Альвизе Гритти, советник султана Сулеймана, один из самых влиятельных людей в Османской империи, был известен своей проницательностью и умением вести дела. Он обладал способностью видеть сквозь парадный облик обратную сторону, чувствовал подвох там, где другие замечали лишь бесхитростную гладкую поверхность.
Но с Лорой Ляйн всё было иначе. Она ворвалась в его жизнь, словно спасительный утренний ветерок, принося облегчение в раскалённый солнцем дворец.
Её смех, её грация, её, казалось бы, наивная любознательность - всё это очаровывало его.
Однако после слов Башата в сознание Альвизе закрались сомнения. Сначала это были едва уловимые ощущения, которые он списывал на некоторое помешательство, порождённое постоянным напряжением на службе. Но эти ощущения становились всё настойчивее, и он начал сопоставлять факты.
Альвизе заметил, что Лора словно по волшебству всегда оказывалась там, где витали определённые слухи, где шептались о новых указах, где обсуждались торговые сделки. Причём, она не просилась на светские приёмы, которые Гритти устраивал в своём доме, не искала встреч с государственными мужами, просто появлялась рядом с ними, словно тень, скользящая по залу.
Однажды, во время такого раута, когда в одном узком кругу обсуждались поставки зерна, Лора, сидящая неподалёку, вдруг подняла голову и как бы между прочим спросила:
- И сколько же кораблей отправляется в этот раз, господин Гритти? А какие порты они будут посещать?
Вопрос был прост, и ранее бы Гритти подумал, что Лора спросила только лишь для того, чтобы поддержать беседу. Однажды она уже говорила ему, оправдывая свою любознательность: “Не могу же я просто сидеть и молчать, как истукан, раз уж Вы меня пригласили, Альвизе. Ваши коллеги, не дай Бог, решат, что с Вашим умом что-то не так, увидев, с кем Вы проводите время”.
Тогда ему показалось это вполне разумным, но сейчас для него её вопросы прозвучали как колокол тревоги. Зачем ей знать о таких деталях, ведь её жизнь, по её же словам, была далека от государственных дел?
Он ответил уклончиво, и её недовольный взгляд, задержавшийся на нём чуть дольше обычного, заставил его сердце сжаться.
Потом были другие случаи. Вопросы о торговых караванах, о новых посланниках, прибывших из дальних земель. И это было всегда с той же маской невинного любопытства, но за этой маской Альвизе начал, вдруг, видеть холодный расчётливый ум.
Однажды ночью, когда ему долго не спалось, к нему внезапно пришла догадка, что его нежная Лора была не просто светской дамой, ищущей развлечений. Она была кем-то другим. Кем? Шпионкой? Информатором?
Его разум стал метаться между гневом и разочарованием. Как она могла так долго обманывать его? Как он, такой опытный, мог быть так слеп? И где-то глубоко внутри, под слоем обиды, вспыхнул и другой, более тревожный вопрос: если она была шпионкой, то чьей? Агентом какой державы? И какую информацию она добывала?
Уже следующим утром он принял решение следить за ней. Не открыто, конечно, а своими методами, которые были тонкими, как паутина. Он поручил одному из своих самых доверенных людей, старому, почти слепому евнуху, который знал каждый уголок Стамбула, наблюдать за Лорой. Он просил описывать её встречи, её разговоры, её передвижения.
Евнух, чьё имя было Исмаил, был предан Альвизе. Его слепые глаза видели больше, чем многие зрячие. Он стал сообщать о том, что Лора иногда встречается с двумя людьми, чьи повадки незнакомы, и говорят они на непонятном языке. Исмаил рассказал, что эти люди пару раз были в доме Альвизе. По описаниям Гритти узнал в них людей, связанных с английским посольством, что немало удивило его.
Между тем, встречаясь с Лорой, он заметил, что её заинтересованность его работой, как и её вопросы, становились всё более конкретными. Он попытался ещё раз расспросить её о семье и о прошлом, но она по-прежнему уклонялась от ответов.
Однажды во время одного их свидания, когда они гуляли в саду, она спросила о деталях будущей встречи султана с русским посольством, о которой ещё не было объявлено официально. Гритти внимательно посмотрел в её глаза и заметил в них мелькнувший на мгновение тот самый блеск, который он видел у опытных дипломатов, когда они пытались выведать секреты. И в этот момент пелена, наконец, спала с глаз Альвизе.
Его сердце, которое ещё недавно билось с влюблённым трепетом, теперь сжалось от боли и осознания того, что его любовь была использована.
Он остановился, пристально посмотрел на неё и взял её руку в свои ладони.
- Лора, ты знаешь, как я ценю твою компанию. Но в последнее время я стал замечать…некоторые вещи, - начал он, незаметно перейдя на “ты”. Его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовался непривычный холод,
Лора подняла на него свои большие глаза, в которых он не увидел ни тени испуга, только лёгкое недоумение.
- Какие вещи, мой дорогой Альвизе? - спросила она мягко, но его пальцы, привыкшие к гладкости её кожи, почувствовали напряжение.
- Ты всегда оказываешься в центре важных разговоров, ты задаёшь вопросы, которые не свойственны женщине твоего положения. Вопросы о государственных делах, о торговых путях и о торговле в целом, а не конкретно драгоценными камнями, - продолжил он.
Лора улыбнулась, но лишь губами.
- Я просто интересуюсь миром, в котором мы живём, Альвизе. Ты сам часто говоришь, как важно быть в курсе событий. Я лишь пытаюсь понять то, что происходит вокруг, - ответила она привычным ровным тоном.
- Но ты понимаешь, что твои вопросы могут быть восприняты иначе? - настаивал Альвизе, внимательно изучая её лицо, - что они могут вызвать подозрение?
- Подозрение? - Лора склонила голову набок, словно обдумывая его слова, - Но почему? Я же не вмешиваюсь ни в чьи дела, я просто слушаю и вежливо поддерживаю разговор.
Её слова звучали убедительно, но Альвизе не покидало чувство, что она играет роль.
- И всё же, Лора, - сказал он, и его голос стал тише, но более напряжённым, - ты не та, за кого себя выдаёшь. Ты собираешь информацию, верно? Для кого и зачем, Лора?
Наступила тишина. Лора не ответила сразу. Она отвела взгляд, устремив его куда-то вдаль, словно видя не деревья в саду, а что-то большее, скрытое от глаз Альвизе. Затем бросила на него острый взгляд и, не моргнув глазом, ответила:
- Да, ты прав, я действительно шпионю, на Габсбургов, и моя цель - получить как можно больше информации о делах Османской империи.
Гритти был готов к любому развитию событий, но не к такому быстрому признанию. Он открыл рот, будто желая что-то спросить, но тут же крепко сжал губы и, выдержав короткую паузу, потерянно спросил:
- На Габсбургов? Я думал, на британскую корону, хотя, это не так уж важно. Значит, я был тебе нужен для того лишь, чтобы получать от меня информацию?
- Альвизе, я бы хотела сказать тебе, что это неправда, но, к сожалению, это так, - голос Лоры прозвучал с какой-то странной, почти обречённой ноткой. Она осторожно высвободила свою руку из его ладоней и продолжила: - Ты замечательный человек. Умный, образованный, благородный. Да и просто красивый, щедрый мужчина. Что ещё может желать такая женщина, как я?
Она замолчала, опустив голову.
- Лора, ты будто себя принижаешь, - с недоумением произнёс Гритти, - насколько я успел заметить, это тебе совсем не свойственно. Ты знаешь себе цену, даже, прости, немного высокомерна. Что значат эти твои слова?
- Брось, Альвизе. Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Я незамужняя взрослая дама, без знатных корней, без детей, без средств, - с горечью ответила она и резко отвернулась, - я должна была бы молиться Господу за то, что послал мне такого достойного мужчину, молиться на тебя, наконец, но вместо этого я сама отказываюсь от личного счастья в угоду долгу. Когда-то мне предложили послужить императору, за хорошие деньги, и я была вынуждена согласиться, ведь мой покойный супруг оставил меня без гроша, - она сделала движение рукой, словно смахивая слезу.
- А что же твои родители? Почему они не поддержали тебя в трудную минуту? - с сочувствием спросил Альвизе.
Лора с минуту молчала, затем, тяжело вздохнув, тихо промолвила:
- Родители…Да, пожалуй, они помогли бы мне…Но дело в том, что у меня их нет. Точнее, я никогда их не видела и не знаю, кто они, я выросла в приюте.
- О, Лора, я сочувствую…- растерянно ответил Гритти, - мне искренне жаль…
- Мне тоже, - тотчас усмехнулась Лора и с ироничной улыбкой продолжила: - Ну что, господин Гритти, Вы пойдёте доносить на меня?
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Альвизе смог выдавить из себя слова.
- Лора… скажи мне, ты правда… ты правда ничего ко мне не чувствуешь? Ничего такого… ну, знаешь… Может быть, у тебя есть хоть какие-то чувства ко мне? - он с трудом подбирал слова, его голос был полон волнения и надежды.
- Нет, Альвизе, - твёрдо сказала Лора, затем смягчив тон, добавила: - Я испытываю к тебе глубокое уважение, правда. Но то, что ты, видимо, предполагаешь … это совсем не то, что я чувствую. Так что, если хотите, везите меня во дворец, господин Гритти. Там меня, наверное, с радостью закуют в кандалы, бросят в сырое подземелье, ещё и голову отр_убят.
Гритти вздрогнул.
- О, Господи, Лора, не говори так! Я никому ни слова не скажу. Но ты должна пообещать мне, что немедленно покинешь Стамбул.
Лора удивлённо распахнула глаза.
- Покинуть Стамбул? Чтобы там, на родине, меня постигла та же участь за провал миссии? Ка_знь?
Гритти на минуту задумался.
- Ну хорошо. Я предоставлю тебе кое-какие сведения, разумеется, они не будут носить важный характер, ты передашь их своим кураторам и скажешь, что дальнейшее исполнение миссии невозможно в виду того, что тебя стали подозревать.
- Да? Ты сделаешь это для меня, Альвизе? Я знала, что ты добрый человек! Ты благородный человек! Благодарю тебя! Прости меня, если сможешь, Альвизе, - прошептала она и опустив голову, медленно пошла к выходу.
Гритти едва удержался, чтобы не догнать её, и долго смотрел ей вслед.
Оказавшись в салоне экипажа, Лора откинулась на спинку сиденья и облегчённо выдохнула.
- Ну вот, спасибо Господу, всё и завершилось наилучшим для меня образом, - тихо сказала она и с довольной улыбкой легко стукнула в стенку кареты со стороны кучера.
Раздался щелчок кнута, и лошади понеслись по аллее в сторону дома Лоры Ляйн, который недавно снял для неё Альвизе Гритти.
А сам Гритти долго сидел в гостиной, погружённый в мрачные мысли. С одной стороны его тронула история Лоры, а с другой он понимал, что не имеет права скрыть от султана Сулеймана тот факт, что она шпионка. Это было равносильно предательству с его стороны. Наконец он решил всё рассказать Ибрагиму-паше и будто сбросив с себя тяжёлый груз, поднялся и пошёл спать.
На следующий день рано утром он был в кабинете великого визиря.
- Дорогой Альвизе, я рад, - поднялся ему навстречу паша, - я удивился, когда мне доложили, что ты хочешь меня видеть в такую рань, обычно мы встречаемся с тобой позже, после заседаний дивана.
- Да благословит Вас Аллах долгими и счастливыми годами, Ибрагим-паша, - с подобающим почтением поклонился Альвизе. – Я также безмерно рад этой встрече. Причина моего визита – дело, имеющее огромное значение.
- Вот как? Присаживайтесь, господин Гритти, я готов Вас выслушать. Что же случилось? - с неподдельным участием произнёс Ибрагим, приглашая гостя жестом к дивану.
Нритти с явным волнением присел на край дивана и начал говорить.
- Ибрагим-паша, как Вы знаете, я человек чести и уже долгие годы преданно служу султану Сулейману и Османской империи. Поэтому считаю своим долгом…
После этого он подробно, от начала до конца, рассказал историю, связанную с Лорой Ляйн.
Ибрагим, выслушав Альвизе без единого слова, глубоко вздохнул. Когда он заговорил, его голос был наполнен искренностью.
- Дорогой Альвизе, я не могу не выразить свою радость от твоего признания. Ты поистине благороден, честен и достоин уважения. Я прекрасно понимаю, как тебе сейчас нелегко, ты чувствуешь себя обманувшим женщину, которая доверилась тебе. Верно?
Гритти опустил взгляд.
- Альвизе, не знаю, смогут ли мои слова принести тебе утешение или облегчить муки совести, но знай: эта Лора Ляйн лгала тебе. Всегда лгала, и вчера – тоже, - продолжил Ибрагим, - дело в том, что мы уже некоторое время наблюдаем за ней. Она действительно шпионка, но не на службе у Габсбургов, а у британцев. Король Генрих желает знать о наших связях с Россией, и именно для этого он послал её сюда. Что касается её личной жизни, я не вдавался в подробности и не знаю, замужем ли она, и кто её родители. Но, полагаю, теперь это уже не имеет значения, - закончил Ибрагим, внимательно глядя на Гритти.
- Почему же Вы раньше молчали, Ибрагим-паша? Не доверяете мне? - с горечью спросил тот, криво усмехнувшись.
- Если бы не доверял, я бы просто принял к сведению Ваши слова и отправил Вас дальше страдать, - спокойно ответил Ибрагим, - раньше я не мог Вам ничего сказать, чтобы не спугнуть шпионку. Признаюсь, когда я узнал, что Вы с ней общаетесь, я на мгновение усомнился в Вас и расстроился. Но потом я привлёк всех, кого только мог, чтобы доказать Вашу невиновность перед повелителем, и для себя в первую очередь.
- Простите, Ибрагим-паша, - с досадой произнёс Гритти, - я, кажется, становлюсь сентиментальным. Влюбился вот, и обиделся на Вас. Я ведь знаю, как Вы ко мне относитесь, не раз чувствовал Вашу поддержку. Скажите… а Башат…
- Башат искренне переживает за Вас, он считает Вас своим другом, - тут же перебил его Ибрагим, - конечно, он должен был выполнить задание. Но открыть Вам глаза на Лору, чтобы Вы не заблуждались и не мучились, - это было его собственной инициативой.
- Вот за это спасибо, я очень рад, - наконец, улыбнулся Гритти, - передайте ему, что я очень хотел бы с ним встретиться.
- Обязательно передам. Думаю, Вы можете ждать его в гости уже сегодня, - пообещал Ибрагим.
Взгляд Гритти снова стал беспокойным, и он осторожно обратился к Ибрагиму-паше:
- Что ждёт Лору? Её ка-знят?
- Нет, мы отпустим её домой, но будем держать под наблюдением. Для этого отправим в Англию своего человека. Государь велел передать королю Генриху кое-какие сведения. Я отобрал необходимое, и мы отдадим это Лоре. Пусть уезжает, ведь её миссия здесь, насколько нам известно, завершена. Как видите, я предельно откровенен с Вами, господин Гритти, - ответил Ибрагим.
- Благодарю Вас, Ибрагим-паша, я бесконечно ценю это, - сказал Гритти и тут же выразил сомнение: - а как Вы собираетесь передать ей эти сведения? Лора очень хитра, она может что-то заподозрить.
Ибрагим-паша с любопытством взглянул на него.
- Чувствую, Вы хотите что-то предложить? – спросил он и испытующе посмотрел на Гритти
- Да, - ответил тот, придвигаясь ближе, - я сам могу передать ей эти сведения так, что она ни о чём не догадается. Послушайте...- и он поделился своим предложением.
- Прекрасно, господин Гритти! Это именно то, что нужно! Спасибо Вам, - одобрительно произнёс Ибрагим, - давайте сразу же обсудим все детали. Возможно, Ваш богатый опыт подскажет что-то ещё. Вот, взгляните, какие сведения я собрал для короля. Как думаете, они достаточно убедительны, чтобы произвести на него должное впечатление?
Гритти внимательно изучил предоставленные бумаги и, кивнув, подтвердил:
- Информация весьма достойная, я бы даже сказал, ценная. Король, несомненно, поверит ей. Признаться, если бы я не знал, что это вымысел, и был бы на месте шпиона, я бы очень обрадовался такому успеху. Вы настоящий гений разведки, Ибрагим-паша! - добавил он с искренней улыбкой.
- Спасибо за оценку, господин Гритти, - ответил Ибрагим, слегка усмехнувшись, - но гением я себя не считаю.
Чувствуя взаимное удовлетворение от встречи, они обменялись крепким рукопожатием. В этот момент в кабинет постучали, и на пороге появился взволнованный Башат. Увидев Гритти, он тепло улыбнулся, и тот ответил ему такой же приветливой улыбкой.
- Ибрагим-паша, Альпай с Гюрханом уже вошли во дворец, похоже, Гюрхан ещё ничего не рассказал ему, - с тревогой сообщил Башат.
- Понятно, значит, будем говорить все вместе, - кивнул Ибрагим, открывая ящик стола, - не знаю, стоит ли сразу зачитать письмо или сначала подготовить его словами?
- Простите, Ибрагим-паша, что-то случилось? - настороженно спросил Гритти.
- Да, есть новости для Альпая. Его супруга Назлы, которая раньше служила у Хюррем-султан, оказалась из знатного итальянского рода Скалигеров. Теперь мы думаем, как лучше сообщить ему и особенно ей, ведь она носит под сердцем ребёнка. Боюсь, это может сильно её потрясти, - ответил Ибрагим.
- Вот это да! Скалигеры? Это невероятно! - воскликнул Гритти, - я знал некоторых из них. Помню, у синьоры Терезии были сын и дочь, а у её сестры, синьоры Бьянки, была дочь. Эти девочки, двоюродные сёстры, были ровесницами и удивительно похожими друг на друга. Мне доводилось бывать у них когда-то давно, вместе с отцом.
- А как звали этих девочек¸ Вы помните? - с интересом спросил Ибрагим.
- Конечно, помню. Одну звали Дебора, а другую – Джемма.
- Да, Назлы - это и есть Дебора, подтвердил Ибрагим, - интересно, смогли бы Вы её узнать?
- Конечно, хотя прошло много лет, но, думаю, что-то знакомое во внешности осталось. Ибрагим-паша, позвольте мне встретиться с Назлы, - Гритти взволнованно обратился к паше с просьбой.
- Я не против, это было бы хорошо. Может, и она что-то вспомнит. Подождём, что скажет Альпай. Может, он вообще запретит ей говорить об этом, опасаясь за ребёнка, - пожал плечами Ибрагим.
- Я всё же думаю, что нужно убедить его сказать Назлы сейчас. До родов осталось не так много. Если что-то случится, не дай Аллах, то уже не так страшно. Мой Арслан родился раньше срока, таким крошечным, я даже боялся. А сейчас он такой богатырь! Лекарша говорит, это потому, что он пьёт мамино молоко. Без материнского молока плохо. Вот я и думаю, а что, если потом Назлы так разволнуется, что у неё молоко пропадёт? Это будет ещё хуже, - высказал свои опасения Башат.
- О, Аллах, Башат, ты стал таким знатоком в этом деле! Пожалуй, мы все будем прибегать к твоим советам, - улыбнулся Ибрагим, Гритти тоже издал смешок и тотчас замолчал, потому что в кабинет вошли Альпай и Гюрхан.
- А что это вы так испуганно смотрите на нас? - спросил Гюрхан, растерянно остановившись у двери.
- Да вот Башат нам такие страсти рассказывает, что кр_овь в жилах стынет, - не растерялся Ибрагим.
- Да, да, я такое им рассказал, это будет почище того известия, которое для Альпая пришло из Польского королевства, - утвердительно кивнул Башат.
- Какого ещё известия? – сразу насторожился Альпай.
- Альпай, тут такое дело... Ты же знаешь, что твоя Назлы родом из Италии? Она тебе, наверное, рассказывала, что жила когда-то у матери польской королевы Боны Марии? - начал Башат.
- Ну, рассказывала. И что из того? - подозрительно прищурился Альпай.
- Альпай, тут такое дело… - вновь произнёс Башат.
- Да что ты мямлишь, говори, что случилось! – приказал ему Альпай.
- Подожди, Альпай, не горячись, я понимаю твоё нетерпение, но ты и нас пойми, не каждый день такие вести приходится узнавать, - вступился за своего воина Ибрагим.
- Командир, и Вы туда же, - покачал головой Альпай, - да говорите уже, что случилось.
- Стало известно о родственниках твоей Назлы, точнее, из какого она рода, ещё точнее, она принадлежит к итальянскому древнему роду Скалигеров, правда, всех их давно изгнали из Италии конкуренты, которым они не смогли противостоять, такое бывает, кто-то сильнее, кто-то хитрее…
- Подождите, это значит - моя Назлы госпожа? - медленно произнёс Альпай.
- Совершенно верно, Ваша супруга госпожа по рождению, - вступил в разговор Гритти, - основателем рода был предприимчивый торговец шерстью под именем Якопо и по прозвищу Скала, потом они с братом не поладили…ну, не буду сейчас углубляться, это будет не к месту…
Альпай слушал Гритти с каменным лицом, затем его брови слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение.
- О, Аллах, - выдохнул он и присел рядом с Гритти на диван.
- Ничего здесь удивительного нет, Альпай, в жизни всякое бывает, вспомни Армандо, - стал успокаивать его Башат, - а я? Разве я мог подумать, что моя Аврора – родственница самой Хюррем-султан?
- Правда, Альпай, давай без проявлений излишней чувствительности, ты же мужчина, - подхватил Ибрагим.
- С чего вы взяли, что меня нужно успокаивать? Я внимательно выслушал и понял, что моя Назлы принадлежит к знатному роду, - сурово произнёс Альпай, - Я всегда чувствовал, что в ней есть что-то особенное, какая-то стать, которую не купишь и не выучишь. Для меня ничего не изменилось. Какое бы происхождение ни было у моей Назлы, она моя жена, и я люблю её. Это главное. Меня беспокоит совсем другое. Не ловушка ли это? Не хочет ли кто-то использовать Назлы против Вас, Ибрагим-паша, или даже против самого повелителя? Может, это чья-то хитроумная игра? Может, стоит проверить, кто и зачем распространил эту информацию?
В комнате повисла тишина, и все поочерёдно переглянулись друг с другом.
- Альпай, честно скажу, ты нас удивил. Мы думали, что ты воспримешь это известие по-другому, но, слава Аллаху, ошиблись. А за бдительность я тебя хвалю! Молодец. Я бы тоже так подумал, но дело в том, что эту новость поведала мне сама Хюррем-султан, а она получила её от королевы Боны Сфорца. Вот, почитай, - с этими словами Ибрагим протянул Альпаю белый лист с вензелем польской королевы, и тот стал внимательно изучать написанный в нём текст.
- Теперь понятно, вопросов нет, - оторвавшись от письма, сказал он, - но Назлы сейчас говорить опасно, - коротко заключил он.
- Ты послушай, что тебе Башат расскажет, настоящая опасность может поджидать позже, - ухмыльнулся в кулак Ибрагим.
- Зря смеётесь, Ибрагим-паша, это очень важно, - с укором посмотрел на командира Башат и точь-в-точь повторил то, о чём ещё недавно говорил товарищам про важность материнского молока.
- Ты меня убедил, пожалуй, - усмехнулся Альпай, - не буду тянуть, сегодня же расскажу всё своей Назлы.
- Простите, Альпай-ага, Вы позволите мне поехать с Вами? – спросил Гритти.
- Поезжайте, это будет даже лучше, Вы сумеете красиво изложить суть дела.
- Только заедем ко мне домой, я возьму кое-что, может, это поможет Назлы-хатун, - загадочно промолвил Альвизе, и Альпай согласно кивнул.
- И ещё, Альпай, Хюррем-султан тоже хотела присутствовать при этом, - сказал Ибрагим, и Альпай вновь согласился.
Не прошло и часа, как у дома Альпая и Назлы остановились две кареты: одна принадлежала Османской императрице, другая – советнику султана, Альвизе Гритти.
После обеденной трапезы маленький Ибрагим спал в своей кроватке, Назлы прилегла рядом на диван и погрузилась в приятную дремоту. Неожиданно уютная обстановка была нарушена стуком в дверь.
- Кто бы это мог быть? - поднимаясь, прошептала Назлы и открыла дверь.
На пороге стоял её муж, Альпай, с глазами, полными волнения и чего-то ещё, чего Назлы пока не могла разгадать. Следом за ним вошла Хюррем-султан, и незнакомый господин.
- Назлы, моя дорогая, - начала Хюррем, её голос звучал мягко, но с оттенком торжественности, - сегодня Ибрагим-паша позволил твоему мужу уйти пораньше со службы, а я как раз собралась тебя навестить, вот мы и приехали вместе.
- О-о, госпожа, я очень рада Вас видеть! - проникновенно сказала Назлы и присела перед султаншей в реверансе.
- Назлы, и я тебе очень рада, поднимись скорее, не нужно сейчас церемоний, твоему малышу это может не понравится, - с улыбкой произнесла Хюррем, - а я приехала не одна. Позволь представить тебе господина Альвизе Гритти. Ты же знаешь, кто он такой? - спросила она.
- Да, знаю, - ответила Назлы и склонила голову в знак уважения.
- Добро пожаловать, господин Гритти.
Альвизе внимательно посмотрел на женщину, и на его лице стало постепенно проявляться узнавание.
- Да-да…Я помню… волосы, белокурые, не как у других членов семейства, у Джеммы тоже были такие… а ещё разрез глаз. Простите ради Бога, - спохватился Гритти и также учтиво поклонился, - здравствуйте, Назлы-хатун.
- Простите, господин Гритти, что Вы имели в виду, говоря о моей внешности? Вы… знали мою семью? - Назлы с подозрением посмотрела на него.
Альвизе смущённо потёр руки.
- Да, знал…Доводилось встречаться, правда, это было очень давно. Отец тогда привёз меня в Италию, он хотел, чтобы я там получил образование. Сначала я учился в Падуе, потом в Венеции...
Альпай вмиг напрягся, а Гритти и Хюррем-султан переглянулись.
- А где же Вы могли меня видеть и так хорошо запомнить? - настороженно поинтересовалась Назлы, - и кто такая Джемма? Мне кажется, я уже где-то слышала это имя…- она подняла руку и растерянно потёрла висок.
- Назлы, дорогая, ты всегда хотела вспомнить свою семью, но у тебя не получалось, - мягко произнёс Альпай, - я случайно узнал, что господин Гритти может что-то знать…Он принёс кое-что, может быть, это поможет тебе вспомнить.
В этот момент Альвизе достал из небольшой сумки старинную, искусно украшенную музыкальную шкатулку. Она выглядела очень старой, но прекрасно сохранилась.
- Это принадлежало Вашей семье. А потом Джемма подарила мне, - Альвизе осторожно открыл шкатулку, и изнутри тут же раздалась нежная, но немного грустная мелодия.
Назлы прислушалась и закрыла глаза. Её лицо постепенно стало меняться - на нём отражалась смесь удивления, тоски и пробуждающихся воспоминаний.
- Эта мелодия... Я... я помню её. Мама любила напевать её мне, когда я не могла уснуть. И этот звук... он такой знакомый...- шёпотом, почти неслышно промолвила Назлы.
Мелодия продолжала звучать, и Назлы начала вспоминать. Она открыла глаза, её взгляд становился всё более осмысленным, как будто она видела не просто комнату, а что-то далёкое и прекрасное.
Несколько минут спустя она взглянула на Альвизе с надеждой и трепетом.
- Господин Гритти... Вы сказали, что знали мою семью... А кто они были? Может быть, они и сейчас… где-то живут?
Альвизе посмотрел на неё с сочувствием и пониманием.
- Да, Назлы-хатун. Я знаю, кем были Ваши родители. Ваша семья была знатной. Вы - дочь итальянского рода донна Скала, который имел большое влияние и богатство. Ваши родители были людьми высокого положения.
Назлы едва не задохнулась от волнения.
- Знатной? Этого не может быть. Вы ошибаетесь, господин Гритти… - неуверенно произнесла она.
- Назлы, милая, прошу тебя, держи себя в руках, думай сейчас о ребёнке, которого ты носишь под сердцем, твоё волнение может очень навредить ему, - тут же к ней подошла Хюррем и обняла за плечи.
- Да, конечно, госпожа, я знаю, благодарю за беспокойство. Я умею быть выдержанной, - ровным голосом заявила Назлы, и Альпай крепко сжал её руку.
- Это правда, моя любовь, ты у меня такая сильная. Поэтому я не стал откладывать эту новость, ведь она так важна для тебя. Я видел, как тебе не даёт покоя твоё прошлое, - сказал он, - и вот теперь тайна раскрыта. Ты - госпожа, забывшая о своём происхождении. Ты - госпожа моего сердца.
- Хюррем-султан, так вот почему Вас заинтересовал мой медальон, - задумчиво произнесла Назлы.
- Да, Дебора, - ответила султанша и задержала взгляд на женщине, - Назлы, ты ведь помнишь, как тебя звали на самом деле? - спросила она.
- Конечно, помню. Именно с этим именем я поступила на службу к Вашей матушке, - ответила Дебора.
- На медальоне изображён герб твоего рода. Мы, к сожалению, никогда не обращали на него внимания, иначе, возможно, давно бы узнали его историю и почему он оказался у тебя. Но, видимо, судьба распорядилась так, что это стало известно только сейчас. Так сложилось, что моя Бона первой узнала эту новость и написала мне. Я, в свою очередь, поспешила сообщить Ибрагиму-паше, а он уже передал весть твоему супругу. Мы все вместе хотели помочь тебе справиться с этим потрясением, заботясь о твоем здоровье и будущем малыше, - объяснила Хюррем.
Внимательно выслушав султаншу, Назлы посмотрела на Альпая.
- Пожалуйста, принеси мой медальон, он там, в шкатулке, ты знаешь, - попросила она, муж тотчас пошёл в комнату и быстро вернулся с амулетом в руках.
- Я... я не знаю, что сказать. Это так... неожиданно. Я всегда чувствовала, что со мной что-то не так, но не могла понять, - разглядывая символ своего рода, произнесла Назлы дрогнувшим голосом.
- Это Ваши корни, Назлы. И теперь Вы знаете, кто Вы на самом деле. А я всё же вспомнил Вас. Это потрясающе! А Вы не помните меня? Такой крепкий мальчишка, всегда взъерошенный, - улыбнулся Альвизе.
- Припоминаю, - ответила Назлы и улыбнулась сквозь слёзы, - я была очень мала, а вот…Джемма была старше, Вы больше общались с ней.
- Да, это так, - с теплотой в голосе согласился Гритти, - интересно, как сложилась её жизнь? Я бы очень хотел её увидеть.
- Так что же Вас останавливает, господин Гритти? - неожиданно спросила Хюррем, - госпоже Назлы, наверняка, захочется повидаться с родными. Надеюсь, Альпай-ага позволит ей это. Вот и отправитесь в Баварию все вместе. Что скажете, Альпай-ага?
- Конечно, отправимся, - утвердительно кивнул Альпай, - вот родится ребёнок, окрепнет, и поедем.
Назлы нежно посмотрела на мужа и взяла в руки шкатулку, бережно касаясь пальцами резного дерева. Мелодия вновь зазвучала, наполняя комнату не только звуками, но и будто новой реальностью.
- Прошу прощения, что задержала вас здесь. Проходите в комнату, сейчас я велю подать угощения, правда, это произойдёт с некоторой задержкой. Все слуги сейчас заняты сбором вещей - мы переезжаем в новый дом, - радостно сообщила Назлы, но внезапно охнула и согнулась пополам.
- О, Аллах! Назлы, что с тобой? - выкрикнул Альпай и заметался по комнате в поисках воды.
Хюррем, вмиг оказалась рядом с Назлы, поддержала её за плечи и бросила взгляд на Гритти.
- Господин Гритти, прошу Вас, там, в карете, сидит моя повитуха. Приведите её немедленно и сообщите, что началось.
Альвизе, не теряя ни минуты, поспешил исполнить поручение.
Затем султанша обратился к Альпаю:
- Альпай-ага, прошу Вас, не поддавайтесь панике. Отнесите Вашу жену в комнату и уложите её на кровать.
Повернувшись к Назлы, которая заметно побледнела, Хюррем спросила её:
- Назлы, ты же помнишь, как следует себя вести?
- Помню, госпожа…– ответила та, пытаясь взять себя в руки и делая глубокие вдохи, - Ему ещё рано появляться на свет, - прошептала она между учащающимися схв_атками.
- Ничего страшного, Назлы, - с уверенностью ответила Хюррем, - если Аллах решил дать ему жизнь сейчас, значит, он даст ему и здоровье.
В этот момент все поддержали её дружным "Аминь!".
Пока повитуха колдовала над роженицей, в её сознании мелькали образы: госпожа Хюррем-султан, маленький сын Ибрагим, будущий ребёнок, далёкая Италия и загадочная Бавария…
И вот, наконец, сквозь пелену боли и усталости, Назлы услышала звонкий плач. Плач новорожденного. Этот звук был самым прекрасным, что она когда-либо слышала. Несмотря на все пережитое, несмотря на слабость, её сердце наполнилось невыразимой радостью.
- Живой…- прошептала она и закрыла глаза.
Когда ей принесли ребенка, Назлы взяла его на руки. Маленькое, хрупкое существо, которое уже успело пройти через столько испытаний вместе с ней. Она посмотрела в его крошечное личико и увидела в нём не только их с Альпаем продолжение, но и надежду. Надежду на новое счастье.
Ребёнок был жив. И к безмерному облегчению матери он был здоров. Его дыхание было ровным, его крошечные пальчики крепко сжимали её палец. В этот момент Назлы забыла все потрясения, её душа наполнилась нежностью и радостью.
- Назлы, наша дочь такая маленькая, - смахивая слёзы, сказал присевший рядом Альпай.
- Не маленькая, а миниатюрная, она же девочка, - с улыбкой возразила Назлы.
- Почему ты её не покормила? Или, может быть, у тебя…тебе нечем? - с тревогой спросил Альпай, и Назлы слабо рассмеялась.
- С чего ты взял? Когда родился Ибрагим, ты не волновался об этом, - спросила она и тут же успокоила мужа, - всё в порядке, лекарша подготовит малышку, и тогда я покормлю её.
- Слава Аллаху, - промолвил Альпай и с облегчением вздохнув, пробормотал, - да так, услышал тут недавно, что такое бывает иногда. Но это очень редко. А у нас всё будет хорошо!
- Конечно, Альпай, я не сомневаюсь! Столько радости в один день! Это очень хороший знак!