— Садись, Света, чай уже заварился. Знаю, я три месяца на звонки не отвечала и дверь не открывала, но сегодня… сегодня я наконец-то могу дышать. Положи себе варенья, разговор будет долгим. Хочу рассказать, как мой собственный муж и свекор решили, что я — просто бесплатное приложение к их амбициям.
— Марин, ты выглядишь по-другому, — Света пристально посмотрела на меня, размешивая сахар. — Глаза горят. Неужели этот кошмар закончился?
— Закончился. Но какой ценой! Ты же помнишь, как я четыре года из жизни вычеркнула? Пока Игорь спал, а Петр Семенович на даче розы окучивал, я сидела за ноутбуком до четырех утра. Каждый алгоритм, каждая строчка кода в этой образовательной платформе — это мои бессонные ночи. Я создала не просто программу, я создала систему, которая учит детей программированию через игру так, как никто раньше не додумался.
— Конечно, помню. Ты даже на мой день рождения не пришла, сказала, что у тебя «релиз». Я тогда обиделась еще.
— Прости, дорогая. Я была одержима. Думала: вот закончу, продадим проект, и заживем. Свой дом, нормальный отпуск, никакой вечной экономии. А Игорь? Игорь только посмеивался. Помнишь, что он говорил?
— Ну, что-то вроде того, что ты «страдаешь фигней» и «лучше бы борщ нормально сварила».
— Вот именно. «Мариночка, ты у нас творческая личность, но бизнес — это для серьезных мужчин», — передразнила я голос мужа. — А потом, три месяца назад, когда проект уже был полностью готов и прошел тесты, пришел он. И не один, а со своим папочкой, Петром Семеновичем.
— И что они сказали? — Света подалась вперед, забыв про чай.
— О, это был целый спектакль. Игорь пришел с огромным букетом роз, — я невесело усмехнулась. — Я еще подумала: «Надо же, оценил!». А Петр Семенович сразу к делу перешел.
— Марина, — начал тогда свекор, расхаживая по моей кухне, как хозяин, — мы тут с Игорем подумали. Твой проект — вещь неплохая. Но ты же понимаешь, что ты — физлицо. Тебе грант не дадут, налоговых льгот не видать, да и крупные покупатели с домохозяйками договоры не подписывают.
— В смысле «с домохозяйками»? — я тогда даже опешила. — Я дипломированный программист с десятилетним стажем, Петр Семенович.
— Это всё бумажки, — отмахнулся он. — А у нас с Игорем — консалтинговая фирма. Репутация, история, юридический отдел. Давай мы временно зарегистрируем права на нашу компанию. Чисто для того, чтобы получить госсубсидию и выбить контракт подороже. Мы же семья, Марина. Ты нам не доверяешь?
— И ты согласилась? — Света всплеснула руками.
— Света, он же мой муж был! Я верила ему. Игорь обнял меня тогда, в макушку поцеловал и шептал: «Малыш, это формальность. Зато потом — Мальдивы, любая машина на твой выбор. Давай сделаем это ради нашего будущего». И я подписала. Передала исключительные права на платформу их фирме «Интеллект-Консалт».
— Господи, Марин…
— Подожди, это только начало. Как только чернила на документах высохли, всё изменилось. Буквально на следующий день я не смогла зайти на сервер. Пароли изменены, доступ к исходному коду заблокирован. Я к Игорю: «Что происходит?». А он на меня даже не смотрит, в телефоне копается.
— Игорь, я не могу зайти в админку, — сказала я ему вечером. — Исправь, пожалуйста.
— А зачем тебе туда заходить? — ответил он ледяным тоном.
— Как зачем? Там баг в модуле тестирования, мне нужно поправить, пока мы демо-версию не отдали.
— Не нужно тебе ничего править, — он наконец поднял на меня глаза, и в них была такая чужая, колючая пустота. — Мы наняли профессионалов. Настоящих программистов, а не «ночных кодеров» на коленке. Ты свою работу сделала, иди отдохни.
— Профессионалов? Игорь, это мой проект! Каких профессионалов?
— Послушай, Марина, — вмешался свекор, который «случайно» зашел к нам через пять минут. — Давай честно. Ты просто набросала концепт. Основную работу по упаковке и продвижению делаем мы. Мы нашли покупателя. Крупный холдинг, сделка на двадцать миллионов рублей. Это огромные деньги. И мы не хотим, чтобы ты что-то испортила своим дилетантским вмешательством.
— Двадцать миллионов? — у меня тогда земля из-под ног ушла. — И какая моя доля?
— Твоя доля? — Игорь рассмеялся мне в лицо. — Твоя доля — это то, что ты живешь в этой квартире, ешь еду, которую я покупаю, и носишь одежду, на которую я заработал. Сиди тихо, вари свои борщи и радуйся, что у тебя такой успешный муж.
— Ты серьезно? Ты сейчас крадешь у меня четыре года жизни?
— Ты ничего не докажешь, — отрезал свекор. — Документы у нас. Права у нас. А ты… ты просто домохозяйка, которая возомнила себя Стивом Джобсом. Иди, Марин, не мешай серьезным людям работать.
— Света, ты не представляешь, как мне было больно. Я три дня просто лежала на кровати и смотрела в потолок. А они… они ходили мимо, обсуждали, какой внедорожник купят Петру Семеновичу и какую дачу они присмотрят. Меня они просто стерли. Вычеркнули из списка живых.
— Почему ты мне сразу не позвонила? — Света сжала мою руку.
— Стыдно было. Сама же виновата, своими руками всё отдала. Но на четвертый день я вспомнила одну вещь. Видишь ли, когда я писала ядро системы, я была на седьмом месяце… нет, это было еще до того, когда мы только планировали. Я тогда уже понимала, что Петр Семенович — человек скользкий. И я сделала то, что мы, программисты, называем «пасхалкой».
— И что это?
— Я вшила в самый глубокий слой кода, в ядро графического движка, скрытый алгоритм. Его невозможно найти, если не знать, где искать. И его нельзя удалить, не разрушив всю структуру платформы. Это мой цифровой водяной знак. Электронная подпись, дата создания и… самое интересное.
— Что именно?
— Голосовая запись. Моя запись, где я называю свое имя, дату и объясняю, что эта программа создана мной единолично. Чтобы активировать её, нужно ввести определенную последовательность команд в консоли, о которой никто, кроме меня, не знает.
— Гениально! — воскликнула Света.
— Но я ждала. Ждала три месяца, пока они договорятся с холдингом. Я видела, как они суетятся, как Игорь начал носить дорогие костюмы, как они заказали банкет в честь подписания сделки. Они были уверены, что я сломлена и смирилась.
— И вот, наступила прошлая неделя. В четверг должно было состояться финальное подписание. Двадцать миллионов на кону. С утра Игорь зашел на кухню, такой весь из себя важный, поправляя галстук.
— Марин, — бросил он мне через плечо, — сегодня великий день. Завтра переезжаем в новую квартиру, эту будем сдавать. Собери вещи потихоньку. И не кисни, я тебе куплю шубу, так и быть.
— Игорь, — спокойно ответила я, — ты уверен, что хочешь продавать то, что тебе не принадлежит?
— Опять за старое? — он поморщился. — Уймись. Юридически всё чисто. Ты — никто в этой сделке.
— Ну-ну, — улыбнулась я. — Удачи.
— Как только он ушел, я поехала в офис того самого холдинга. Предварительно я отправила их главному юристу официальную претензию о нарушении авторских прав. Меня, конечно, сначала не хотели пускать. «Девушка, у нас важная встреча, освободите помещение».
— Но я была настойчива. Я сказала: «Либо вы сейчас меня выслушаете, либо завтра ваш холдинг получит иск на пятьдесят миллионов и позор на весь ИТ-рынок за покупку краденого софта».
— И они прислушались? — Света затаила дыхание.
— Прислушались. Главный юрист, седой такой мужчина, Аркадий Львович, пригласил меня в кабинет. А там уже сидят мои красавцы — Игорь и Петр Семенович. Ты бы видела их лица, когда я вошла!
— Ты что здесь делаешь?! — взревел Игорь, вскакивая со стула. — Пошла вон отсюда! Аркадий Львович, извините, это моя жена, у нее… э-э… небольшое психическое расстройство на почве домохозяйства.
— Сядьте, Игорь Петрович, — ледяным тоном сказал юрист. — Марина Александровна утверждает, что она является истинным автором платформы «Эрудит», которую вы пытаетесь нам продать.
— Это бред! — закричал свекор. — У нас есть все документы! Она просто хочет денег при разводе!
— Документы на владение — это одно, — спокойно сказала я, проходя к столу. — А авторство — это другое. Вы же знаете, Аркадий Львович, что право автора неотчуждаемо. Я утверждаю, что в этой программе есть скрытый код, доказывающий моё авторство. Игорь, Петр Семенович, вы же «профессионалы», как вы говорили? Расскажите нам, что находится в тринадцатом секторе графического ядра?
— Игорь побледнел. Он открыл рот, закрыл, посмотрел на отца.
— Там… там библиотеки отрисовки, — промямлил свекор. — Стандартные.
— Ошибаетесь, — я открыла свой ноутбук и подключилась к их демо-серверу через удаленный доступ, который я предусмотрительно оставила для себя еще год назад. — Смотрите на большой экран.
— Я ввела команду. Экран в переговорной мигнул. Вместо ярких картинок для детей появился черный фон и побежали строки кода. А потом… потом из динамиков раздался мой голос, четкий и ясный.
— «Я, Марина Сергеевна Соколова, являюсь единственным автором данного программного обеспечения. Дата завершения первой версии — 14 января. Данный код защищен цифровой подписью. Любое использование без моего личного согласия является незаконным».
— В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. Игорь стал цвета мела. Петр Семенович начал хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
— Это… это провокация! — наконец выдавил Игорь. — Она взломала систему!
— Взломала систему, которую сама же и написала? — Аркадий Львович посмотрел на него с таким презрением, что мне даже на секунду стало его жалко. Нет, вру, не стало.
— Значит так, господа «бизнесмены», — юрист закрыл папку с договором. — Сделка аннулируется. Мы не покупаем сомнительные активы. Более того, наш юридический отдел подает на вас в суд за попытку мошенничества и предоставление недостоверных сведений. Вы гарантировали нам, что продукт полностью принадлежит вашей фирме и очищен от прав третьих лиц. Это ложь.
— Аркадий Львович, мы всё уладим! — свекор бросился к нему. — Это просто недоразумение, она подпишет отказ!
— Я ничего не подпишу, — я встала и направилась к выходу. — Встретимся в суде.
— Света, ты не представляешь, какой скандал был в коридоре! Игорь догнал меня, схватил за руку. Его трясло от ярости.
— Ты что натворила, дура?! — орал он. — Ты нам сделку сорвала! Нас же уничтожат! Ты понимаешь, что мы под этот контракт кредиты взяли? Нам отдавать нечем!
— А ты не ори на меня, — я спокойно убрала его руку. — Ты же сам сказал, что я — просто домохозяйка. Вот я и веду себя как «дура». Ой, кажется, я случайно доказала, что вы оба — обычные воры.
— Мы семья! — визжал свекор за спиной. — Ты должна была нас поддержать!
— Семья не ворует у своих, Петр Семенович. Семья не выставляет автора на улицу без гроша. Вы хотели двадцать миллионов? Получайте иски. А проект… проект я уже продала.
— Кому?! — хором выдохнули они.
— Конкурентам этого холдинга. Они давно за мной охотились. И предложили не двадцать, а двадцать пять миллионов. И знаете, что самое приятное? В договоре я прописана как единственный владелец и автор. Справедливо, правда?
— Марина, вернись! — Игорь вдруг сменил тон на заискивающий. — Мы всё переиграем! Я перепишу на тебя фирму, мы будем работать вместе!
— Поздно, Игорек. Завтра мой адвокат пришлет тебе документы на развод. И да, из квартиры я тебя выписываю. Оказывается, твоя «репутация» и «история фирмы» ничего не стоят без моих «дилетантских» мозгов.
— Света, он еще долго что-то кричал мне вслед, Петр Семенович даже пытался угрожать, но мне было так легко! Я вышла на улицу, солнце светило, и я первый раз за три месяца улыбнулась по-настоящему.
— А что сейчас? — спросила Света, допивая чай.
— А сейчас у них всё рушится. Холдинг реально подал в суд. Кредиторы требуют деньги назад. Фирма «Интеллект-Консалт» — банкрот. Петр Семенович продает ту самую дачу, которую хотел расширять. Игорь живет у какой-то своей очередной пассии, но, говорят, она не в восторге от его долгов.
— А ты?
— А я вчера получила первый транш. Купила вот этот сервиз, видишь, какой красивый? И завтра улетаю. Нет, не на Мальдивы. В Кремниевую долину, меня пригласили в один стартап ведущим архитектором. Буду делать то, что люблю.
— Знаешь, Света, самое важное, что я поняла за эти месяцы… — я замолчала, глядя в окно. — Никогда нельзя позволять другим определять твою ценность. Даже если это люди, которых ты любишь. Особенно если это они.
— Это точно, — Света улыбнулась. — Давай еще по одной чашке? За твою новую жизнь.
— Давай. И знаешь, я ни о чем не жалею. Этот урок стоил того кода. Теперь я точно знаю: если ты сам не защитишь свое дело, его никто не защитит. Но если ты профессионал — ты всегда на шаг впереди тех, кто умеет только забирать чужое.
— Марина, ты просто кремень. Я бы, наверное, просто плакала в подушку.
— Я и плакала. Первые два дня. А на третий вспомнила, что я — программист. А у нас, программистов, есть правило: если система выдает ошибку, нужно найти баг и устранить его. Моим багом был мой брак. Я его просто… деинсталлировала.
— Мы рассмеялись. Впервые за долгое время это был искренний, свободный смех. И я знала, что впереди у меня — только самое лучшее. Потому что свой самый главный код — код собственной жизни — я теперь пишу сама, без посредников и «умных» советчиков.