздраженно выговаривает мужу, явно стоя прямо над его ухом.
— Мам, ну ты чего начинаешь?
Тон Кирилла мгновенно сменился на обиженный.
— У нас же планы. Мы с пацанами на рыбалку собрались, на турбазу. А Ксюша с девчонками в спа-отель едет за город. У нее там уже предоплата внесена, девочки скидывались!
— Прекрасно. Желаю отличного отдыха вам обоим.
— А детей мы куда денем?!
— Туда же, куда девают детей все взрослые самостоятельные люди.
Галина говорила ровно, хотя внутри уже поднималось знакомое глухое раздражение.
— Наймите няню. Попросите маму Ксении. Вариантов масса, если включить голову.
— Теща работает! Ей некогда с двумя носиться!
— Представь себе, я тоже работаю. У меня три пекарни, Кирилл.
На том конце провода послышалась возня, а затем в разговор резко вклинился высокий голос невестки. Ксения явно выхватила телефон у мужа.
— Галина Викторовна, это вообще ненормально!
— Здравствуй, Ксения.
— Два месяца родная бабушка не находит времени на внуков! Мы вообще никуда не выходим. У моей подруги свекровь с работы уволилась, чтобы с детьми помогать, чтобы молодые для себя пожили!
— Замечательная женщина.
Галина поправила воротник халата.
— Передавай ей мое искреннее восхищение. Но я увольняться не планирую. У меня свой бизнес, кредиты на оборудование и зарплаты людям, которые нужно платить вовремя.
— Да при чем тут ваши пекарни!
Ксения уже не скрывала возмущения.
— Мы устали! У нас путевки горят! Вы же знаете, как мы с этой ипотекой зашиваемся, мы три года никуда не ездили! Вам что, жалко родным внукам пару дней уделить?
— Мне не жалко. Но я уезжаю в санаторий. Путевка куплена полтора месяца назад, и я вас предупреждала.
— Отмените!
Выпалила Ксения так быстро, словно это было самым логичным решением в мире.
— Вы же хозяйка, вы можете себе позволить! А мы билеты сдать не можем!
— Ксения, разговор окончен.
Галина не стала дожидаться очередной порции обвинений и сбросила вызов.
Она перевела взгляд на монитор компьютера. Когда Кирилл женился, она вывернулась наизнанку, чтобы помочь им с первым взносом на своюшку. Думала, дальше молодые будут крутиться сами. Взрослые ведь люди, семья. Но крутиться у них получалось исключительно вокруг ее кошелька и ее свободного времени. Любые выходные, любые праздники — Галина всегда была «запасным аэродромом».
Остаток дня прошел в суете. Нужно было проверить кассы, уладить вопрос с поставкой сахарной пудры, заказать новую партию крафтовой упаковки. Домой Галина добралась только к восьми вечера.
Она едва успела стянуть обувь у порога, как телефон в сумке снова ожил. Номер был незнакомый, но Галина ответила по привычке.
— Галина? Добрый вечер. Это Маргарита.
Голос сватьи, матери Ксении, звучал елейно, но с явными нотками металла. Галина мысленно простонала. Тяжелая артиллерия пошла в ход.
— Добрый, Маргарита. Что-то случилось?
— Случилось, Галочка, случилось. Мне тут Ксюша звонила. В слезах вся. Говорит, ты наотрез отказалась с мальчишками посидеть в выходные.
— Отказалась. Я уезжаю отдыхать.
— Галя, ну мы же с тобой матери!
Маргарита взяла доверительный тон.
— Ну кто им еще поможет, кроме нас? Дети так устают, работают целыми днями, ипотеку эту тянут. Им выдохнуть надо. Ксюша там вообще на грани нервного срыва со своим спа.
— Если ей так нужен этот отдых, Маргарита, почему бы тебе не взять внуков к себе?
Галина прошла на кухню и щелкнула чайником.
— Ой, ну ты скажешь тоже!
Сватья наигранно рассмеялась.
— Я же работаю пять дней в неделю! У меня спина больная, мне в выходные отлежаться надо. Куда мне двое сорванцов в мою хрущевку? Они же мне всю квартиру разнесут. Да и возраст уже не тот.
— А у меня, значит, возраст тот. И работы нет.
— Ну у тебя же свой бизнес!
В голосе Маргариты проскользнула откровенная зависть.
— Ты сама себе хозяйка. Захотела — пошла на работу, захотела — дома осталась. А мне на проходной отмечаться надо. Тебе-то проще. Да и квартира у тебя большая, места всем хватит.
— Маргарита, я встаю в пять утра каждый день.
Галина облокотилась о столешницу.
— И работаю без выходных. Мой отдых запланирован, оплачен, и отменять я его не собираюсь. Если молодые хотят гулять — пусть оплачивают няню.
— Какая няня, Галина?! Откуда у них деньжищи такие?
Маргарита возмущенно зацокала языком.
— Они и так еле концы с концами сводят! Могла бы и войти в положение, родная кровь ведь...
— Кровь не водица, согласна.
Оборвала ее Галина.
— Но я свое уже отнянчила. Доброго вечера, Маргарита.
Она положила телефон на стол. Чайник закипел, но пить чай уже не хотелось.
Галина достала из шкафа дорожную сумку и начала неспешно собирать вещи. Сложила спортивный костюм, пару футболок, купальник для бассейна. Она предвкушала эти три недели в Минеральных Водах как спасение. Поясница ныла уже второй месяц, а постоянный недосып сказывался на давлении.
В дверь позвонили. Настойчиво, длинными звонками, как будто за дверью был пожар.
Галина подошла к глазку. На лестничной площадке стоял Кирилл. Рядом топталась Ксения. Из-за ее ног выглядывали сонные Маша с Тёмкой, сжимая в руках свои рюкзачки с игрушками.
Повернулся ключ. Галина приоткрыла дверь, но впускать гостей не спешила.
— Ты обязана сидеть с нашими детьми!
Ксения с ходу перегородила проход. Руки уперла в бока. На лице молодой женщины читалось возмущение человека, у которого только что нагло украли законное имущество. На Ксении был надет новенький бежевый плащ, волосы аккуратно уложены волосок к волоску. Явно готовилась к отъезду прямо сейчас.
— Кому обязана?
Галина осталась стоять на пороге.
— Нам!
Ксения выпалила это с такой уверенностью, что Галина даже не нашлась что ответить в первую секунду.
— Внукам! Вы только своими пекарнями занимаетесь! Мы с Кириллом уже три года нигде не были. У нас путевки горят, девчонки меня уже на трассе ждут!
За спиной жены маячил Кирилл. Сын старательно изучал узор на соседской двери и потирал шею. Ему явно было некомфортно, но перечить жене он не смел.
— Ксения, я все сказала по телефону. И тебе, и твоей маме.
Галина скрестила руки на груди.
— Завтра утром у меня рейс. Я улетаю.
Ксения осеклась. Ее аккуратные брови поползли вверх, губы презрительно скривились.
— Как улетаете?
Слова давались невестке с трудом.
— А мы? Вы нас просто бросаете? С вещами у порога?
— А вы — взрослые люди.
Галина перевела взгляд на сына.
— Захотели спа и рыбалку? Отличная идея. Платите за развлечения сами.
— Вы знаете, сколько сейчас няни стоят?!
Голос Ксении сорвался на визг. Дети испуганно притихли и прижались к ногам отца.
— Мы еле концы с концами сводим с этой ипотекой! Вы деньги лопатой гребете, а на родных внуков времени жалеете! Могли бы на свои хотелки поменьше тратить и семье помогать!
— Ксюша, хватит.
Кирилл слабо подал голос с площадки.
— Что хватит?!
Она резко обернулась к мужу.
— Твоя мать эгоистка! Она только о себе думает! Я молодая, я жить хочу, а не пеленки бесконечно стирать! Если она сейчас нас выставит, я вообще ей детей больше не дам! Пусть сидит со своими булками!
На лестничной клетке гудел лифт. Соседка с нижнего этажа приоткрыла дверь, прислушиваясь к скандалу.
Галина посмотрела на сына. Кирилл сутулился, пряча глаза. Он ждал, что мать сейчас сдастся. Она всегда сдавалась, когда дело касалось внуков или его обиженного лица. Он привык, что Галина вздохнет, проглотит обиду и пустит их в дом.
Но Галина потянулась к тумбе в прихожей и взяла свою связку ключей. Металлический звон заставил Ксению замолчать. На связке болтался длинный серебристый ключ. От квартиры Кирилла. Сын всучил его год назад «на всякий пожарный», когда они делали ремонт.
Галина ловко отцепила металляшку с кольца.
— Значит так, моя дорогая.
Она положила ключ прямо в открытую ладонь опешившего Кирилла.
— Я вас услышала. Возвращаю инструмент манипуляций.
Кирилл нахмурился, наконец оторвав взгляд от пола.
— Мам, ты чего? Зачем ключ?
— Я свой родительский долг выполнила, сынок.
Галина отступила на шаг назад.
— Вырастила, выучила, с квартирой помогла. Теперь моя очередь жить. Если еле сводите концы с концами — значит, спа и рыбалка отменяются.
— Вы не имеете права так с нами поступать!
Донеслось из коридора, но Галина спокойно закрыла дверь прямо перед лицом возмущенной невестки.
Номер категории «люкс» выходил окнами прямо на сосновый бор. Галина сидела в плетеном кресле на балконе. На столике стоял стакан с минеральной водой, в воздухе пахло хвоей и покоем.
Телефон на кровати загорался экраном в семнадцатый раз за день. Беззвучный режим был лучшим изобретением человечества.
Первые два дня Кирилл обрывал телефон. Писал длинные сообщения о том, как Ксения плачет, как сгорела предоплата за отель, как это жестоко — бросать семью в трудную минуту. Писал, что мать совсем очерствела и променяла родных на какие-то там процедуры.
Галина сообщения читала, но не отвечала. Она ходила на массаж, плавала в бассейне, вечерами гуляла по терренкуру. У нее впервые за пять лет перестала ныть поясница, а цвет лица приобрел здоровый румянец.
К концу первой недели звонки прекратились. Зато пришло одно короткое сообщение от сына:
«Наняли студентку на выходные. Ободрала как липку. Довольна?»
Галина заблокировала экран и убрала телефон в карман. Она не чувствовала ни капли вины.
Прошел месяц.
Галина стояла в цеху своей главной пекарни. Проверяла готовность новой партии круассанов. Дверь скрипнула. На пороге топтался Кирилл. Выглядел он помятым. Под глазами залегли темные тени, рубашка была не первой свежести.
— Привет, мам.
Он нерешительно переступил с ноги на ногу.
— Проходи.
Галина стряхнула муку с рук.
— Кофе будешь?
— Давай.
Кирилл опустился на обычный кухонный стул у стены. Долго смотрел, как мать наливает эспрессо из кофемашины.
— Ксюша с тобой не разговаривает.
Сообщил он наконец, принимая чашку.
— Переживу.
Галина вернулась к столу.
— Мы тогда тридцать тысяч на эту няню угрохали за выходные. Плюс агентству комиссию отдали, потому что срочно искали.
Кирилл сделал глоток и поморщился. Кофе был слишком крепким для него.
— Ксюша весь мозг мне выела. Говорит, ты нас предала. Ей весь отдых испортили, она каждые полчаса няне звонила, проверяла. В итоге никакого спа не вышло, одни нервы.
— А ты как считаешь?
— Я считаю, что мы сами виноваты.
Буркнул он себе под нос, уставившись в чашку.
— Надо было заранее договариваться. Но ты тоже могла бы помягче. Ключи эти отдала... Ксюша до сих пор валерьянку пьет, как вспомнит, как перед соседями опозорились на площадке.
— Я не швыряла, Кирилл. Я отдала их тебе в руки.
Галина проверила таймер на печи.
— И на будущее. Я люблю Машу с Тёмкой. И я буду с ними видеться. Когда захочу я. И на моей территории.
Кирилл промолчал. Он крутил в руках пустую чашку.
— Понял. Ладно. Я пойду. У меня смена через час.
Он тяжело поднялся и пошел к выходу. Уже взявшись за ручку двери, обернулся.
— Мам?
— Да?
— А ты отлично выглядишь. Санаторий явно на пользу пошел.
Галина скупо улыбнулась, не отрываясь от работы.
— Иди уже, работник.
Дверь закрылась. Галина надела чистые пекарские рукавицы и открыла раскаленную печь. Золотистая корочка на выпечке была идеальной. Никаких чужих проблем, никаких бесплатных услуг — только честный труд и заслуженный покой.
