— Сашка, там деревенщина твоя дома? - позвонила по телефону свекровь. — Я сейчас к вам приду.
— Опять твоя мама за свое! Что за мода у нее меня принижать?
— Да шутит она! Шутки у нее такие дурные. Сама же знаешь.
—Да знаю уж.
В этот момент в дверь позвонили. В квартиру вошла женщина лет 60-ти и с порога сразу обратилась к невестке:
— Слушай, Оль, а ты те кроссовки, что я тебе в октябре из Сочи привезла, носишь?
— Да не особо, — пожала плечами Оля. — Зимой в летних кроссовках как то не ходят. Холодновато, ноги мёрзнут.
— Вот и славненько! — просияла Тамара Петровна. — Тогда я их себе заберу! Тебе деревенской натуре всё равно не идёт эта городская мода.
-Ну, да! Нам же в деревне только в галошах по улицам бегать!
Оля тихонько вздохнула. С одной стороны, её каждый раз царапало, когда свекровь называла её «немодной деревенщиной». В понимании Тамары Петровны, если ты не в ярких вещах, не с экстравагантной причёской и не в чём-то эпатажном — значит, ты отстала от жизни.
А Оля просто не могла себе такого позволить: она работала помощником директора в серьёзной фирме, и там дресс-код был строгий — классика, сдержанные цвета, аккуратная причёска.
А с другой стороны, Оля прекрасно понимала, почему свекровь в последнее время ведёт себя, будто ей лет на двадцать меньше. После того как муж ушёл к молодой женщине, Тамара Петровна будто пыталась всем доказать — и в первую очередь себе самой, — что она ничуть не хуже соперницы. Ей хотелось чувствовать себя живой, весёлой, нужной. Хотелось просто быть счастливой.
— Олечка, — не сдавалась Тамара Петровна, — сейчас такие классные резиновые сапожки делают — прямо в тренде! Тебе бы очень пошли! И галош не надо! Надо почаще по магазинам ходить, присматриваться.
— Ладно, ладно, — улыбнулась Оля, мельком взглянув на мужа, Сашу. — Буду ходить по вашим хозяйственным магазинам почаще.
— Вот и отлично! — обрадовалась свекровь. — Я с тобой схожу! Ой, стоп… Не смогу. Мы с девочками в Минеральные Воды едем. Будем гулять, пить минералку и любоваться горными вершинами.
«Девочки» — это её давние подруги, такие же неугомонные и лёгкие на подъём. Вместе они то на экскурсию, то в поход, то просто так — куда глаза глядят с раскладным мангалом и сосисками.
— Опять уезжаете? — удивился Саша.
— Там сейчас прохладно, — спокойно заметила Оля. — Обязательно возьмите тёплые вещи. И, пожалуйста, звоните почаще, ладно? А то мы волнуемся, а дозвониться не можем: то телефон выключен, то «вне зоны».
Тамара Петровна вдруг наклонилась к Оле, посмотрела на неё с такой искренней теплотой, что все колкие слова будто растаяли.
— Какая же ты у меня хорошая, Оленька, — тихо сказала она. — Как здорово, что Сашка такую жену нашёл. Я тебя колю, колю, а ты обо мне заботишься.
И тут же, не удержавшись, добавила с лукавой улыбкой:
— В тебе столько простоты и душевности… Сейчас такое редко встретишь.
Оля закатила глаза и покачала головой, но в душе ей было приятно. Саша тут же обнял жену, притянул к себе и сказал:
— Конечно! Моя Олька — самая лучшая. Самая умная, самая красивая, самая заботливая. И вообще, без неё мы бы тут все пропали.
За окном тем временем медленно опускался вечер. Деревья стояли в лёгких шапках инея, и в свете фонарей каждая веточка казалась хрустальной. По тротуарам стелился лёгкий туман, а воздух был такой чистый и острый, что казалось — стоит только глубоко вдохнуть, и станет легче на душе. В квартире пахло горячим чаем и свежей выпечкой, и этот уют будто сглаживал любые колкости.
На самом деле Тамара Петровна искренне любила свою невестку. Да, считала её чересчур серьёзной, слишком «взрослой» для своих лет. Но при этом прекрасно понимала: в семье обязательно должен быть человек, который держит всё на себе — следит, чтобы никто не замёрз, не остался голодным, не забыл важные дела. Человек, к которому все идут за советом, потому что знают — он не подведёт. В их семье этим человеком была Оля. Для всех!
И пусть Тамара Петровна иногда подшучивала над её «деревенской простотой» — в этих шутках не было настоящей обиды. Просто так она пыталась скрыть свою благодарность и свою любовь — немного неуклюже, по-своему.
А Оля всё это видела и понимала. И потому не обижалась всерьёз. Потому что знала: за всеми этими словами стоит простое человеческое тепло. И это тепло предназначалось не только для сына Саши, но и для нее - деревенщины.