— Лариса, шевели ногами, твою мать! До отправления сорок минут, нам еще до вокзала по пробкам пилить. Я машину прогрел, жду тебя внизу, а ты все копаешься, как клуша!
Голос Ивана, усиленный гулким эхом обшарпанного подъезда, ворвался в прихожую через приоткрытую входную дверь. Он нервно сигналил брелком автосигнализации, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень нетерпения. Лариса раздраженно выдохнула, поправляя перед большим зеркалом волосы.
— Иду я, иду! Зарядку от телефона найти не могу, без нее я на даче как без связи останусь, — громко отозвалась она, торопливо застегивая жесткую металлическую молнию кожаной куртки и возвращаясь из полутемного коридора обратно в просторную гостиную.
Она быстро окинула взглядом журнальный столик, подоконник, заставленный цветами, и массивную тумбу под телевизором. В этот самый момент на темно-серой велюровой обивке дивана внезапно вспыхнул яркий прямоугольник экрана забытого Иваном смартфона. Аппарат коротко, назойливо завибрировал, выдавая на заблокированный дисплей одно за другим всплывающие уведомления. Лариса машинально сделала шаг ближе, и ее взгляд мгновенно зацепился за крупный шрифт сообщений из группового чата с красноречивым названием «Берлога».
«Саня: Взяли три ящика темного и водки на запивку. Мясо в маринаде, сухари, чипсы. Жди, братан, сегодня гудим до утра, разнесем твою хату!»
Следом, не дав потухнуть экрану, тут же упало второе сообщение, пробившее Ларису словно электрическим разрядом:
«Жека: Ларка твоя точно свалила на грядки? Смотри, Ванька, чтобы без сюрпризов, а то мы уже на подъезде, рыбу чистим прямо в тачке. Вырубай телефон и готовь стаканы, будем отрываться за весь месяц!»
Лариса замерла, не сводя расширившихся глаз со светящегося прямоугольника. Холодная, липкая волна ясного осознания мгновенно смыла все ее суетливые мысли о предстоящей поездке, рассаде и спокойном загородном отдыхе. Заботливый, внимательный муж, который последние три дня буквально на руках носил ее, уговаривая поехать к матери на природу, расписывая прелести свежего воздуха и тишины, оказался обычным двуличным лжецом. Он сам купил ей билеты на электричку, сам собрал пакет с продуктами в дорогу, мастерски играя роль идеального супруга. А на деле вся эта мнимая забота была лишь дешевой ширмой, тщательно спланированной операцией по освобождению жилплощади для масштабной, грязной пьянки со своими старыми приятелями.
В коридоре раздались тяжелые, торопливые шаги. Иван, так и не дождавшись жену у лифта, вернулся в квартиру прямо в грязных уличных ботинках. Он раздраженно сдернул с головы шапку, набирая в грудь побольше воздуха, собираясь выдать очередную порцию отборных ругательств за задержку, но резко осекся. Он наткнулся на тяжелый, немигающий взгляд жены. Лариса стояла ровно над его телефоном, сжимая в руке так и не найденный провод зарядки.
Иван дернулся вперед, инстинктивно пытаясь схватить аппарат, но было слишком поздно. Выражение лица Ларисы не оставляло никаких сомнений — она прочитала каждое отправленное слово.
— Какого черта ты лезешь в мой телефон? — грубо рявкнул он, спешно пряча смартфон в задний карман джинсов и тут же переходя в агрессивное наступление, чтобы скрыть собственный провал. — Бери свои манатки и чеши на вокзал, электричка уедет! Я не собираюсь из-за твоих копаний торчать в городских пробках!
Лариса медленно, не сводя с мужа глаз, расстегнула молнию на куртке. Она стянула ее, небрежно бросила на спинку ближайшего стула и скинула с плеча тяжелую спортивную сумку, которую Иван сам так заботливо помогал ей паковать час назад. Внутри нее не было ни капли растерянности, только жесткая, сконцентрированная злоба, требующая немедленного выхода.
— Ты хотел устроить мальчишник дома, пока я буду на даче?! Думал, я не узнаю?! Я никуда не поеду! Я останусь здесь и буду сидеть с вами в комнате, пока твои друзья не сбегут от стыда! Никаких гулянок в моей квартире! — кричала жена, распаковывая уже собранную сумку.
Она методично, демонстративно резко расстегнула основное отделение и начала вытаскивать аккуратно сложенные вещи, швыряя их прямо на чистый ворсистый ковер. Полетели джинсы, плотный свитер, увесистая косметичка с глухим стуком ударилась о деревянную ножку стола, рассыпав по полу пластиковые тюбики.
Иван побледнел, его широкие ноздри хищно раздулись от неконтролируемого гнева. Идеальный план выходных, который он выстраивал целую неделю, безвозвратно летел к чертям из-за одной идиотской случайности. Он шагнул к Ларисе, грубо схватил ее за предплечье, с силой дернув на себя, пытаясь оторвать от разоренной сумки.
— А ну прекрати этот балаган! — прошипел он, брызгая слюной, его лицо исказилось в злобном оскале. — Ты сейчас же собираешь свои вещи обратно и валишь на вокзал, как мы и договаривались! Парни уже едут, мы месяц не виделись, планировали нормально посидеть, пива выпить. Ничего страшного не произойдет! Я мужик, я пашу как проклятый на работе, и я имею полное право отдыхать в своем доме без твоего постоянного надзора!
Лариса резко, с силой вырвала руку из его грубого захвата. Она не стала отступать назад, наоборот, подалась вперед, вплотную приблизившись к покрасневшему лицу мужа, сверля его взглядом, полным нескрываемого презрения.
— Отдыхать в своем доме ты будешь тогда, когда научишься не врать мне в лицо три дня подряд про то, как мне полезен загородный воздух, — чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди, произнесла она. — Ты выпроваживал меня, чтобы притащить сюда своих собутыльников, залить полы литрами алкоголя и прокурить всю мебель. Не выйдет, Ваня. Моя поездка окончательно отменяется.
Лариса отшвырнула пустую сумку ногой в дальний угол комнаты, обошла замершего в бешенстве мужа и уверенно уселась в самое большое, массивное кресло, стоящее ровно по центру гостиной. Она закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди и вперилась в Ивана ледяным, откровенно насмешливым взглядом, всем своим видом показывая, что сдвинуть ее с этого места теперь физически невозможно.
— Ну, чего стоишь столбом? Иди встречай своих дорогих гостей, — издевательски протянула она, откидываясь на спинку кресла. — Я с огромным удовольствием посмотрю, как вы будете расслабляться под моим пристальным присмотром.
— Ты совсем больная? — Иван сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Его лицо пошло уродливыми красными пятнами, а на лбу вздулась вена. Он заметался по комнате, со злостью пиная брошенные на пол вещи, словно пытаясь выместить на них свою ярость. — Они через пять минут будут здесь! Ты позоришь меня перед пацанами! Встань и выйди отсюда немедленно, я тебе сказал! Ты не испортишь мне этот вечер! Я не позволю тебе строить из себя надзирателя!
— Твой вечер уже испорчен, — усмехнулась Лариса, даже не шелохнувшись в своем кресле. — Ты сам его себе испортил, когда решил сделать из меня идиотку. Я буду сидеть здесь, на этом самом месте. Буду внимательно слушать ваши тупые сальные байки, смотреть, как вы глушите дешевую водку, и комментировать каждый ваш идиотский тост. Посмотрим, надолго ли хватит смелости у твоих дружков пить и веселиться под моим взглядом. Гарантирую, они подавятся первым же глотком.
Иван грязно, трехэтажно выругался, схватившись руками за голову. Он метнулся в коридор, затем обратно в гостиную, словно загнанный в клетку дикий зверь, лихорадочно соображая, как выпутаться из катастрофической ситуации. В этот самый момент в прихожей оглушительно резко, словно пистолетный выстрел, раздалась заливистая трель дверного звонка. Гости прибыли. Иван замер на месте, затравленно глядя на сидящую в кресле жену. Лариса лишь шире улыбнулась, обнажив зубы в абсолютно хищном, безжалостном оскале, и небрежно кивнула в сторону входной двери.
— Открывай, Вань. Пацаны уже рыбу почистили.
— Последний раз тебе говорю, встань и уйди на кухню! — яростно прошипел Иван, судорожно озираясь на дребезжащую от непрерывных, наглых звонков входную дверь. — Я сам с ними посижу, мы тихо попьем пива, и они свалят. Не смей устраивать тут спектакль перед мужиками!
— Иди открывай, гостеприимный хозяин, твои товарищи сейчас кнопку звонка вдавят внутрь панели, — Лариса даже бровью не повела, лишь удобнее устроилась на широком сиденье кресла, плотнее скрестив руки на груди. — На кухню я не пойду. Я желаю веселиться вместе с вами. Вы же собирались разнести эту квартиру? Вот и покажите мне мастер-класс.
Иван грязно выругался сквозь сжатые зубы, развернулся на пятках и помчался в коридор. Замок громко щелкнул, и в прихожую мгновенно ввалилась шумная, пропахшая дешевым табаком, морозом и выхлопными газами компания. Громкий мужской гогот моментально заполнил пространство, сопровождаемый характерным перезвоном стеклянной тары.
— О, здорово, братан! А мы думали, ты там заснул! — прогремел хриплый бас Сани, сопровождаемый тяжелыми хлопками по плечу. — Мы тут затарились капитально, еле доперли! Смотри, какую водяру Толик урвал по акции, чистый спирт!
— Жена точно свалила? — раздался гнусавый голос Жеки. — А то мы рыбу прямо в багажнике почистили, воняет страшно, зато возиться не надо. Доставай стаканы, Ванька, сегодня гудим по-черному!
Трое мужчин, не утруждая себя снятием курток и небрежно скинув грязные ботинки прямо мимо обувной полки, направились в гостиную. Саня, крупный, грузный мужчина с красным обветренным лицом, тащил перед собой картонную коробку, из которой торчали горлышки пивных бутылок. За ним семенил щуплый Жека с двумя набитыми полиэтиленовыми пакетами, а замыкал шествие невысокий Толик, уже жующий сухарики прямо из открытой пачки.
Они сделали ровно три шага вглубь комнаты и синхронно вросли в пол. На их лицах, только что лучившихся предвкушением безудержной пьянки, застыло выражение абсолютного, парализующего недоумения.
Лариса сидела в самом центре гостиной, словно судья на трибуне. Вокруг нее, на светлом ворсистом ковре, живописно валялись раскиданные вещи: джинсы, плотный свитер, рассыпанная косметика. Сама хозяйка квартиры смотрела на незваных гостей ледяным, пронизывающим насквозь взглядом, в котором не было ни капли смущения или злости — только откровенная, издевательская насмешка.
Жека, шедший вторым, неловко дернулся и с размаху врезался в широкую спину Сани. Бутылки в картонной коробке издали громкий, жалобный лязг. Толик поперхнулся сухариком и судорожно закашлялся, прикрывая рот ладонью.
— Опа... Здрасьте, Лариса Николаевна, — пробормотал Саня, инстинктивно пытаясь спрятать коробку со спиртным за спину, что при его габаритах выглядело максимально нелепо. — А мы тут... к Ивану зашли. По делу.
Иван вынырнул из-за их спин, нервно потирая руки и натягивая на лицо фальшивую, насквозь искусственную улыбку.
— Да тут, пацаны, такое дело... — он неестественно хохотнул, бросая на жену испепеляющий, полный ненависти взгляд. — Планы немного поменялись. Лариса на электричку опоздала. Но мы все равно посидим, проходите, располагайтесь!
— Никто никуда не опоздал, — четко, раздельно произнесла Лариса, одним предложением отрезая мужу пути к отступлению. — Иван просто забыл вам сообщить, что его жена вообще никуда не планировала уезжать на эти выходные. Но вы не стесняйтесь, проходите. Раз уж притащили свою вонючую рыбу и акционный алкоголь, давайте праздновать. Садитесь на диван.
Гости переглянулись. Атмосфера в комнате сгустилась до такой степени, что дышать стало физически тяжело. Жека переминался с ноги на ногу, шурша полиэтиленовыми пакетами, из которых отчетливо разило сушеной воблой.
— Вань, может, мы в другой раз зайдем? — неуверенно пробормотал Толик, медленно пятясь ближе к дверному проему. — Раз уж так вышло... Мы пойдем, в баре посидим.
— Какой бар?! — взревел Иван, окончательно теряя контроль над ситуацией и переходя на крик. — Я сказал, проходите и садитесь! Мы договаривались посидеть у меня, значит, будем сидеть у меня! Жена просто не в духе, она сейчас пойдет в спальню читать книжку!
— Я никуда не пойду, — Лариса слегка наклонилась вперед, уперев локти в колени. — Женя, ты же целый месяц ждал этой пьянки? Чего замер с пакетами, ставь их прямо на пол. Ваня потом всё отмоет. Доставайте свою водку. Я хочу посмотреть, как вы будете расслабляться и отрываться по-черному под моим надзором.
Саня, поняв, что отступать поздно, тяжело выдохнул и неуклюже опустился на край велюрового дивана, поставив коробку у ног. Жека и Толик, словно провинившиеся школьники, присели рядом, стараясь занимать как можно меньше места. Они старательно избегали смотреть на разбросанные по ковру вещи, прекрасно понимая, что перед их приходом здесь разыгрался грандиозный семейный скандал.
— Лариса, мы ненадолго... чисто символически посидим, пива выпьем, — попытался сгладить острые углы Саня, выдавливая из себя виноватую улыбку.
— Символически — это с тремя ящиками темного и водкой на запивку? — Лариса вскинула брови в притворном удивлении, глядя прямо ему в глаза. — Саня, у тебя же язва желудка. Тебе жена строго-настрого запретила употреблять алкоголь. Или ты ей снова наврал, что взял дополнительные часы в автосервисе на выходные?
Саня побагровел, его толстые пальцы нервно вцепились в край обивки дивана. Иван с силой пнул деревянную ножку журнального столика.
— Заткнись немедленно! — заорал он, брызгая слюной. — Прекрати нести чушь и лезть не в свое дело! Мужики, открывайте пиво, не обращайте на нее внимания!
— Почему же чушь? — Лариса удобно откинулась на спинку кресла, наслаждаясь произведенным эффектом. — Я просто поддерживаю светскую беседу. Разливайте, гости дорогие. Вечер обещает быть исключительно интересным.
Звук вскрываемых жестяных крышек прозвучал в просторной гостиной неестественно громко и резко. Жека дрожащими пальцами скрутил пластиковую пробку с двухлитровой бутылки пива, расплескав немного желтой, кисло пахнущей пены прямо на серую велюровую обивку дорогого дивана. Саня угрюмо молчал, сверля тяжелым взглядом носки своих заляпанных грязью ботинок, а невысокий Толик нервно грыз сухарик, старательно отворачиваясь от центра комнаты, где, словно на троне, восседала хозяйка квартиры.
Густой, въедливый запах сушеной воблы и дешевого табака начал стремительно заполнять помещение, смешиваясь с ароматом женского парфюма. Иван метался возле телевизора, тяжело дыша через раздутые ноздри, его лицо покрылось испариной от невыносимого напряжения и злости.
— Ну, с праздником, пацаны, — глухо выдавил Жека, приподнимая бутылку и делая жадный, судорожный глоток, словно пытался залить бушующий внутри дискомфорт.
— Отличный тост, Женя, — ровным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла Лариса, не сводя с гостя холодного, немигающего взгляда. — Скажи, а ты на этот замечательный праздник скидывался с тех самых пятнадцати тысяч, которые занимал у моего мужа два месяца назад? Или снова своей жене наврал, что тебе премию на заводе урезали, чтобы заначку на алкоголь отложить?
Жека поперхнулся. Пиво пошло не в то горло, он зашелся хриплым кашлем, брызгая пеной на свой выцветший свитер и на ковер. Саня резко повернул крупную голову к товарищу, его густые брови сошлись на переносице.
— Каких еще пятнадцати тысяч? — грубо спросил Саня. — Жека, ты же мне на прошлой неделе чесал, что у тещи занял на ремонт рулевой рейки.
— Я... да я... — Жека судорожно вытирал рот рукавом куртки, его бегающий взгляд панически заметался между Саней и Иваном.
— Закрой свой поганый рот! — Иван бросился к креслу, нависая над женой. Его лицо исказила гримаса неподдельной ярости, пальцы сжались в кулаки. — Какого хрена ты лезешь в наши мужские дела?! Это не твое собачье дело, кто кому и сколько должен!
— Ошибаешься, Ваня, — Лариса не отодвинулась ни на миллиметр, глядя прямо в налитые кровью глаза мужа. — Это деньги из нашего семейного бюджета. И мне было крайне интересно слушать, как ты каждый вечер называл своего лучшего друга Жеку жалким нищебродом и законченным халявщиком. Я могу даже процитировать слово в слово: «Этот придурок никогда долг не вернет, только и умеет, что на чужом горбу в рай выезжать». Разве не так ты говорил в прошлый вторник на кухне, доедая ужин?
Звук кашля Жеки мгновенно оборвался. Он медленно, словно в оцепенении, опустил недопитую бутылку на пол. Его лицо пошло уродливыми красными пятнами стыда и унижения.
— Вань... это че, правда? — голос Жеки стал сиплым и колючим, он смотрел на друга с открытым ртом. — Ты меня за спиной нищебродом называешь? Мы же с тобой со школы вместе. Я же просил по-братски, никому не говорить про бабки.
— Да она всё врет! — заорал Иван, разворачиваясь к друзьям и отчаянно жестикулируя, пытаясь спасти остатки своего авторитета. — Вы ее слушаете?! Баба просто бесится, что ей грядки обломали, вот и несет всякую дичь, чтобы нас рассорить! Не обращайте внимания, пейте!
— Лариса Николаевна, вы зачем это делаете? — Толик, до этого старавшийся слиться с мебелью, возмущенно подался вперед, сжимая в руке пачку с сухариками. — Мы к вам со всей душой пришли, а вы мужиков лбами сталкиваете. Зачем грязное белье наружу вытаскивать? Мы просто расслабиться хотели.
Лариса медленно перевела свой уничтожающий взгляд на Толика. Тот инстинктивно вжал голову в плечи, почувствовав надвигающуюся угрозу.
— Со всей душой, Анатолий? С пакетом вонючей рыбы и ящиком акционного пойла? — она презрительно усмехнулась, обнажив ровные белые зубы. — Раз уж мы заговорили про душу и искренность, расскажи Сане и Жене, за что тебя на самом деле уволили с прошлой работы месяц назад. Они-то думают, что ты сам ушел из-за низкой зарплаты.
Толик побледнел так резко, словно из него в одну секунду выкачали всю кровь. Его руки мелко затряслись.
— Не надо... — едва слышно пробормотал он, глядя в пол.
— Надо, Толик, надо. Гулять так гулять, — Лариса жестко улыбнулась. — Ваня очень красочно описывал, как тебя с позором вышвырнули из компании за недостачу на складе и махинации с накладными. Мой муж смеялся до слез, рассказывая мне, как ты ползал на коленях перед директором, умоляя не писать заявление в полицию. Ваня тогда сказал: «Толик всегда был тупым неудачником, воровать и то не научился, сразу спалился».
Пакет с сухариками выпал из ослабевших пальцев Толика, рассыпав жирное содержимое по чистому ворсу ковра. Саня, самый крупный из троицы, тяжело оперся руками о колени и медленно поднялся с дивана. В комнате запахло настоящей грозой. Он смотрел на Ивана исподлобья, как смотрят на заклятого врага.
— Значит, тупым неудачником? — процедил Саня сквозь зубы. — А про меня ты своей жене что рассказывал, друг ты наш ситный? Давай, Лариса, жги. Я хочу знать всё. Что этот урод про меня трепал?
— Саня, брат, не слушай эту сумасшедшую стерву! — Иван в панике бросился к здоровяку, пытаясь схватить его за плечо, но Саня грубо, с чудовищной силой отшвырнул его руку.
— Убери грабли, пока я тебе их не сломал, — рыкнул Саня. — Говори, Лариса.
— С огромным удовольствием, — Лариса вальяжно расправила невидимую складку на джинсах. — Про тебя, Саша, мой муж говорил с особым презрением. Он абсолютно уверен, что твоя жена спит с начальником твоего автосервиса. Ваня считает тебя законченным рогоносцем, потому что ты, по его словам, «обрюзгший импотент, который способен только пиво жрать и на диване валяться». Он хвастался, что все на вашем районе это обсуждают, кроме тебя самого.
Лицо Сани налилось темной, свинцовой краской. Его массивные кулаки сжались с такой силой, что отчетливо хрустнули суставы. Он сделал первый, тяжелый и угрожающий шаг в сторону Ивана. Иван попятился назад, в ужасе глядя на своего некогда лучшего друга. Атмосфера веселой мужской попойки окончательно превратилась в едкий, удушливый концентрат взаимной ненависти и предательства. Лариса сидела в своем кресле, наслаждаясь каждым мгновением этой психологической мясорубки.
— Саня, тормози! Ты совсем мозги пропил? — голос Ивана сорвался на визг, он споткнулся о край ковра и попятился назад, пока не впечатался лопатками в жесткую панель тумбы под телевизором. — Ты веришь этой сумасшедшей? Она специально на ходу всё выдумывает, чтобы нас рассорить и праздник испортить!
— Выдумывает? — глухо, с угрожающим рыком произнес Саня, надвигаясь на Ивана, словно медведь, готовый растерзать добычу. Его кулаки сжались так крепко, что побелевшие костяшки резко контрастировали с багровым от ярости лицом. Саня остановился в полуметре от хозяина квартиры, тяжело дыша ему прямо в лицо. — Откуда она знает про начальника сервиса, а? Откуда она знает про Толика и недостачу на складе? Мы это только в курилке обсуждали, когда одни стояли. Ты нас с потрохами сдал, гнида. Жрал с нами за одним столом, в глаза улыбался, братом называл, а за спиной дерьмом поливал.
Иван затравленно заметался взглядом между Саней, бледным Толиком и Жекой, который с нескрываемым презрением вытирал губы испачканным рукавом куртки. Отступать было некуда. И в этот самый момент жалкая натура Ивана, зажатая в угол и лишенная путей к отступлению, прорвалась наружу с отвратительной ясностью. Чтобы спасти свою шкуру от неминуемой физической расправы, он решил бросить на амбразуру тех самых друзей, ради которых пару часов назад грубо выгонял жену из дома.
— Да вы сами во всем виноваты! — истошно заорал Иван, брызгая слюной и отчаянно размахивая руками, словно пытаясь отогнать от себя вину. — Вы сами ко мне приперлись! Я вас не звал! Это вы меня всю неделю подбивали на эту попойку! Притащили свое вонючее дешевое пойло, нагадили на ковер, рыбой своей всю квартиру провоняли! Я вообще никуда не собирался, я хотел дома сидеть! А вы приперлись и всё испортили!
Жека презрительно скривил губы, разглядывая некогда лучшего друга как раздавленное, извивающееся насекомое. Он медленно нагнулся, поднял недопитую пластиковую бутылку с пола и аккуратно закрутил желтую пробку, методично собирая свои вещи.
— Собирай коробки, Толик, — процедил Жека сквозь зубы, даже не удостаивая Ивана прямым взглядом. — Нам здесь делать нечего. Задохнуться можно от того, как тут гнилью несет. И дело вообще не в рыбе.
Толик молча, с брезгливым выражением лица, подхватил с пола картонную коробку с нетронутым пивом. Жека забрал свои пакеты, шурша полиэтиленом. Саня задержал тяжелый, давящий взгляд на трясущемся Иване еще на несколько секунд, затем демонстративно сплюнул прямо на ворсистый ковер, развернулся и пошел в коридор, перешагивая через разбросанные вещи.
— Живи теперь с этим, ущербный, — бросил Саня через плечо, не сбавляя шага. — И не дай бог тебе на глаза мне попасться. Я тебя в асфальт закатаю без разговоров.
Трое мужчин, тяжело ступая грязными ботинками по светлым доскам ламината, покинули квартиру. Замок входной двери сухо и буднично щелкнул, отрезая их от этого места навсегда.
В просторной гостиной остались только Иван и Лариса. Воздух в комнате стал невыносимо густым, насквозь пропитанным кислой вонью пролитого алкоголя, едким запахом пота и абсолютной, концентрированной ненавистью. Повсюду валялись растоптанные джинсы, раздавленные тюбики с кремом, жирные крошки от сухариков и куски грязной земли с уличной обуви.
Иван стоял у тумбы, прерывисто хватая ртом воздух. Его грудная клетка ходила ходуном. Идеальный иллюзорный мир, в котором он был душой компании для друзей и непререкаемым авторитетом для жены, только что рухнул, разлетевшись на мелкие, грязные осколки. Он медленно поднял голову и посмотрел на Ларису. Она по-прежнему сидела в кресле, ничуть не изменив расслабленной позы, плотно скрестив руки на груди. На ее лице не было ни торжества победы, ни злорадства — только жесткое, ледяное презрение к стоящему перед ней человеку.
— Ты довольна? — прошипел Иван, делая медленный, тяжелый шаг к креслу. Лицо его исказилось от неконтролируемой злобы, превратившись в уродливую гримасу. — Ты уничтожила всё. Ты растоптала меня перед мужиками. Довольна своей выходкой, дрянь?
— Я никого не растаптывала, Ваня, — ровным, безразличным тоном ответила Лариса, глядя ему прямо в глаза и не шевелясь. — Ты сам себя блестяще уничтожил. Я лишь обеспечила тебе зрителей. Оказалось, что ты обыкновенный трус, который способен только поливать грязью близких за их спиной, а когда прижали к стенке — трусливо сдал их же, чтобы спасти свою ничтожную шкуру.
— Закрой свой поганый рот! — взревел Иван, в ярости пиная ногой увесистую косметичку, отбросив ее к балконной двери. — Ты сломала мне жизнь! Ты сидела здесь и с маниакальным наслаждением втаптывала в грязь людей, которые пришли ко мне в дом! Ты больная на всю голову садистка!
— Твой дом превратился в помойку ровно в тот момент, когда ты начал мне врать, — Лариса не дрогнула, ее голос стал похож на стальной клинок, методично вспарывающий остатки его фальшивого эго. — Ты три дня играл роль заботливого мужа, паковал мне сумки, заглядывал в глаза, чтобы потом привести сюда это стадо и залить глотку водкой. Ты лжец. Мелкий, ничтожный лжец, который не уважает ни себя, ни тех, с кем живет, ни тех, с кем пьет.
Иван сжал кулаки, подступая к ней вплотную. Казалось, от него исходит обжигающий физический жар ненависти. Его глаза сузились, превратившись в две черные щели, наполненные первобытной злобой.
— Я ненавижу тебя, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, наклоняясь прямо к ее лицу, обдавая перегаром и зловонным дыханием. — Каждую секунду, проведенную с тобой. Я смотреть на тебя не могу. Тебя тошнит от меня, а меня тошнит от твоего превосходства.
— Чувство абсолютно взаимно, Ваня, — Лариса жестко усмехнулась, не отводя взгляда и не отклоняясь ни на миллиметр назад. — Ты вызываешь у меня лишь глубокое, тотальное отвращение. Посмотри на себя. Стоишь посреди грязной комнаты, в луже пролитого пива, преданный друзьями, которых сам же и продал. У тебя не осталось ничего. Ни уважения, ни друзей, ни иллюзий. Ты абсолютный ноль. И теперь тебе придется каждый божий день просыпаться с ясным осознанием того, какое ты ничтожество.
Иван смотрел в холодные, безжалостные глаза женщины, которая когда-то была ему самым близким человеком, и видел в них лишь полное, бесповоротное презрение. Больше не было смысла играть роли, притворяться, кричать или пытаться что-то доказать. В грязной, провонявшей дешевым спиртным гостиной, среди раскиданных вещей и растоптанной гордости, стояли два абсолютно чужих человека, которых теперь связывала только чистая, неприкрытая, навсегда разрушившая их жизни ненависть…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ