Игорь узнал о двоюродном дяде только когда тот умер.
Нотариус позвонил в четверг, сухим деловым голосом сообщил, что Олег Семёнович Крылов скончался две недели назад, завещание составлено, и молодой Игорь Дмитриевич Крылов является единственным наследником. Дом в деревне Малиновка, шесть соток земли, старая «Нива» и «прочее движимое имущество согласно описи».
Игорь приехал в субботу. Четыре часа на электричке, потом ещё двадцать минут на автобусе. Деревня встретила его запахом прелой листвы и тишиной, которая бывает только там, где давно никто не суетится.
Дом оказался крепким. Не новым, но крепким. Синяя краска облупилась на наличниках, крыльцо чуть просело с одного угла, зато сруб стоял ровно, без гнили. Игорь прошёлся по двору, потрогал поленницу, заглянул в сарай.
На крыльце его ждала собака.
Он не сразу её заметил. Тёмно-рыжий пёс лежал неподвижно, положив морду на передние лапы, и смотрел так, будто никуда не торопился и никогда никуда торопиться не собирался. Большой, лохматый, с драным ухом и залысиной на левом боку. Старый.
– Ты чей? – спросил Игорь.
Пёс не встал. Только хвост качнулся один раз, медленно, как маятник у старых часов.
Игорь решил, что это соседская собака, зашедшая во двор по привычке. Поднялся на крыльцо, нашёл ключи там, где и сказал нотариус, под ковриком. Открыл, вошёл.
Пёс вошёл следом.
– Эй, – Игорь оглянулся. – А ты куда?
Собака обошла его, прошла в кухню, легла под столом на выцветшую тряпку, которая, судя по всему, давно служила ей подстилкой, и снова положила морду на лапы.
Игорь постоял, посмотрел. Потом пожал плечами и поставил чайник.
***
Соседка Валентина Петровна пришла на следующее утро с банкой варенья.
Ей было лет шестьдесят пять, голос поставленный, как у диктора, и она явно привыкла говорить первой.
– Ты Игорёк, что ль? Дмитрия сын? Ну, вылитый дядька, честное слово. Семёныч рассказывал, что племянник есть, только видел тебя последний раз, когда тебе лет десять было.
– Двенадцать, – поправил Игорь.
– Ну, неважно. Ты надолго к нам?
– Надо решить, что с домом делать.
Валентина Петровна поджала губы.
– Продашь, значит.
– Не знаю ещё.
Она оглядела кухню, задержала взгляд на псе под столом.
– Буяна-то забрать не хочешь?
– Это его собака?
– А то чья? Двенадцать лет вместе. Семёныч его щенком подобрал, с тех пор и живут. Жили.
Игорь посмотрел на пса. Тот смотрел в сторону, куда-то в угол, где ничего не было.
– Куда его теперь?
– Ну вот и я говорю. Я бы взяла, да у меня кошек полон дом, ты ж понимаешь. А больше тут некому. Если продашь дом, его в приют придётся. Только в его возрасте-то в приюте долго не живут.
Она сказала это просто, без нажима, как констатацию факта. Взяла свою банку и ушла.
Игорь сел на табуретку. Буян по-прежнему лежал под столом. Лапы вытянуты, глаза полуприкрыты. Дышал тяжело, с лёгким хрипом.
– Буян, – позвал Игорь.
Пёс поднял взгляд. Медленно, с усилием.
– Ты есть хочешь?
Буян встал. Это стоило ему труда: сначала поднялись передние лапы, потом зад, и пёс секунду постоял, чуть покачиваясь, как будто проверял, держат ли ноги. Потом подошёл к пустой миске у двери и сел рядом.
– Ясно, – сказал Игорь.
***
В доме нашлась крупа, тушёнка и полмешка сухого корма.
Игорь сварил кашу с мясом, поставил миску. Буян ел медленно, без жадности, методично. Потом вернулся под стол и снова лёг.
Игорь ходил по дому и думал.
Комнат было три. Одна, судя по всему, служила спальней: узкая кровать, застеленная с военной аккуратностью, фотографии на стене. Игорь остановился у фотографий.
Дядька на них был молодым, потом становился старше. На одной стоял с женщиной в белом платье. На другой, более поздней, один, у той самой синей двери. Рядом сидел Буян, тогда ещё не старый. Пёс щурился на солнце, уши торчком.
Ещё одна фотография была совсем новая, напечатанная на обычном принтере, чуть смазанная. Дядька и собака на крыльце. Дядька держал в руках кружку, Буян лежал рядом. Оба смотрели не в объектив, а куда-то за кадр, спокойно и одинаково.
Игорь долго стоял перед этой фотографией.
В городе у него была однушка, работа в офисе, кот соседки, которого он иногда кормил, когда та уезжала. Никаких собак, никаких обязательств. Он приехал сюда с чётким планом: оценить, оформить бумаги и, скорее всего, продать.
Мужчина вернулся на кухню. Буян уже спал.
***
На третий день Игорь поехал в район за продуктами.
Взял, помимо прочего, килограмм говяжьих обрезков у мясника на рынке. Мясник завернул, не спросив.
Вечером сварил бульон. Буян сидел рядом с плитой и ждал. Впервые сел не под стол, а рядом с Игорем.
– Ты просто есть хочешь, – сказал Игорь. – Не обольщайся.
Буян положил морду ему на колено.
Игорь замер. Рука сама легла на лохматый затылок, пальцы нашли залысину на боку.
– Где ты это заработал? – спросил он.
Буян не ответил. Прикрыл глаза.
***
Валентина Петровна зашла ещё раз в пятницу, принесла огурцов.
– Ты когда уезжаешь?
– Не знаю, – сказал Игорь.
Она посмотрела на него. Потом на пса.
– Семёныч, знаешь, что говорил? – сказала она, кладя огурцы на стол. – Он говорил, что Буян его переживёт. Всегда так говорил. А оно так и вышло.
– Почему он мне дом оставил? – спросил Игорь. – Мы почти не общались.
Валентина Петровна помолчала.
– Больше некому было. Детей нет, жена умерла десять лет назад. Он про тебя говорил иногда. Что ты вроде нормальный парень. – Она усмехнулась. – Похвала из него лилась, как из крана зимой.
– А про собаку он что-нибудь говорил? В смысле, в завещании?
– В завещании? – Она посмотрела на него с удивлением. – Нет. Он просто жил тут с Буяном, и всё. Может, думал, что собака раньше умрёт. А может, думал, что ты сам разберёшься.
Она ушла. Игорь сидел за столом. Буян снова лёг ему на ногу, тяжело, как мешок с песком.
– Значит, ты идёшь в комплекте с домом, – сказал Игорь.
Буян вздохнул.
***
В воскресенье вечером Игорь позвонил на работу и попросил две недели за свой счёт.
Потом позвонил соседке, попросил приглядеть за почтой.
Утром он вышел во двор с Буяном. Пёс шёл медленно, понюхал поленницу, обошёл огород, остановился у старой яблони. Стоял там долго, смотрел в землю.
Игорь стоял рядом и не торопил.
Потом они вместе вернулись на крыльцо. Буян лёг, вытянув лапы, и прикрыл глаза. Игорь сел рядом на ступеньку, облокотился о перила. Сентябрьское солнце грело несильно, но ещё грело.
Он достал телефон и нашёл в интернете ветеринара в ближайшем городке. Позвонил, записался на среду. Пусть осмотрит, скажет, как там суставы, нет ли чего серьёзного с зубами. В таком возрасте всякое бывает.
Телефон убрал в карман.
Буян лежал рядом, дышал ровно. Залысина на боку поднималась и опускалась.
Игорь вспомнил ту фотографию на стене. Двое на крыльце, смотрят не в камеру. Оба спокойные.
Он не думал о том, что значит это спокойствие, просто сидел.
Через какое-то время Игорь понял, что никуда не торопится.
***
Позже он привёз из города кое-какие свои вещи.
Немного, один большой рюкзак. Ноутбук, несколько книг, тёплую одежду.
Буян встретил его у калитки. Медленно, с хрипом, но встретил.
– Ну, привет, – сказал Игорь.
Буян ткнулся носом в его руку.
– Я тут кое-что привёз, – сказал Игорь и достал из рюкзака свёрток с говяжьими костями.
Они зашли в дом. Игорь повесил куртку, включил свет. Буян лёг на своё место под столом.
Всё было на месте. Узкая кровать, застеленная аккуратно. Фотографии на стене. Крепкий сруб.
Игорь поставил чайник и почему-то улыбнулся.
Он всё ещё не понимал до конца, что ему досталось в наследство. Но кажется, начинал догадываться.
Этот дом хранил что-то ещё. Игорь пока не знал что. Буян, кажется, знал — но не говорил.