Звонок раздался в субботу утром, когда Зинаида протирала пыль с подоконника в прихожей. Звонок был резким, долгим, настойчивым. Она поправила воротник домашнего халата, повернула замок и открыла дверь.
На пороге стояла Римма — троюродная сестра, которую Зинаида не видела больше двадцати лет. Римма была одета в яркий малиновый костюм, на шее блестели массивные бусы. Рядом с ней переминался с ноги на ногу высокий, грузный мужчина лет тридцати с недовольным лицом. У их ног громоздились три огромных чемодана и несколько пузатых сумок.
— Мы к тебе на лето, накрывай стол, мы привыкли к трехразовому питанию! — громко заявила Римма, отстраняя Зинаиду плечом и уверенно шагая в квартиру.
Мужчина молча подхватил чемоданы и потащил их следом, оставляя на чистом линолеуме влажные следы от уличной слякоти. Зинаида опешила. Она стояла у открытой двери и смотрела, как непрошеные гости по-хозяйски занимают ее прихожую.
— Римма? Какое лето? Вы почему без предупреждения? — Зинаида наконец обрела дар речи и закрыла дверь.
— А зачем предупреждать родную кровь? — усмехнулась Римма, стягивая туфли и бросая их прямо посреди прохода. — Это мой сын Антон. Раздевайся, Антоша, мы приехали. Зина, где у вас можно руки помыть? И давай быстрее на кухню, с дороги аппетит просто зверский.
В этот момент из комнаты вышел Борис, муж Зинаиды. Он был в домашних штанах и вытянутой футболке. Увидев Римму и Антона, Борис резко остановился. Краска моментально сошла с его лица. Он стал белым как мел. Борис смотрел на Римму не отрываясь, тяжело дыша.
— Здравствуй, Боря, — сладким голосом произнесла Римма. — Принимай гостей. Поживем у вас пару месяцев. Город посмотрим, отдохнем.
Борис не произнес ни слова. Он медленно кивнул, развернулся и ушел обратно в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Зинаида переводила взгляд с закрытой двери мужа на самодовольную улыбку Риммы. Внутри нее начало зарождаться неприятное, липкое чувство тревоги. Борис всегда был гостеприимным, веселым человеком. Его реакция была неестественной, пугающей.
Обед прошел в тягостном молчании. Зинаида налила всем суп, нарезала хлеб. Римма сидела во главе стола — месте, которое обычно занимал Борис. Сам Борис ютился с краю, ковыряя ложкой в тарелке и не поднимая глаз. Антон ел жадно, громко прихлебывая, и постоянно осматривал кухню оценивающим взглядом.
— Ремонт бы вам освежить, Зина, — заметила Римма, отодвигая пустую тарелку. — Обои совсем выцвели. И мебель какая-то старая. Боря, ты же на заводе на хорошей должности, неужели жене на новый гарнитур не можешь выделить?
Борис глухо кашлянул и пробормотал что-то неразборчивое. Зинаида стиснула зубы. Она работала диспетчером на телефонной станции, получала немного, а Борис постоянно жаловался на урезание премий. Они экономили каждую копейку, копили на этот самый ремонт. Слова Риммы звучали как издевательство.
Начались тяжелые дни. Римма и Антон полностью захватили гостиную. Они спали до обеда, требовали горячие завтраки, постоянно включали телевизор на полную громкость. Зинаида возвращалась с работы уставшая и сразу вставала к плите. Борис начал задерживаться на работе до позднего вечера, придумывая нелепые отговорки про сверхурочные смены.
Напряжение в доме росло с каждым часом. Зинаида видела, как Римма по-хозяйски перекладывает вещи в шкафах, как Антон без спроса берет инструменты Бориса. Но больше всего ее пугало молчание мужа. Каждый раз, когда Зинаида пыталась заговорить с ним об отъезде гостей, Борис отводил глаза и нервно просил подождать.
— Потерпи, Зина, — шептал он в темноте спальни. — Пусть живут. Не провоцируй скандал.
— Почему ты их так боишься, Боря? — спрашивала Зинаида, глядя в потолок. — Кто такой этот Антон? Почему он смотрит на тебя так нагло, а ты даже замечание ему сделать не смеешь?
Борис отворачивался к стене и притворялся спящим.
Спустя две недели Зинаиду отпустили с работы пораньше. Она тихо открыла дверь своим ключом и вошла в прихожую. В квартире было тихо. Зинаида сняла куртку и собиралась пройти на кухню, когда услышала приглушенные голоса, доносящиеся с застекленного балкона. Говорили Римма и Антон.
Зинаида остановилась.
— Я устал здесь торчать, — раздраженно говорил Антон. — Зачем мы тянем время? Давай скажем ей все и закончим с этим. Пусть собирает свои манатки.
— Успеется, — спокойно отвечала Римма. — Боря должен созреть. Он должен сам понять, что у него нет выхода. Он боится, что она узнает правду о том, куда уходили все его деньги последние двадцать лет.
— А если она сама догадается? — усмехнулся Антон. — Она же видит, что он дрожит при каждом моем слове.
— Зина слишком доверчивая, — голос Риммы прозвучал с явным презрением. — Она искренне верит, что ее муж — честный работяга, который просто мало зарабатывает. Она даже не подозревает, чьи счета он оплачивал. Завтра я положу на стол ту самую синюю папку с чеками и переводами. Посмотрим, как она запоет, когда поймет, что всю жизнь была просто бесплатной прислугой, пока настоящая семья ни в чем себе не отказывала.
Зинаида перестала дышать. Пол ушел из-под ног...