Если Вий родился из литературы Гоголя, а Бабай — то, чем до сих пор пугают маленьких детей, то кто такой этот ваш «чур» и почему все, что мы о нем знаем, это фраза «чур меня»?
Разберем по порядку: от того, кто сумел прочно поселиться в литературе, до самого загадочного, кому удалось слиться с повседневной речью, не выдавая себя.
Вий: литературный персонаж ставший народным мифом
Образ Вия известен нам благодаря одноименной повести Николая Гоголя. Между тем, он (Вий, а не Гоголь) — один из самых загадочных образ в культуре восточных славян. Вопреки распространенному мнению, это не столько исконный фольклорный персонаж, сколько своеобразная литературная переработка разных народных представлений. Иными словами, именно Николай Васильевич по сути создал того самого Вия, которого мы знаем.
Сам Гоголь в примечании к своему произведению объяснял, что так в народе называют начальника гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Повесть же это предание, которое автор, по его словам, записал так, как сам услышал. Он не хотел его изменять, а лишь рассказал так, как слышал. Однако исследователи творчества Гоголя считают это примечание мистификацией, так как в фольклоре попросту нет никакого Вия.
Некоторые исследователи полагают, что за основу Гоголь взял имя железного Ния — властителя преисподней в восточно-славянской мифологии, который взглядом мог убивать людей и сжигать города. Другая версия предполагает, что прототипом Вия мог быть и вовсе реальный человек — половецкий хан Боняк, нападавший на Киев. По свидетельствам современников, у хана были густые брови, огромные веки и жуткий взгляд.
В русской народной сказке «Иван Быкович» описывается муж ведьмы, глаза которого закрывают длинные ресницы и густые брови. Поднимали их железными вилами двенадцать богатырей. Взгляд его правда был не смертоносный, но портрет до боли знакомый, согласитесь.
Начальник гномов
Судя по всему, Гоголь соединил сразу несколько фольклорных мотивов, которые существовали в разных регионах. Во-первых, сюжет о чудище со «спущенными веками». В сказках и быличках часто описывается могущественное существо, иногда слепое, которое не может само поднять свои веки, и его смертоносный взгляд освобождается лишь с помощью других персонажей. Во-вторых, образ подземного царя: Вий назван «начальником гномов», что отсылает к представлениям о хозяине подземного мира, сходному с драконом цмоком — был такой в белорусской мифологии. В-третьих — налицо классический набор признаков нечистой силы — железное лицо, веки до земли, косматость. Получился идеальный сказочный антагонист.
Часть сюжета Гоголь, мягко говоря, подрезал. В 1814 году Василий Жуковский перевел английскую балладу «Ведьма из Беркли». Произведение вышло на русском языке под названием «Баллада, в которой описывается, как одна старушка ехала на черном коне вдвоем и кто сидел впереди». Помирающая бабуля настаивает, чтобы молодой монах отпевал ее в церкви три ночи подряд. Старушка, сами понимаете, оказалась ведьмой, все три ночи вокруг вьются демоны, монах чертит круг мелом, а потом приходит начальник бесов… Ничего не напоминает?
После публикации повести гоголевский Вий оказал обратное влияние на фольклор. Образ стал настолько популярным, что начал восприниматься как «настоящий» мифологический персонаж и в южнорусских регионах стали появляться сказки про Вия. В этой, уже новой народной традиции Вий стал старшим над другой нечистью, особенно над домовыми и лешими. Этакий менеджер инфернального мира. Так литературное творение затмило своих древних прототипов.
Бабай: родственник «дедушки» по-татарски?
«Вот не будешь спать, придет Бабай!», — говорила мне мама. Кого из вас не пугали в детстве странным, но страшным Бабаем? И, хотя кажется, что это просто плод родительской фантазии, который помогает уложить ребенка спать, на самом деле перед нами очень глубокий мифологический персонаж со своей интересной историей.
Этнографы и лингвисты видят в Бабае не просто абстрактную страшилку, а особый образ, который сложился в регионах, где славянские народы веками жили бок о бок с тюркскими. Его следы прежде всего заметны в Поволжье, на Юге России и в Сибири — именно там культурный обмен с Востоком был наиболее интенсивным.
Истоки слова просты: у нашего героя тюркское происхождение. В татарском, башкирском и других родственных языках «бабай» — это уважительное обращение к пожилому человеку, что-то вроде «дедушка», «старец». Вот и получается, что изначально в Бабае не было ничего пугающего. А как же он стал страшилкой?
Перекочевав в русскую речь, Бабай пережил удивительное превращение. Из почтительного и нейтрального обращения он постепенно превратился в знакомое нам пугало. Этот смысловой сдвиг — яркий пример того, как в народном сознании образ чужака наделяют чертами опасности. Кто этот самый Бабай для ребенка из русской деревушки? Пожилой кочевник, странник, чья речь непонятна, а одежда и обычаи — непривычны? Угроза — да и только. Со временем этот собирательный образ «иного» и кристаллизовался в жутком, приходящем в ночи Бабае.
В отличие от других мифологических существ, таких как Леший или Водяной, у Бабая нет известного описания — конкретной внешности, постоянного места жительства, устоявшегося набора привычек. Возможно, этим-то он и страшен: мама говорит, что Бабай придет и заберет, вот и бойся теперь чего хочешь — темноты, шорохов за стеной, воя ветра в трубе. Знакомо, да?
В отличие от Вия, Бабаю удалось проникнуть в каждую детскую комнату, но даже ему не сравниться с духом, который сохранился лучше остальных.
Чур: дух, которого не было
Наверное, ни одно старинное слово не обросло таким количеством мифов и противоречивых толкований, как простое междометие «чур». «Чур меня!», «Чур делим пополам!», «Чур не я!» — эти выражения до сих пор звучат даже в бытовых разговорах. Но откуда взялось это странное слово? И правда ли, что существовал некий бог Чур, которого все как раз-таки и чурались?
Вообще, у слова «чур» было другое, прямое значение: «граница, межа, предел». Оно хорошо известно в западных и южных русских говорах (калужских, смоленских, воронежских), а также в белорусском и украинском языках — в общем, в исконно земледельческих регионах. Например, Владимир Даль приводит в качестве примера употребления выражение «Не ступай за чур!», то есть «Не переходи черту». Соответственно, наше привычное «чересчур» буквально значит «через границу» — «слишком». В некоторых диалектах «чурами» называли межевые столбы, которые эту границу отмечали.
В XIX веке историки и исследователи славянской мифологии уверяли, что Чур — это обожествленный предок, охраняющий родовые земли. Этнограф конца XIX века Сергей Максимов называл его «полубогом», который «любит и ненавидит, наказывает и награждает».
Так и появился миф, что Чур — это, якобы, существовавший в поверьях славян дух-хранитель границ. Не только земельных, но и символических. Крикнул «чур!» — и очертил вокруг себя невидимую черту, за которую нечистая сила не может проникнуть. Это слово использовалось в конкретных обрядах. Например, в некоторых деревнях Калужской губернии при первом выгоне скота в поле хозяйка произносила: «Чур, моя коровушка, чур, моя беленушка!», ограждая ее магической чертой от бед. В Воронежской губернии существовала детская игра «Чурки», где граница поля обозначалась чурками (поленьями), и переступать ее было нельзя.
При этом, по убеждениям ученых того времени, Чур — не просто дух, а дух умершего родственника. Поэтому с именем Чура сближали и слово «пращур» — «предок». Мол, предок это и есть «пра-чур».
Уже в первой половине XX века версию о потустороннем персонаже ученые отвергли. Никаких достоверных свидетельств о боге Чуре в древних источниках нет. Все оказалось донельзя просто: «чур» — просто восклицание с глубинным значением уже упомянутой границы, которое со временем обросло мифами.
Древние духи давно покинули дремучий лес и деревенские избы. Но многие остались и нашли убежище надежнее — в нашей речи. Мы продолжаем о них говорить, не всегда понимая, откуда они взялись на самом деле.