– Анна Викторовна, вас ждёт Светлана Борисовна.
Секретарша произнесла это так буднично, что Анна даже не насторожилась. Просто кивнула, отложила папку с резюме соискателей и встала из-за стола. Каблуки застучали по линолеуму коридора. Привычный звук, привычный путь. Она ходила этим коридором три года и два месяца.
Дверь в кабинет директора по персоналу была приоткрыта. Светлана Борисовна – крупная женщина лет пятидесяти пяти, всегда в жемчуге и с лаком на ногтях , сидела не за своим столом, а у окна. Это было уже необычно.
– Закрой дверь, – сказала она.
Анна закрыла. Огляделась. На стуле у стены сидел Геннадий Аркадьевич из бухгалтерии. Смотрел в пол.
Вот тут она и почувствовала. Что-то холодное и тяжёлое опустилось куда-то под рёбра.
– Присядь, – Светлана Борисовна указала на кресло напротив. – Разговор серьёзный.
Анна присела. Спину по привычке. держала прямо, выработанной за годы собеседований с чужими людьми. Она умела сохранять лицо. Её этому никто не учил, просто жизнь научила сама.
– Анна Викторовна, ты знаешь, что у нас сейчас сложная ситуация с бюджетом. Мы оптимизируем расходы. HR-отдел попал под сокращение.
– Весь отдел? – спросила Анна. Голос не дрогнул.
– Нет. Оставляем двух человек. Тебя, к сожалению, – небольшая пауза, – не оставляем.
Геннадий Аркадьевмич у стены что-то черкнул в своих бумагах. Анна смотрела на Светлану Борисовну и думала только об одном: утром она пообещала Соне купить ей новые кроссовки. Синие, со звёздочками. Соня показала их в телефоне ещё неделю назад и с тех пор каждый день спрашивала: "ну когда, мам, ну когда".
– Выплата за два месяца, как положено по закону, – продолжала Светлана Борисовна. – Трудовую книжку оформим сегодня. Отработка не нужна, можешь уйти прямо сейчас.
– Сегодня? – Анна всё-таки переспросила.
– Сегодня.
Она вышла из кабинета. Дошла до своего стола, достала из ящика фотографию – Соня на даче, смеётся, зажмурилась от солнца, и сунула в сумку. Коллеги смотрели на неё, кто с сочувствием, кто украдкой. Марина из соседнего отдела хотела что-то сказать, даже рот открыла, но Анна покачала головой. Не сейчас.
На улице был март. Мокрый, злой, с ветром, который забирался за воротник. Анна дошла до остановки и только там остановилась. Подняла лицо вверх. Небо было цвета старой жести.
Тридцать четыре года. Без работы. С десятилетней дочерью и мужем, у которого склад на окраине и зарплата двадцать две тысячи.
Синие кроссовки со звёздочками никуда не торопились.
Домой она приехала раньше обычного. Соня была в школе, Андрей – на работе. Квартира встретила её тишиной и запахом вчерашнего супа.
Они жили в этой комнате уже семь лет. Семь лет – это уже срок. Комната в общежитии, двенадцать квадратных метров, общая кухня на этаже, соседи за стеной, которые в пятницу слушают шансон до двух ночи. Когда они сюда въехали, Анна говорила себе: временно. Через год снимем квартиру. Потом – через два года. Потом перестала считать.
Она поставила чайник, села на кровать и уставилась в окно. За стеклом раскачивалась тополиная ветка. Голая ещё, только-только набухали почки.
Надо было думать. Составлять план. Обновить резюме, разослать по агентствам, позвонить знакомым. Она умела это делать – все таки три года в рекрутинге не прошли даром. Она помогала другим людям находить работу, так что уж себе-то поможет. Но почему-то сидела и смотрела на ветку. И ни о чём не думала.
Андрей вернулся в половине седьмого. Вошёл, снял куртку, потянулся к ней с поцелуем и сразу всё понял. По её лицу.
– Что случилось?
– Сократили, – сказала Анна.
Он опустился рядом. Взял её руку. У него были грубые ладони, мозолистые, – он каждый день таскал ящики на складе.
– Ничего, – сказал он. – Найдём что-нибудь. Ты найдёшь. Ты умная.
– Умная, а без работы.
– Анют. – Он слегка сжал её пальцы. – Найдёшь. Я знаю.
Соня пришла в восемь, ибо была у подруги. Портфель с грохотом полетел в угол, пальто повисло на стуле. Десять лет, каштановые косы, нос в веснушках.
– Мам, ты дома уже? А кроссовки привезли?
– Пока нет, солнышко, – сказала Анна ровно.
– Ну мааам...
– Соня, – сказал Андрей тихо.
Соня посмотрела на него, потом на мать. Дети чувствуют. Она не стала больше спрашивать про кроссовки. Залезла на кровать, прижалась к Ане и включила мультик на телефоне. Тихо, чтобы не мешать.
Анна обняла её и поцеловала в макушку. Пахло детским шампунем.
Ночью она не спала.
Андрей дышал рядом ровно и спокойно, он засыпал моментально, это его свойство. Анна лежала и смотрела в потолок, по которому ходили тени от фар проезжающих машин.
Считала.
Выплата за два месяца около восьмидесяти тысяч. Накопления – двенадцать тысяч в конверте под матрасом, это неприкосновенный запас на случай болезни. Зарплата Андрея – двадцать две. Коммуналка, еда, Сонина школа, телефон. Месяца четыре можно продержаться. Четыре месяца – это нормально, это время найти работу.
Только рынок сейчас плохой. Она сама знала, как он плох -до вчерашнего дня сидела по другую сторону стола и смотрела на резюме таких же тридцатичетырёхлетних женщин с опытом в рекрутинге. Опыт есть, но нет связей в крупных компаниях. Нет диплома МГУ или ВШЭ. Есть диплом заочного отделения педагогического, который она получила в двадцать три года, уже беременная Соней.
Она потихоньку встала, чтобы не разбудить Андрея, накинула халат и вышла на кухню. Кухня на их этаже была ничья и всех сразу: облезлые столы, чужие кастрюли с подписанными крышками. В три ночи здесь было тихо. Только капала вода из крана.
Анна налила холодного чая и достала телефон. Зашла на HeadHunter. Рекрутер, Москва, опыт три года. Сорок три вакансии. Она начала просматривать.
Зарплаты были невесёлые. Большинство хотели «молодых специалистов» – это значит до тридцати и за копейки. Некоторые требовали английский на уровне разговорного, а у неё был базовый. Пара вакансий выглядела нормально, но в офисах на другом конце города, а Соню надо было забирать с кружков.
Она читала описания вакансий и чай становился всё холоднее. За окном кухни тихо шумел город. Где-то далеко прогудел поезд.
В половине второго ночи её телефон завибрировал. Уведомление от мессенджера. Она удивилась, кто же пишет в такое время? – и открыла.
Писала Тамара Иванцова. Они учились вместе в колледже, потом изредка переписывались по праздникам.
«Аня, я слышала тебя сократили? Галка из отдела сказала. Ты ищешь работу?»
Анна набрала: «Да. Ищу».
Ответ пришёл почти сразу – видно, Тамара тоже не спала.
«Я тут знаю одно место. Большая строительная компания. Им нужен помощник в приёмную. Не совсем твой профиль, но платят хорошо. Хочешь, я свяжусь с HR?»
Анна посмотрела на эти слова. Помощник в приёмную. Бегать с кофе и распечатывать документы. После трёх лет рекрутинга это было... ну, честно говоря, не то о чём мечтаешь.
Но кроссовки со звёздочками стояли у неё перед глазами.
«Что за компания?» – написала она.
«КоролёвСтрой. Слышала о таких? Большой холдинг, они много строят в регионе. Мой двоюродный брат там работает в юридическом. Говорит, место хорошее и платят вовремя».
КоролёвСтрой. Анна где-то встречала это название. На каком-то баннере, кажется. Или по телевизору.
«А сколько платят?» – спросила она.
Тамара написала цифру.
Анна перечитала её дважды. Это было вдвое больше того, что она получала на прежнем месте.
Она долго смотрела в экран. За окном начинал светать – чуть-чуть, совсем немного, небо становилось из чёрного тёмно-серым. Где-то в городе начинали звенеть первые трамваи.
«Скажи своему брату, что я готова на собеседование», – написала она наконец.
«Вот и отлично! – ответила Тамара. – Он завтра уточнит детали. Спи уже, Ань. Всё получится».
Анна убрала телефон. Допила холодный чай. Встала, вылила остаток в раковину.
Помощник в приёмную. Ну и что. Главное – зарплата. Главное – Соня и её синие кроссовки. Главное – четыре месяца не кончились раньше времени.
Она вернулась в комнату, легла рядом с Андреем. Он что-то пробормотал во сне и придвинулся ближе. Анна закрыла глаза.
Последнее, что она подумала перед тем, как наконец провалиться в сон: интересно, что это за Королёв и что он строит.
Утром Тамара прислала адрес и время.
«Завтра в одиннадцать. Проспект Строителей, двадцать семь. Спроси Кирилла Демидова, он из юридического, он тебя встретит и проведёт к HR».
Анна сохранила адрес. Погуглила. На сайте КоролёвСтроя была красивая заглавная страница: небоскрёбы в лучах заката, слоган «Строим будущее», кнопка «О компании».
Она нажала на «О компании».
И там, в разделе «Руководство», увидела фотографию.
Мужчина лет шестидесяти. Тёмные волосы с сединой на висках. Прямой нос. Чуть тяжёлый подбородок. Взгляд – внимательный, серьёзный.
«Михаил Королёв, основатель и генеральный директор КоролёвСтрой».
Анна смотрела на эту фотографию, и что-то в ней странно ёкнуло. Не тревога, не страх – просто какое-то смутное, необъяснимое чувство. Как будто она уже где-то видела это лицо. Или этот взгляд.
Она покачала головой. Глупости. Она никогда в жизни не встречала этого мужчину.
«Завтра в одиннадцать», – ответила она Тамаре. – «Буду».
Телефон убрала. Пошла гладить Соне школьную форму.
А где-то в большом кабинете на двадцать третьем этаже делового центра мужчина с фотографии сидел у окна и смотрел на город. На его рабочем столе лежала старая фотография – выцветшая, в треснувшей рамке. Девочка лет десяти. Тёмные волосы. Чуть тяжёлый подбородок. И внимательный взгляд , серьёзный.
Точно такой же взгляд, как у него.
Он уже не помнил, когда в последний раз смотрел на эту фотографию. Наверное, давно. Наверное, потому что смотреть было больно.
Его секретарь постучала в дверь.
– Михаил Александрович, завтра в одиннадцать у вас встреча с поставщиками. И HR просила напомнить – они берут нового помощника в приёмную.
– Хорошо, – сказал он, не оборачиваясь.
Секретарь вышла.
Михаил Королёв ещё немного посмотрел на город, на его краны, на стройки, на небо, которое сегодня было почему-то цвета той фотографии. Потом встал. Убрал снимок в ящик стола. Задвинул.
И пошёл работать.
Завтра будет обычный день. Как всегда.
Только он ещё не знал, что завтра в его офис придёт женщина, которая двадцать четыре года считалась мёртвой.