Осенний ветер пронизывал до самых костей, заставляя Аню плотнее кутаться в тонкое пальто. Она стояла перед высокими коваными воротами и смотрела на большой кирпичный дом. Этот дом был ее мечтой. Пятнадцать лет они с Павлом вкладывали сюда каждую свободную копейку. Они отказывали себе в отпусках, в новой одежде, в походах в кино. Все ради этих стен, ради просторных светлых комнат, ради будущего, которое теперь казалось разбитой иллюзией.
Аня сделала глубокий вдох и толкнула калитку. Металл тихо скрипнул. Во дворе царил идеальный порядок. Дорожки были чисто выметены, а на крыльце стояла пара незнакомой женской обуви. Изящные, дорогие туфли, которые Аня никогда бы себе не позволила. Внутри нее все сжалось от дурного предчувствия. Она достала свой ключ, собираясь открыть входную дверь, но та оказалась не заперта.
В прихожей пахло чужими духами. Сладкий, приторный аромат буквально сбивал с ног. Аня разулась по привычке, аккуратно поставив свои старые ботинки в угол, и прошла в гостиную. То, что она увидела, заставило ее остановиться на месте.
На ее любимом диване, который она так долго выбирала в мебельном центре, сидела незнакомая женщина. На вид ей было около сорока лет. Она была одета в дорогой домашний костюм из гладкой ткани, а в руках держала чашку кофе. Женщина смотрела телевизор, лениво переключая каналы. Услышав шаги, она неторопливо повернула голову. Ее взгляд был холодным, оценивающим и абсолютно спокойным.
— Вы кто такая? — голос Ани предательски дрогнул.
Женщина поставила чашку на столик и грациозно поднялась. Она была выше Ани, держалась уверенно и властно.
— Меня зовут Зоя, — произнесла она ровным тоном. — А вот кто вы такая и почему врываетесь в чужой дом без стука, мне бы очень хотелось выяснить.
— В чужой дом? — Аня почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Это мой дом. Мы с Павлом строили его вместе. Я приехала забрать свои оставшиеся вещи и обсудить с ним продажу, как мы и договаривались после развода. Где Павел?
Зоя усмехнулась. В этой усмешке было столько превосходства, что Ане захотелось немедленно развернуться и уйти, но она заставила себя остаться.
— Павел сейчас на работе, на заводе, — спокойно ответила Зоя. — Но обсуждать вам с ним нечего. Никакой продажи не будет. Этот дом теперь принадлежит мне. Я — законная жена Павла.
Аня онемела. Они развелись всего три месяца назад. Павел умолял дать ему время, говорил, что ему нужно пожить одному, разобраться в себе. Он клялся, что дом они выставят на продажу и поделят деньги поровну, ведь все чеки на строительные материалы, все квитанции были оплачены из их общего бюджета. Аня, как диспетчер таксопарка, брала дополнительные смены, работала по ночам, чтобы оплатить работу бригады каменщиков. Павел получал хорошую зарплату на заводе, и все его деньги тоже шли в стройку. У них была устная договоренность. Аня верила ему. Верила человеку, с которым прожила пятнадцать лет.
— Вы, наверное, что-то путаете, — стараясь держать себя в руках, произнесла Аня. — Дом оформлен на Нину Петровну, мать Павла. Мы сделали так временно, чтобы не бумажной волокиты при оформлении участка. Нина Петровна обещала переоформить его на нас двоих после сдачи в эксплуатацию.
Зоя медленно подошла к окну, заложив руки за спину.
— Нина Петровна — очень мудрая женщина, — протянула она. — Она прекрасно понимала, что вы ее сыну не пара. Вы тянули его вниз. Ваша вечная экономия, ваша серость. Павлу нужна была женщина, которая вдохнет в него жизнь. И Нина Петровна сделала свой выбор. Вчера мы оформили все документы. Нина Петровна подарила этот дом мне. Лично мне. Не Павлу, не вам, а мне. По договору дарения. Теперь я здесь полноправная и единственная хозяйка.
Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Аня не могла поверить в услышанное. Это была изощренная ложь. Нина Петровна всегда относилась к ней с прохладой, но чтобы пойти на такую подлость? Оставить ее ни с чем после стольких лет каторжного труда?
— Я требую позвать Нину Петровну! — громко сказала Аня.
— А я уже здесь, — раздался скрипучий голос от лестницы.
Аня резко обернулась. На ступенях стояла бывшая свекровь. Нина Петровна смотрела на нее с нескрываемым торжеством. В ее глазах не было ни капли раскаяния.
— Здравствуй, Анна, — холодно произнесла свекровь, спускаясь в гостиную. — Зоя сказала тебе чистую правду. Дом мой, участок мой. Я имею полное право распоряжаться своим имуществом так, как считаю нужным. Зоя — прекрасная партия для моего сына. Она заботится обо мне, она уважает старших. А ты что? Только и делала, что требовала к себе внимания.
— Но ведь мы строили его вместе! — голос Ани сорвался на крик. — Я своими руками красила эти стены! Я экономила на обедах, чтобы купить лучшую плитку в ванную! Вы же обещали! Вы клялись своим здоровьем, что все будет по-честному!
— Обещать не значит жениться, — отрезала Нина Петровна. — Документы у Зои. Закон на нашей стороне. А твои чеки можешь оставить себе на память. Иди судись, если хочешь. Только у тебя денег на адвокатов нет, сама жаловалась, что за комнату платить нечем.
Аня переводила взгляд с надменной Зои на жестокую Нину Петровну. Весь мир, который она так старательно выстраивала, рухнул в одно мгновение. Ее предали самые близкие люди. Использовали как бесплатную рабочую силу, как источник денег, а потом просто выкинули за ненадобностью, заменив на новую, более удобную невестку.
Она попятилась к выходу. Дышать стало невыносимо тяжело. Стены родного дома давили на нее, чужой парфюм вызывал тошноту.
— Забирай свои лохмотья из кладовки и уходи, — бросила ей вслед Зоя. — И чтобы я тебя здесь больше не видела.
Аня выбежала на улицу. Она не помнила, как оказалась за воротами. Ноги подкашивались. Она прислонилась спиной к холодному кирпичному забору и закрыла лицо руками. Слезы текли по щекам непрерывным потоком. Дом строили вместе, а хозяйка теперь новая жена моего бывшего? Она осталась на улице, без денег, без жилья, с растоптанной душой.
Внезапно тишину улицы нарушил рев мощного мотора. Аня подняла заплаканные глаза и увидела, как к дому подъехал огромный черный внедорожник. Машина резко затормозила, подняв облако пыли. Дверь открылась, и на землю ступил высокий, крепко сложенный мужчина в строгом костюме. Его лицо было мрачным и решительным. Он посмотрел на Аню, затем на дом, и уверенным шагом направился прямо к калитке...