Входной звонок раздался резким и требовательным звуком. Анна от неожиданности замерла посреди коридора. Субботний вечер не предвещал никаких визитов. Павел, ее муж, обещал вернуться с завода пораньше, но у него были свои ключи. Анна подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной клетке стояла Тамара, родная сестра Павла. Рядом с ней переминались с ноги на ногу трое детей разного возраста, а на полу громоздились две огромные дорожные сумки.
Анна открыла замок. Тамара даже не стала ждать приглашения. Она решительно шагнула вперед, отодвинув Анну плечом.
— Мы поживем у вас пару месяцев, — заявила золовка, вваливаясь в квартиру с тремя детьми. — Раздевайтесь, мальчики! Оля, не стой на сквозняке, проходи в комнату.
Анна потеряла дар речи. Она смотрела, как в ее уютную прихожую вливается шумная толпа. Четырнадцатилетний Сережа небрежно бросил куртку на пуфик. Десятилетний Миша тихо встал в уголке, стараясь не мешать. Шестилетняя Оля уже бежала по коридору прямо в уличной обуви.
— Тамара, что происходит? — Анна попыталась преградить путь золовке. — Какие пару месяцев? Почему ты не предупредила?
Тамара стянула с себя сапоги и посмотрела на Анну с откровенным вызовом.
— А я должна у тебя разрешения спрашивать? Это квартира моего брата. Родная кровь не водица. У меня сложились тяжелые жизненные обстоятельства, и Паша сказал, что мы можем остаться столько, сколько потребуется.
— Паша сказал? — у Анны похолодело внутри. — Он мне ничего не говорил.
— Ну так позвони и спроси, — усмехнулась Тамара, проходя на кухню. — Дети, мойте руки! Сейчас будем ужинать. Аня, что у нас сегодня на ужин? Мы с дороги жутко голодные.
Анна осталась в коридоре, чувствуя, как привычный уклад жизни рушится на глазах. Квартира, которую она с любовью обставляла пять лет, внезапно превратилась в проходной двор. Она достала телефон и набрала номер мужа. Гудки шли долго. Наконец Павел ответил.
— Паша, твоя сестра сейчас у нас, — тихо сказала Анна, отойдя к окну. — С вещами и детьми. Говорит, что ты разрешил им жить у нас. Это правда?
На том конце провода повисла тяжелая пауза.
— Аня, понимаешь, там сложная ситуация, — голос Павла звучал глухо и виновато. — Я собирался тебе все объяснить вечером. Ей сейчас некуда идти. Давай они пока поживут у нас. Это же моя сестра.
— Паша, у нас двушка! Куда мы их положим? Их четверо!
— Разберемся, — быстро сказал муж. — Я скоро буду. Не устраивай скандал при детях.
Звонок оборвался. Анна опустила телефон. Из кухни уже доносился звон посуды. Тамара по-хозяйски открывала шкафчики, доставая тарелки. Анна глубоко вздохнула и направилась туда.
— Тамара, давайте обсудим правила, раз уж вы здесь, — твердо начала Анна.
— Ой, только не начинай, — отмахнулась золовка. — Какие правила? Мы же свои люди. Сережа, достань из холодильника колбасу. Оля, не трогай вазу!
Вечером, когда вернулся Павел, квартира напоминала зал ожидания на вокзале. Дети заняли гостиную, включив телевизор на полную громкость. Тамара расположилась на диване, командуя процессом. Павел вошел робко, избегая смотреть жене в глаза. Он быстро поздоровался с сестрой, потрепал по плечу Сережу и скрылся в спальне. Анна пошла за ним, плотно прикрыв дверь.
— А теперь рассказывай, — потребовала Анна. — Что за тайны от жены?
Павел сел на край кровати и опустил голову.
— У нее проблемы с жильем. Надо подождать пару месяцев. Я не мог оставить ее на улице.
— Почему ты решаешь такие вещи за моей спиной? Мы семья. Мы должны обсуждать такие шаги вместе.
— Если бы я спросил, ты бы отказала, — ответил Павел с неожиданной резкостью. — А я не могу бросить сестру. Потерпи.
Но терпеть оказалось невыносимо. С первого же дня Тамара установила свои порядки. Она спала в гостиной на большом диване с дочерью, а мальчикам постелили на полу. Анна и Павел оказались заперты в своей крошечной спальне. Утро начиналось с криков и очередей в ванную. Тамара часами занимала воду, а Анна вынуждена была опаздывать на работу в логистическую компанию.
Финансовый вопрос встал ребром уже на третий день.
— Аня, купи по дороге молока, творога, фруктов детям, — будничным тоном скомандовала Тамара, сидя за столом. — И мясо какое-нибудь. А то у вас в холодильнике совсем пусто.
— Тамара, продукты стоят денег, — спокойно ответила Анна. — У нас с Пашей бюджет рассчитан. Если вы живете здесь, давайте скидываться на питание.
Тамара возмущенно уставилась на нее.
— Ты с меня деньги требуешь? С матери-одиночки? Я вообще-то без работы осталась! Паша сказал, что мы на полном обеспечении. Иди у мужа своего деньги проси, раз тебе для родных племянников куска хлеба жалко!
Анна вечером снова попыталась поговорить с мужем. Но Павел вел себя странно. Он стал молчаливым, раздражительным, задерживался на заводе. На все претензии отвечал одной фразой: «Просто подожди, скоро все решится».
К концу второй недели обстановка накалилась до предела. Дети Тамары не слушали никого. Оля разрисовала обои в коридоре фломастерами. Сережа без спроса брал вещи Анны. Но больше всего Анну удивляло отношение Тамары к среднему сыну, Мише.
Если Сереже прощалось все, а Олю баловали, то Миша постоянно был объектом придирок матери.
— Опять ты под ногами путаешься! — кричала Тамара на тихого, забитого мальчика. — Иди в угол, не мозоль мне глаза!
Миша молча уходил и сидел на полу, глядя в одну точку. Анне было жаль ребенка. Но еще больше ее поражало поведение Павла. Павел, обычно сдержанный на эмоции, проявлял к Мише странную заботу. Он приносил ему отдельные сладости, тайком от Тамары совал в карман карманные деньги, а однажды Анна застала их на балконе. Павел что-то тихо и ласково объяснял мальчику, гладя его по голове. Как только на балконе появилась Тамара, Павел резко отстранился и сделал вид, что поправляет бельевые веревки.
В воскресенье без предупреждения явилась свекровь, Зинаида Петровна. Она принесла пакеты с продуктами, но вручила их лично Тамаре.
— Как вы тут, деточки мои? — ворковала свекровь, обнимая внуков.
Анна вышла из спальни поздороваться.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна.
Свекровь окинула ее холодным взглядом.
— Здравствуй, Аня. Смотрю, не убрано у вас. Небось, Тамарочке тяжело одной за порядком следить с тремя детьми. Ты бы, как хозяйка, помогала ей побольше.
Анна замерла от возмущения.
— Зинаида Петровна, я работаю с девяти до шести. А Тамара сидит дома весь день.
— Ну она же мать! — возмутилась свекровь. — Ей отдых нужен. А ты молодая, могла бы и постараться ради семьи. Паша вон как на работе устает, все ради вас старается.
Анна поняла, что искать поддержки у свекрови бесполезно. В этой семье она всегда была чужой. Вечером, когда Зинаида Петровна ушла, Анна решила проверить семейный бюджет. Они с Павлом собирали деньги на крупную покупку. Деньги хранились на общем банковском счете. Анна открыла приложение на телефоне и обомлела. На счету было пусто. Все накопления за два года испарились.
В истории операций значился перевод всей суммы на карту Тамары. Дата перевода — за день до ее приезда.
Анна не стала устраивать скандал ночью. Она решила дождаться утра и поговорить с Павлом на свежую голову. Она не сомкнула глаз до рассвета. Вопросы роились в голове. Зачем Павел отдал все их деньги сестре? Почему они это скрыли? Почему Тамара ведет себя так, словно имеет на эту квартиру и на Павла полные права?
Утром понедельника Павел ушел на работу раньше обычного. Анна взяла отгул. Она решила серьезно поговорить с Тамарой. Дети ушли в школу, Оля сидела в гостиной перед телевизором. Тамара пила кофе на кухне.
— Нам нужно поговорить, — сказала Анна, садясь напротив золовки. — Я видела выписку со счета. Павел перевел тебе все наши сбережения. Я требую объяснений.
Тамара даже не моргнула. Она сделала глоток кофе и посмотрела на Анну с откровенной жалостью.
— А ты разве ничего не поняла до сих пор? Наивная ты, Аня. Думаешь, я просто так сюда приехала?
— Объясни.
— Моя квартира продана. Деньги ушли на важное дело. Паша согласился мне помочь, потому что он обязан это сделать.
— Обязан? Чем он тебе обязан? Вы взрослые люди!
Тамара подалась вперед, ее глаза сузились.
— Мой тебе совет: не лезь в это. Живи, пока живется. Скоро тут многое изменится, и если будешь себя тихо вести, мы с Пашей оставим тебя в покое.
Слова золовки прозвучали как прямая угроза. Анна вышла из кухни. Внутри все кипело. Она чувствовала, что вокруг нее сплелась паутина лжи. Павел скрывал что-то грандиозное. Вечером она решила проследить за мужем. Вместо того чтобы поехать домой, она поехала к проходной завода, где работал Павел.
В шесть часов толпа рабочих хлынула через турникеты. Анна увидела мужа. Он шел не к остановке автобуса. Он направился к старому автомобилю, припаркованному за углом. За рулем сидела женщина. Анна подошла ближе, прячась за деревьями. Женщиной оказалась Тамара. Павел сел на пассажирское сиденье, и они долго о чем-то спорили. Анна не могла разобрать слов, но видела, как Павел нервно жестикулирует, а Тамара кричит на него.
На следующий день Анна вернулась домой с работы на два часа раньше. У нее сильно болела голова. В квартире стояла непривычная тишина. Сережа и Оля, видимо, гуляли во дворе. Анна тихо открыла входную дверь своим ключом. Она сняла обувь и прошла по коридору. Из приоткрытой двери гостиной доносились голоса. Тамара и Павел были дома.
Анна подошла ближе. Голоса звучали приглушенно, но очень напряженно.
— Я больше не буду это терпеть, Паша! — громким шепотом произнесла Тамара. — Ты обещал, что все решится быстро!
— Я не могу просто взять и сказать ей! — голос Павла дрожал. — Аня моя жена. Она не заслужила такого. Дай мне еще немного времени.
— Времени? Я дала тебе десять лет! Десять лет, Паша! — голос Тамары сорвался на хрип. — Я прикрывала тебя перед всей родней. Я взяла на себя этот груз, чтобы твоя идеальная картинка жизни не разрушилась. Но мой новый мужчина поставил условие. Ему чужие проблемы не нужны.
Анна затаила дыхание. Какие десять лет? Они женаты только пять.
— Пойми, если Аня узнает правду, она уйдет, — умолял Павел. — А мне нужна эта квартира. Мы не сможем разъехаться, если она подаст на развод и раздел имущества.
— Меня не волнуют твои метры! — отрезала Тамара. — Мое терпение лопнуло. Завтра утром ты сажаешь свою жену за этот стол и рассказываешь ей все. От и до.
— Тамара, умоляю, выслушай.
— Хватит! Завтра ты скажешь ей, чей на самом деле ребенок Миша. Если ты не признаешься, что десять лет назад бросил ту девушку в роддоме, а я записала мальчика на себя, чтобы спасти тебя от позора. Если ты не скажешь, что Миша — твой родной сын, это сделаю я. И тогда я просто оставлю его здесь, с вами, и уеду устраивать свою жизнь.
Дыхание перехватило. Земля ушла из-под ног Анны. Она прислонилась спиной к холодной стене коридора, не в силах пошевелиться...