— Ты отключил кабельное и интернет, чтобы я читала книги?! Ты решил сделать из меня библиотекаршу?! Мне плевать на твоего Достоевского! Включи обратно мой сериал, или я сожгу эту макулатуру прямо на паркете! — кричала жена, вырывая страницы из коллекционного издания классики.
Плотная, слегка желтоватая бумага финского производства поддалась не сразу. Алина вцепилась наращенными ногтями в блок страниц, её суставы побелели от напряжения, и с омерзительным, сухим треском она выдрала целый кусок текста прямо с нитками прошивки. Тяжелый кожаный переплет с золотым тиснением жалобно хрустнул в её руках, не выдержав животной ярости. Она скомкала вырванные листы, превращая бессмертное произведение в мусор, и с силой швырнула этот комок прямо в лицо мужу. Дима даже не шелохнулся. Бумажный снежок ударился о его плечо и безвольно упал на идеально чистый дубовый паркет, присоединившись к уже раскиданным обрывкам оглавления.
— Ты ведешь себя как законченный наркоман, которому перекрыли доступ к дозе, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом констатировал Дима, глядя на изуродованную книгу в руках жены. — Я думал, ты просто разозлишься. Но у тебя самая настоящая ломка. Ты готова уничтожать чужое имущество только потому, что тебе не дают посмотреть очередной выпуск дегенеративного шоу про спаривание инфузорий в тропиках.
— Какое тебе дело до того, что я смотрю?! — взвизгнула Алина, бросая покалеченный том Достоевского на стеклянный журнальный столик. Тяжелая книга грохнулась с такой силой, что столешница угрожающе завибрировала. — Я взрослый человек! Я имею право отдыхать в своей собственной квартире так, как считаю нужным! А ты возомнил себя гребаным цензором! Кто дал тебе право вырубать рубильник?! Я ждала финал этого сезона полгода!
— Право отдыхать не подразумевает добровольное гниение мозга в режиме реального времени, — Дима медленно прошелся по гостиной, засунув руки в карманы джинсов, и остановился напротив огромного черного прямоугольника выключенной плазменной панели. В нижнем углу телевизионной тумбы сиротливо мигал красным индикатором обесточенный роутер. — Я оплачиваю этот провайдерский счет. Я покупал этот телевизор. И я имею полное право прекратить спонсировать твою стремительную умственную деградацию. За последние полгода ты не прочитала ни одной строчки сложнее меню в доставке суши. Твой словарный запас сжался до набора примитивных междометий. Ты часами сидишь на этом диване, уставившись в экран, где маргинальные личности выясняют, кто из них является отцом очередного незаконнорожденного ребенка. Твой мозг атрофируется за ненадобностью, пока ты потребляешь этот низкопробный аудиовизуальный шлак.
— Ты просто жалкий сноб, который пытается самоутвердиться за счет жены! — Алина сделала резкий выпад вперед, наступая босой ногой прямо на вырванную страницу с главой о старухе-процентщице. Её лицо пошло уродливыми красными пятнами, а на шее вздулась тонкая синяя венка. — Думаешь, если ты положил мне на стол эту пыльную дрянь, ты стал умнее?! Ты просто мелочный жлоб, которому жалко лишней тысячи рублей в месяц на безлимитный тариф!
— Дело не в деньгах, Алина, и ты это прекрасно знаешь, — жестко парировал Дима, поворачиваясь к ней лицом. Его взгляд был тяжелым, сканирующим, словно он препарировал насекомое под микроскопом. — Дело в том, что мне противно жить с женщиной, чьи интеллектуальные запросы заканчиваются на уровне приматов. Вчера за ужином я спросил твое мнение о повышении ключевой ставки, а ты ответила мне подробным пересказом скандала из дома престарелых, который крутят по пятому каналу. Ты путаешь реальность с телевизионной жвачкой. Ты перестала быть полноценным собеседником. Ты превратилась в биологический придаток к пульту дистанционного управления, чья единственная функция — поглощать светящиеся пиксели.
Алина выглядела жалко и страшно одновременно. Растрепанные волосы прилипли к потному лбу, дорогой маникюр был частично обломан о жесткий переплет книги, а глаза лихорадочно блестели от неудовлетворенной потребности срочно получить свою порцию виртуального дофамина. Она напоминала хронического игромана, которого силой оттащили от рулетки в момент решающей ставки.
— Ты даже не понимаешь, насколько карикатурно ты сейчас выглядишь, — продолжал Дима, не повышая голоса, что выводило жену из себя еще сильнее. — Женщина тридцати лет, с высшим образованием, устраивает дикий погром в собственной гостиной из-за того, что ей не дают посмотреть, как стайка бездарных актеров читает по суфлеру сценарий фальшивого конфликта. У тебя нет ни увлечений, ни стремлений. Твой единственный интерес в жизни — это узнать финал высосанной из пальца истории, которая к твоей реальной жизни не имеет ни малейшего отношения. Ты стала пустой, Алина. Абсолютно стерильной внутри.
— Да пошел ты со своей ключевой ставкой и своими лекциями! — Алина схватила со стола следующий том из аккуратно сложенной стопки. Это был увесистый сборник рассказов Чехова в бордовом тканевом переплете. Она с силой потянула обложку на себя, пытаясь оторвать её от книжного блока. Плотный картон захрустел, обнажая марлевую основу корешка, а страницы посыпались на стеклянную поверхность стола. — Мне насрать на твои заумные разговоры! Я хочу смотреть свой сериал! У меня через полчаса премьера финального эпизода, и если ты сейчас же, сию секунду, не восстановишь соединение, я клянусь, я тут камня на камне не оставлю! Я уничтожу всё, что тебе дорого!
— Рви, — коротко бросил Дима, хладнокровно наблюдая, как жена остервенело уничтожает мировую классику. — Каждая порванная страница только доказывает мою правоту. Ты не способна на конструктивный диалог или логическое мышление. В твоей голове нет ни одного внятного аргумента, кроме животной агрессии. Книга стоит три тысячи рублей. Можешь порвать всю стопку. Это будет отличной наглядной демонстрацией того, во что окончательно превратилось твое сознание за годы потребления мусора.
Алина с яростным, нечеловеческим рычанием швырнула надорванного Чехова прямо в грудь мужу. Дима легко отбил летящий снаряд предплечьем. Книга отлетела в сторону и с глухим стуком упала возле чугунной батареи отопления, раскинув изуродованные страницы веером. Женщина стояла посреди гостиной, тяжело дыша, её грудь ходила ходуном под тонкой шелковой пижамой. Она огляделась по сторонам диким, затравленным взглядом, ища способ причинить ему реальную боль, пробить эту бетонную стену ледяного, высокомерного спокойствия, которое бесило её в тысячу раз сильнее, чем само отсутствие интернета. Уничтожение бумаги явно не приносило нужного эффекта. Дима смотрел на её истерику с таким же отстраненным интересом, с каким ученый наблюдает за лабораторной крысой, безуспешно тыкающейся мордой в прозрачный пластик лабиринта в поисках куска сыра. Ей нужно было найти рычаг давления, способный заставить его содрогнуться.
— Ах, так? Тебе плевать на книги? Тебе плевать на мои интересы? — процедила Алина сквозь сжатые зубы, и её взгляд внезапно сфокусировался на черном глянцевом экране выключенного телевизора, занимающего добрую половину стены. — Ты думаешь, я просто так воздух сотрясаю своими криками? Думаешь, я остановлюсь на бумажках?
Она резко развернулась на пятках и стремительным, хищным шагом направилась вон из гостиной, сворачивая по длинному коридору в сторону хозяйственной кладовки, где хранились инструменты. Звук её тяжелых, злых шагов гулким эхом отдавался от голых стен прихожей, предвещая неизбежное столкновение, в котором уже не будет места компромиссам.
— Посмотрим, как ты сейчас запоешь, интеллектуал хренов! — раздался из коридора яростный, искаженный злобой женский крик.
Через несколько секунд Алина пулей влетела обратно в гостиную. В её правой руке, с побелевшими от напряжения костяшками пальцев, был намертво зажат тяжелый строительный молоток с массивным стальным бойком и ярко-желтой прорезиненной рукояткой. Она резким, размашистым шагом преодолела расстояние от дверного проема до телевизионной тумбы и заняла боевую позицию прямо перед огромной, семидесятидюймовой OLED-панелью. Черный глянцевый прямоугольник стоимостью в три средние зарплаты зловеще отражал её перекошенное лицо и занесенный для удара инструмент.
— Или ты сейчас же, на моих глазах, берешь свой телефон, заходишь в банковское приложение и пополняешь счет провайдера, или эта плазма разлетится на мелкие куски! — прохрипела Алина, тяжело дыша. Грудь под шелковой пижамой вздымалась рваными рывками. Она чуть отвела руку с молотком назад, примеряясь к центру хрупкой, ультратонкой матрицы. — Я даю тебе ровно десять секунд. Время пошло.
Дима медленно перевел взгляд с занесенного молотка на лицо жены. В его глазах не промелькнуло ни тени испуга за дорогостоящую технику. Он не бросился к ней с уговорами, не попытался выхватить инструмент. Вместо этого он лишь слегка склонил голову набок, рассматривая происходящее с пугающим, клиническим интересом.
— Какая потрясающая иллюстрация полного краха высшей нервной деятельности, — произнес Дима абсолютно ровным тоном, в котором сквозило ледяное презрение. — Когда у примата отбирают бананы, он хватает палку и начинает крушить всё вокруг. Ты сейчас находишься ровно на этой ступени эволюции. Ты готова уничтожить вещь, ценность которой даже не осознаешь, просто потому, что твои примитивные рефлексы требуют немедленного удовлетворения.
— Заткни свой рот и включай интернет! — Алина сделала угрожающий выпад, и стальной боек молотка остановился в жалком сантиметре от беззащитного экрана. От резкого движения прядь её растрепанных волос упала на лицо, придавая ей окончательно безумный вид. — Восемь секунд! Ты думаешь, я шучу?! Ты думаешь, я не ударю?! Я разнесу твою драгоценную игрушку в дребезги!
— Бей, — коротко и жестко скомандовал Дима, делая шаг вперед и складывая руки на груди. — Давай, Алина. Размахнись как следует и всади этот килограммовый кусок стали прямо в центр матрицы. Покажи мне всю глубину своего отчаяния.
Рука Алины с тяжелым инструментом предательски дрогнула, но она не опустила молоток. Её глаза расширились, пытаясь уловить в позе или лице мужа хоть каплю блефа, но Дима стоял абсолютно расслабленно, словно предлагал ей разбить пустую стеклянную банку.
— Ты берешь меня на слабо?! — взвизгнула она, перехватывая рукоятку двумя руками, как бейсбольную биту. — Тебе жалко жалких копеек за интернет, но ты готов пожертвовать телевизором за двести кусков?! Ты совсем больной?!
— Я абсолютно здоров. А вот твоя логика дала критический сбой, вызванный цифровым голоданием, — Дима начал медленно, шаг за шагом, приближаться к жене. — Подумай своими атрофированными мозгами, прежде чем нанести удар. Что произойдет через секунду после того, как экран треснет? Ты лишишься своего единственного алтаря. Ты уничтожишь портал, через который в твою пустую жизнь льются чужие скандалы, дешевые интриги и постановочные драмы. На чем ты будешь смотреть свой финал сезона? На шестидюймовом экране телефона? Это же совсем не тот масштаб для твоего величия.
— Ты издеваешься надо мной! — заорала Алина, и в её интонациях послышались первые нотки паники, пробивающиеся сквозь железобетонную ярость. Она вдруг остро осознала всю абсурдность ситуации, но отступить сейчас означало признать полное поражение. — Ты специально доводишь меня до края! Ты хочешь выставить меня сумасшедшей!
— Ты сама прекрасно справляешься с этой задачей без моей помощи, — Дима остановился на расстоянии вытянутой руки от неё, возвышаясь над женой холодной, монолитной глыбой. — Посмотри на себя. Ты стоишь босиком на разорванных страницах великой литературы с молотком в руках и защищаешь свое право деградировать. Ты берешь в заложники кусок пластика и микросхем, требуя выкуп в виде очередной порции информационного мусора. Это не я выставляю тебя сумасшедшей. Это твоя зависимость обнажила твою истинную суть. Ты — агрессивное, неконтролируемое животное, посаженное в клетку собственных примитивных потребностей.
— Не смей называть меня животным! — Алина в бешенстве замахнулась молотком, но не на телевизор. В долю секунды вектор её ярости сменился, и тяжелый стальной боек со свистом рассек воздух в опасной близости от плеча мужа. — Я человек! И я хочу жить нормально, а не по твоим ублюдским правилам!
Дима даже не дернулся, когда металл просвистел рядом с ним. Его реакция была страшнее любой ответной агрессии — он смотрел на неё как на пустое место.
— Нормально для тебя — это существовать в режиме растения, которое поливают помоями с экрана, — Дима вперил в нее тяжелый, немигающий взгляд. — Ты даже ударить толком не можешь, потому что у тебя нет ни воли, ни смелости довести дело до конца. Ты трусливая истеричка. Весь твой бунт — это дешевая пародия на те самые сериалы, которые сожрали твой интеллект. Ты фальшивка, Алина. От начала и до конца.
Она смотрела в его равнодушные, ледяные глаза и понимала, что проигрывает по всем фронтам. Ни крики, ни угрозы, ни демонстрация физической силы не работали против его хирургически точной, уничтожающей критики. Дима не поддавался на провокации, он не кричал в ответ, он просто вскрывал её черепную коробку без анестезии и демонстрировал ей же самой зияющую пустоту внутри. Молоток в её руках, который должен был стать орудием абсолютного шантажа, превратился в бесполезный кусок металла, оттягивающий затекшие мышцы.
Ей нужен был выход. Ей нужен был союзник. И именно в этот момент со стороны прихожей раздался двойной металлический щелчок — звук проворачивающегося в замке ключа. Входная дверь распахнулась, впуская в квартиру шум лестничной клетки.
— Я не поняла, а почему роутер не мигает и экран темный? У нас до премьеры двадцать минут, я еле успела забрать сет запеченных роллов и мартини по акции! — звонкий, требовательный голос Риты разрезал густую атмосферу в квартире, когда она ввалилась в гостиную, громко шурша объемными пластиковыми пакетами из супермаркета.
Рита остановилась посреди комнаты, не успев даже скинуть свой дутый серебристый пуховик. Её взгляд заскользил по помещению, фиксируя разбросанные по всему дорогому дубовому паркету вырванные книжные страницы, валяющийся у батареи изуродованный том Чехова и свою сестру, босоногую, растрепанную, смертельно бледную от ярости, намертво сжимающую в руках строительный молоток с желтой рукояткой.
— Алина, что за погром? Зачем тебе инструмент? И почему пол завален какой-то макулатурой? — Рита с недоумением переводила взгляд с сестры на Диму, который возвышался посреди гостиной с абсолютно непроницаемым, каменным лицом.
— Потому что мой обожаемый муж решил устроить нам интеллектуальный концлагерь! — Алина мгновенно преобразилась, почувствовав появление свежих сил в лице сестры. Она перехватила молоток поудобнее и агрессивно ткнула им в сторону Димы. — Он вырубил интернет и кабельное! Сказал, что мы тупые животные и должны читать этот нафталин, который он тут разложил! Он отказывается включать сеть!
— Ты совсем берега потерял?! — Рита с грохотом опустила свои тяжелые пакеты прямо на стеклянный журнальный столик. Дно пластикового контейнера с дешевыми суши с хрустом придавило остатки коллекционного издания. Резкий запах соевого соуса, жареного масла и дешевых ароматизаторов мгновенно смешался с тонким запахом старой типографской бумаги. — Какое твое собачье дело, чем мы занимаемся в свое свободное время?! Мы ждали эту серию полгода! Включи сеть обратно, быстро!
— А вот и тяжелая артиллерия подъехала. Служба доставки углеводов и дешевого этилового спирта для стимуляции увядающих нейронов, — Дима брезгливо посмотрел на пакеты с едой, а затем перевел ледяной взгляд на сестру жены. — Идеальная картина. Две взрослые особи собираются вокруг пластикового корыта с едой, чтобы пялиться в черное зеркало и обсуждать, кто с кем переспал на тропическом острове. Вы даже не понимаете, насколько вы жалки в своей абсолютной предсказуемости.
— Жалок здесь только ты! — огрызнулась Рита, агрессивно скрестив руки на груди. — Нормальные мужики своим женам бриллианты покупают и машины в салонах, а ты копейки за безлимитный тариф зажал! Жлоб обыкновенный! Решил тут в профессора поиграть, потому что больше ни на что не способен!
— Твое экспертное мнение о нормальных мужчинах особенно ценно, Рита, учитывая, что последний твой сожитель сбежал от тебя, прихватив твой же кредитный ноутбук, — Дима бил словами наотмашь, точно в самые болезненные, незащищенные места. Он говорил ровно, не срываясь на крик, и от этого каждое его слово било с эффективностью кувалды. — Вы две абсолютно пустые оболочки. Вы собираетесь здесь каждую пятницу не потому, что вы такие близкие родственницы. Вы собираетесь, чтобы синхронизировать свою тупость. Чтобы убедить друг друга, что обсуждать чужие силиконовые губы и фальшивые интриги с экрана — это нормально. Вы подпитываете деградацию друг друга.
— Закрой свой поганый рот, не смей так разговаривать с моей сестрой! — заорала Алина, делая резкий шаг вперед и угрожающе взмахивая молотком. — Ты только и умеешь, что унижать людей! Тебя бесит, что у нас есть свои интересы, которые не вписываются в твою скучную, занудную картину мира!
— Ваши интересы?! — Дима впервые позволил себе повысить голос, и от его раскатистого, металлического тембра стекла в оконных рамах едва заметно дрогнули. — У вас нет интересов! Вся ваша жизнь — это бесконечное потребление низкосортного контента. Посмотрите на себя. Рита, тебе тридцать два года, ты работаешь администратором в солярии, и весь твой словарный запас ограничен прайс-листом и сплетнями. Алина, ты вообще забыла, что такое труд, целыми днями просиживая диван. Ваши мозги превратились в студень. Вы не способны связать двух слов, если тема разговора выходит за рамки скандалов маргиналов из телевизора.
— Да мы живем в сто раз ярче, чем ты со своими пыльными книжками! — Рита злобно пнула ногой разорванные страницы Достоевского, заставляя их разлететься по всему периметру гостиной. — Мы в курсе всех трендов, мы знаем, что происходит в мире, а ты сидишь в своей раковине и строишь из себя непризнанного гения! Если тебе так противно с нами находиться, так вали отсюда! Только сначала верни нам вай-фай, которым Алина тоже имеет право пользоваться!
— Алина имеет право пользоваться ровно тем, за что она заплатила. То есть ничем, — жестко отрезал Дима, делая медленный, давящий шаг в сторону женщин. — Этот телевизор, этот роутер, эти стены и даже те дешевые роллы, которые ты сейчас притащила, куплены либо на мои деньги, либо на деньги с кредитки Алины, которую ежемесячно закрываю тоже я. Вы два паразита. Вы удобно устроились на моей шее и теперь пытаетесь диктовать свои условия, размахивая строительным инструментом и угрожая уничтожить технику.
— Ах мы паразиты?! Ах мы на твоей шее?! — Алина окончательно потеряла остатки самоконтроля.
Присутствие Риты сработало как катализатор, придав ей ложную уверенность в собственной силе и правоте. Она посмотрела на сестру диким, ищущим поддержки взглядом, и Рита мстительно кивнула, поощряя этот бунт. Алина снова повернулась к плазме. Она занесла тяжелый стальной молоток над головой двумя руками, принимая уродливую стойку дровосека перед семидесятидюймовым глянцевым экраном. Её лицо исказила гримаса абсолютного, фанатичного безумия, требующего немедленного выхода накопившейся ярости.
— Иди к роутеру и включай эту чертову сеть немедленно, или я снесу твой гребаный экран прямо сейчас! — провизжала Алина, напрягая плечи до хруста в суставах.
Тяжелый стальной боек с угрожающим свистом замер в воздухе, отражаясь в идеальном черном глянце выключенной матрицы. Рита, стоящая позади, плотоядно ухмылялась, скрестив руки на груди. Её лицо светилось предвкушением долгожданной победы над человеком, который посмел усомниться в их праве на ежевечернее интеллектуальное разложение.
— Давай, дожимай его! — азартно выкрикнула Рита, словно болельщица на дешевом боксерском матче. — Он сейчас обделается за свою игрушку! Покажи ему, кто здесь правила диктует!
Дима стоял неподвижно, изучая эти два искаженных злобой и триумфом лица. В его глазах не было ни страха, ни злости, лишь абсолютное, кристально чистое осознание того, что точка невозврата пройдена. Он медленно перевел взгляд с занесенного над плазмой молотка на разбросанные по паркету обрывки книжных страниц, впитавших в себя капли пролитого соевого соуса из пластиковых контейнеров. Этот натюрморт был идеальным отражением того, во что превратилась его жизнь с этой женщиной.
Дима молча развернулся. Не проронив ни единого слова, он чеканным, размеренным шагом направился в коридор.
Алина медленно опустила руки. Тяжелый молоток скользнул вниз, едва не задев её босую ногу. Она шумно выдохнула, слизывая с пересохших губ капельки пота, и победно переглянулась с сестрой. В её глазах заплясали искры истеричного торжества.
— Вот так, — самодовольно хмыкнула Рита, поправляя воротник своего дутого серебристого пуховика. — Только грубую силу они и понимают. Сейчас подключит сеть, как миленький. Давай, доставай бокалы, у нас пятнадцать минут до начала, я сейчас мартини открою.
Женщины расслабились, ожидая привычного писка загружающейся аппаратуры и зеленого огонька на панели телевизора. Но вместо электронного сигнала из прихожей раздался отвратительный, сухой треск ломающегося пластика. За ним последовал тяжелый скрежет выдираемых из бетонной стены металлических креплений.
Алина вздрогнула и, не выпуская из рук молоток, бросилась в коридор. Рита устремилась следом, спотыкаясь о брошенные пакеты.
То, что они увидели, заставило их застыть на месте. Дима стоял возле распределительного щитка. В его руках был зажат расколотый пополам мощный гигабитный роутер. Антенны устройства были безжалостно выломаны с корнем. Но это было не самое страшное. Дима намотал на кулак толстый, жесткий оптоволоконный кабель, уходящий в наружный подъездный канал, и с первобытной силой рванул его на себя.
Прочная изоляция лопнула. Тончайшие стеклянные нити оптоволокна, обеспечивающие бесперебойный доступ к их виртуальному наркотику, с противным хрустом разлетелись в пыль. Куски пластикового короба брызнули в разные стороны, царапая обои. Дима методично, с пугающим хладнокровием, выдирал кабель из стены прямо с мясом, уничтожая саму физическую возможность восстановления связи в этой квартире. Он бросил изуродованные остатки оборудования на пол и тяжелым ботинком с силой наступил на пластиковый корпус, превращая микросхемы в крошево.
— Что ты наделал?! — истошно завизжала Алина. Молоток с грохотом выпал из её ослабевших пальцев и ударился о кафельную плитку. — Ты совсем больной?! Как мы теперь это смотреть будем?!
— Ты конченый псих! — Рита в панике попятилась назад, глядя на уничтоженный кабель. Её лицо перекосило от животного ужаса. — Тебя изолировать надо! Я сейчас... Я сейчас...
— Что ты сейчас? — Дима медленно повернул к ней голову. В его голосе звучал лязг обнаженного клинка.
Он в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние. Рита попыталась отшатнуться, но Дима стальной хваткой вцепился в жесткую ткань её куртки на груди. Он не стал тратить время на пререкания. Одним резким, мощным рывком он оторвал её от пола, протащил мимо остолбеневшей Алины к открытой входной двери и грубо, как мешок со строительным мусором, вышвырнул на лестничную клетку. Рита не удержалась на ногах и с глухим стуком приземлилась на бетонный пол подъезда, больно ударившись коленями.
Дима вернулся в гостиную, подхватил со стола её звенящие пакеты с дешевым алкоголем и едой, размашисто шагнул обратно и швырнул их прямо на распластанную на полу женщину. Пластиковые контейнеры разлетелись, щедро заливая подъездный бетон соевым соусом и рисом. Дима спокойно закрыл дверь, отсекая доносящиеся снаружи проклятия, и повернул замок на все обороты.
Алина стояла посреди коридора, прижав руки к вискам. Её рот был приоткрыт, грудь судорожно вздымалась, но она не могла произнести ни звука. Осознание того, что игра в шантаж обернулась тотальным крахом, парализовало её волю. Защитный панцирь из агрессии и истерики рассыпался, оставив лишь животный страх перед этим холодным, безжалостным человеком.
— Твой сериал закончился, — Дима подошел к ней вплотную. Его взгляд был абсолютно пустым, выжженным. В нем не осталось ни грамма привязанности, ни капли жалости. — Твоя сцена сыграна. Иди в спальню, доставай свои чемоданы и начинай складывать вещи.
— Дима... Подожди... — прохрипела Алина, пятясь от него вдоль стены. — Ты не можешь вот так... Из-за какого-то провода...
— Я могу, — жестко и окончательно оборвал он её жалкие попытки включить заднюю передачу. — Ты показала мне свою истинную суть. Ты готова крушить мой дом ради дозы телевизионного мусора. Ты привела сюда эту паразитку, чтобы вместе уничтожать моё имущество. Между нами больше нет ничего, кроме этого разорванного куска оптоволокна. Час времени. Если через шестьдесят минут твоих сумок здесь не будет, я выкину твои шмотки в окно прямо на асфальт вслед за твоей сестрой. Время пошло.
Он развернулся и ушел на кухню, оставив её стоять посреди разрушенного коридора, наедине с выдранными из стены проводами, разорванными книгами и окончательно уничтоженной жизнью…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ