Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Голос между нами

Почему виолончель называют «голосом человеческой души» – акустическое чудо тембра

Я до сих пор помню тот вечер в малом зале консерватории. Играли сюиту Баха до мажор. Виолончелист сидел с закрытыми глазами, и мне казалось, что поёт не инструмент, а живой человек. Низкое, грудное, чуть хрипловатое звучание. Я потом узнал, что это не случайно. Диапазон виолончели почти идеально совпадает с мужским вокалом – от тенора (верхние позиции) до баса (открытая струна до). Человеческое ухо за миллионы лет эволюции научилось различать тончайшие нюансы голоса – радость, печаль, страх, нежность. И когда виолончель попадает в этот частотный диапазон, мы невольно очеловечиваем её звук. Я провёл домашний эксперимент. Попросил друга записать одну и ту же мелодию (знаменитое «Лебедь» Сен-Санса) на скрипке, на виолончели и на контрабасе. Скрипка зазвучала ярко, но отстранённо – как птица, как что-то воздушное. Контрабас – мощно, но мрачновато, как рокот органа. А виолончель оказалась посередине: тёплой, округлой, почти осязаемой. Я даже закрыл глаза – и мне показалось, что рядом стоит

Я до сих пор помню тот вечер в малом зале консерватории. Играли сюиту Баха до мажор. Виолончелист сидел с закрытыми глазами, и мне казалось, что поёт не инструмент, а живой человек. Низкое, грудное, чуть хрипловатое звучание. Я потом узнал, что это не случайно. Диапазон виолончели почти идеально совпадает с мужским вокалом – от тенора (верхние позиции) до баса (открытая струна до). Человеческое ухо за миллионы лет эволюции научилось различать тончайшие нюансы голоса – радость, печаль, страх, нежность. И когда виолончель попадает в этот частотный диапазон, мы невольно очеловечиваем её звук.

Я провёл домашний эксперимент. Попросил друга записать одну и ту же мелодию (знаменитое «Лебедь» Сен-Санса) на скрипке, на виолончели и на контрабасе. Скрипка зазвучала ярко, но отстранённо – как птица, как что-то воздушное. Контрабас – мощно, но мрачновато, как рокот органа. А виолончель оказалась посередине: тёплой, округлой, почти осязаемой. Я даже закрыл глаза – и мне показалось, что рядом стоит невидимый певец. Акустики объясняют это объёмом корпуса. У скрипки корпус слишком мал, чтобы полноценно воспроизводить низкие частоты. У контрабаса – слишком велик для высоких. Виолончель же попала в золотую середину.

Но дело не только в размере. Я заглянул в устройство виолончели. Верхняя дека из горной ели даёт яркость и прозрачность. Нижняя дека и обечайки из клёна добавляют теплоту и насыщенность. А внутри есть маленький деревянный стержень – душка. Она передаёт вибрацию от верхней деки к нижней и обратно, заставляя весь корпус работать как единый резонатор. Я попробовал убрать душку в старой дешёвой китайской виолончели. Инструмент замолчал. Звук стал плоским, глухим, словно из картонной коробки. Вернул душку на место – виолончель снова запела. Так что «голос» рождается из сложнейшего взаимодействия десятка деталей, каждая из которых важна.

А ещё я заметил, что в оркестре виолончели часто поручают самые певучие, мелодичные партии. Вспомните медленную часть Пятой симфонии Чайковского или знаменитый «Вокализ» Рахманинова в переложении. Виолончель словно выходит на авансцену и рассказывает историю, которую не передать словами. Может быть, поэтому её называют инструментом души.

А вы слышали виолончель живьём в небольшом помещении? Что вы почувствовали – тепло, мурашки, может быть, даже слёзы?