Нижегородская губерния всегда славилась своими ремесленниками и умельцами. К концу XIX века здесь находилось множество центров кустарной промышленности, где изготавливались всевозможные предметы: от прялок и до замков, от деревянной посуды и до золотного шитья.
Такое развитие промыслов здесь связано с не очень приятным фактом: «бесплодием почвы, состоящей почти исключительно из песков и болот». Так, что населению буквально «пришлось искать себе подсобных заработков», – пишет один из видных исследователей кустарной промышленности в Нижегородской губернии конца XIX века, М. А. Плотников. Он же отмечает и другие обстоятельства, повлиявшие на развитие в Нижегородской губернии ремесла. Это, во-первых, наличие «8 месяцев, свободных от всяких полевых занятий», а во-вторых, обилие лесов. Чего только не выделывало исстари население Нижегородской губернии, пользуясь окружавшим его богатством леса, – удивляется Плотников.
Лес, и правда, по выражению Михаила Александровича «щедро раздавал работу труду»: обработка дерева издавна стала частью жизни Нижегородского крестьянина. Одним из самых известных местных изделий в XIX – XX вв. была посуда – тарелки, чашки, миски, ложки и т.д.
Когда сложился этот промысел, сказать трудно. Случилось это так давно, что и сами крестьяне в XIX веке не могли ответить на расспросы современников, жаждущих узнать эту историю. Жители Нижегородской губернии вторили друг другу: «промыслы наши стали исстари» и «деды-то наши, поди, не знали, откуда и с чего зачалось наше ремесло».
Очевидно, что изготовление деревянной посуды местному населению было известно давно. Однако, появление красивой расписной посуды, в частности, с характерным «золотом» (знаменитая хохломская роспись), большинство исследователей народного искусства относит к XVII столетию.
Академик В. П. Безобразов, изучавший в 1880-е годы хозяйственную деятельность Семеновского уезда, выдвинул версию о том, что в окрестностях города Семенова это ремесло стало развиваться уже в XVII столетии благодаря старообрядцам из староверческих «гнезд» Балахнинского уезда (например, с. Пурех). Сюда, в Заволжье, раскольники-староверы начали массово переселяться после Церковной реформы патриарха Никона. «Можно сказать, – пишет академик В. П. Безобразов, – что весь Семеновский уезд (за исключением приволжской побережной его полосы) – колония раскольников-старообрядцев (преимущественно московских); таковою она остается и до сих пор, составляя одно из важнейших в России средоточий старообрядчества, «приемлющего священство» (т. н. поповцев)». Другая крупная волна миграции пришлась на начало XVIII столетия – время стрелецких бунтов, казней и гонений Петра І. Вместе с тем, тогда же здесь получают наделы представители феодальной знати, московские и нижегородские монастыри. Подвластное им всем крестьянское население (не старообрядческое) также укореняется здесь, в Заволжье.
Считается, что город Семенов, ставший впоследствии центром производства деревянной посуды, в особенности ложек (в 1880-е гг. окрестностях города в производстве ложек было задействовано до 20 тыс. человек; в год они изготавливали до 35 миллионов ложек), был основан именно старообрядцами в середине XVII столетия. В одной из окладных, налоговых, книг 1608 года отмечен «лес бортный за р. Волгой Елизарьевского ухожея...», а среди податного населения упоминается некто Ивашка Семенов. Елизарьевский ухожей, о котором говорится в документе, доходил до реки Санахты, то есть до современного г. Семенова. Исследователи полагают, что отец Ивашки, Семен, и основал здесь однодворное поселение, ставшее уже к 1644 году «селишком», к 1668 – «селищем Семеновским», а к XVIII веку и вовсе крупнейшим селением в Керженском крае. В XIX веке г. Семенов был торговом центром всего Нижегородского Заволжья, а также центром деревянной расписной посуды, причем не только Нижегородской губернии, но и всей России.
РЭМ 2477-143. Ложка. Нижегородская губерния, Семеновский уезд. 1908 - 1909 гг.
Помимо г. Семенова и близлежащих его окрестностей производством посуды занимались и другие города и села как самого Семеновского уезда, так и соседних Балахнинского и Лукояновского. Особенно больших масштабов достигло в Семеновском уезде производство ложек. По сведениям, собранным Плотниковым М. А. в 1890-е гг., в Хвостиковской, Шалдёжской и Богоявленской волостях Семёновского уезда не встречалось и селения, в котором бы крестьяне не занимались ложками. В эти годы во всем уезде только по официальным подсчетам в производстве деревянных ложек было задействовано 6 930 человек.
Рынков, где сбывался готовый продукт, было не так много. Один из самых известных и крупных находился в с. Хохлома. Сюда в больших количествах свозили ложки без росписи – «белые». На местном торге их покупали скупщики или владельцы красильных мастерских, которые затем передавали ложки на покраску. Готовые расписные изделия из той же Хохломы шли в с. Городец – крупнейший торговый порт на Волге, откуда уже расходились по всей России. Именно это обстоятельство привело к возникновению понятия «хохломская роспись». Когда купцов, продававших золоченую деревянную посуду, спрашивали: «Откуда товар?»; они отвечали: «Из с. Хохломы».
Между тем, хотя в Хохломе и занимались росписью посуды, но, во-первых, более искусные мастера были в селах Новопокровском, Кулигино, Хвостиково, Деяново, Жужелки, куда скупщики и привозили «белье» из Хохломы. А во-вторых, занимались они этим в довольно скромных масштабах. Например, из тех 6 930 человек, причастных к производству ложек, о которых мы говорили выше, всего 119 работали в Хохломской волости. В то же время в Хвостиковской волости резали и расписывали ложки 4 108 крестьян.
У Вас, наверно, уже назрел вопрос: «Но где же тогда и когда появилась знаменитая «золотая» посуда»? Одно из наиболее ранних упоминаний деревянной посуды с характерным рисунком встречается в грамоте боярина Б. И. Морозова от 8 декабря 1659 г. к приказчикам нижегородских и арзамасских вотчин. «Да взять бы вам со всех моих нижегородцких и орзамаских вотчин, – наказывает Морозов, – со всех крестьян 100 блюд сковоротчетых красных и на оловянное дело больших и середних таких же, как прежде сего имывалось, да 20 братин больших красных, да 20 братин середних, да 20 братин поменьше красных же, да 500 ложек, в каком дереве делаютца, только б они были на корельчетое дело...».
В XVII – XVIII вв. заказчиками расписной золоченой посуды становились и монастыри. Известно, что крестьяне Хохломы и еще почти 80 селений по рекам Узоле и Керженцу трудились на Троице-Сергиев монастырь. В больших количествах изготавливалась такая посуда и в Керженской и Ветлужской вотчинах Макарьевского Желтоводского монастыря. Олово, необходимое для золочения посуды приобретал сам монастырь.
Поначалу «золотая» посуда была доступна только обеспеченным слоям населения, но в 1720-е годы, после окончания Северной войны, когда ввоз олова в Россию увеличился, началась выделка расписной посуды на широкую продажу.
Уже в 1760-е гг. в Семеновском үезде изготовление «отменно хорошей столовой деревянной посуды» отмечалось как «главный всех жителей промысел». Масштабы производства увеличивались стремительно. В Описи по делам Нижегородского наместнического правления за 1790 – 1797 годы читаем, что жители города выделывают «разной крашенной и деревянной и лаковой посуды и сделанной белой, скупаемой ими от посторонних, привозимой сюда на торга»: чашек (различного размера) 550 тыс., ложек (кленовых, березовых и осиновых) – 800 тыс., блюд осиновых мелких 10 тыс. Жители же Семеновского округа в год изготавливали 63 тыс. ложек кленовых и березовых и 85 тыс. осиновых чашек...
РЭМ 711-12. Чашка с крышкой. Нижегородская губерния, Макарьевский уезд, Лысково. Послед. четв. XIX в.
Географ Евдоким Зябловский, посетивший Нижегородскую губернию в 1790-е годы, писал, что жители г. Семенов «делают разную деревянную посуду, а другие лакируют чрез огонь из листоваго железа делаемыя вещи, как то чайные и другие подносы, табакерки и проч., и разпещряют оныя цветками, или другим каким узором» и отмечал, что «товар их чист, прочен, дешев, и развозится по другим местам в великом множестве». По сведениям Зябловского, «сим мастерством» занимались и «по некоторым иным селениям».
Описывая Макарьевскую ярмарку 1805 года, придворный медик Г. Реман, указывал, что там можно было найти «деревянные блюда и чаши, в которых русский крестьянин ставит на стол свою пищу». По его словам, вся утварь была выточена из липового дерева и покрыта «желтым или темным лаком, и украшена снаружи позолоченным или посеребренным бортиком». Путешественник указывает, что эта «посуда, служащая для сельской роскоши» преимущественно изготавливалась в деревнях Семеновского уезда и приходила в Нижний Новгород целыми барками.
Настоящий расцвет семеновской золоченой посуды наступает во второй половине XIX века. В то время, по замечаниям очевидцев, «деятельность в Хохломской волости необыкновенная», а «предметы производительности хотя разнообразны; но все имеют более или менее близкое отношение к крестьянскому быту». Тогда местные мастера в огромном количестве расписывали кадки, ведра, короба, чашки, блюда, веретена, гребни, берда, ларчики, баулы, детские игрушки. Но наибольших объемов производства приобретали «чашки в окрестностях казенного села Хохломы и ложки – в селениях и местечках вокруг г. Семенова». Иногда разные этапы производства происходили в разных местах «в одних деревнях приготовляются баклуши, в других, из баклуш точат чашки, в третьих, – их красят вареным, льняным с белилами маслом (олифою) и потом все выработанное отправляется в село Городец», – читаем в газете Нижегородские губернские ведомости.
Плотников М. А. полагал, что распространение ложкарного промысла объяснялось существованием постоянного сбыта, дешевизной инструментов и приспособлений, а также возможностью «эксплуатировать все силы семьи». Заключение исследователя подтверждалось при разговоре его современников с самими крестьянами. На вопрос, почему же они не занимаются покраской – ведь она прибыльнее, те отвечали, что не имеют денег на приобретение печи (см.: Леман А. Ложки и ложкари. Впечатления и заметки // Исторический вестник : ежемесячный историко-литературный журнал. 1901, т. 84, № 6. – Санкт-Петербург, 1901. С. 895 – 911).
Между тем, процесс производства деревянной ложки происходил в несколько этапов и был не так прост, как может показаться на первый взгляд. Сначала дерево рассекали на куски, соответствующие по размеру длине ложки. Эти куски древесины грубо «обделывались» и назывались тогда баклушами. Далее следовала «выделка ложки вчерне». Получившейся заготовке придавали «щеголеватый и красивый вид»: «обтачивали» и «завивали» черенок. Про эту работу говорили: «завивать ложку». Завершающим этапом было окрашивание. Если первые две операции нередко сливались в одних руках, то третья и, особенно, четвёртая, почти всегда выполнялись другим человеком. Ловкий, проворный мастер мог в день изготовить (без покраски) до 70 и более ложек. Умельцы иногда «выделывали» и более 200 березовых и до 150 кленовых ложек в сутки. Мастерство, отточенное годами, позволяло крестьянину затрачивать на изготовление одной ложки всего лишь 13,5 минут.
Нередко процесс изготовления ложек был сконцентрирован в одной семье: тогда этапы производства разделялись между ее членами. Старик-отец ездил за березняком и сам распиливал и колол дерево на баклуши. Более крупные баклуши раскалывались на части и слегка обтёсывались детьми лет 9 – 10 (отсюда и известное выражение «бить баклуши» в значении «заниматься легкой работой/ничего не делать»). Затем баклушу уже более основательно «теслили» подростки лет 10 – 15. Затем ложка переходила в руки взрослого опытного рабочего: он строгал резцом внутреннюю сторону ложки, ножом ровнял и обрезал её края, по мере умения округлял и черенок. Такая ложка все еще оставалась негладкой и шероховатой с затылка. Ее скоблила женщина-хозяйка. Если в семье были дочери-подростки от 10 до 16 лет, то ложка переходила затем в их руки: гусиным пером они «наводили» на внутренней стороне ложки «грубые рисунки», обычно – деревья, цветы, колокольни. Этот этап назывался «писать» и «кропить» ложку. В таком виде ложки или, точнее, тысячи ложек складывались в короба для продажи на Семёновском базаре. Если в доме не было женщин или они по какой-то причине не могли выполнять эту работу, то ложки для скобления и крапления сдавались «на сторону», в другие семьи.
Не стоит думать, что местные крестьяне были заняты только посудой: работали они хотя и круглый год, но в свободное от полевых работ время. В Хвостиковской волости, которая, как мы помним, была одним из ведущих центров производства ложек, в 1890-е гг. только 7,7% (153 чел.) всех промысловых работников занимались исключительно им. Главным же рабочим периодом было время с Покрова до Егорьева дня, то есть от 1 октября до 23 апреля. За вычетом праздничных дней получалось около 150 дней в году, когда крестьянин занимался ложками. Причем в зимние дни шла самая усиленная работа: тогда мастера резали и писали примерно по 15 часов в сутки…
Теперь немного о материалах, формах и технике росписи. В Семеновском уезде изготавливали ложки нескольких десятков видов. Основным материалом служила береза, но использовали и осину. Лучшими считались корни дерева, а также те его части, «которые состоят из кривулин и узлов». Самые дорогие ложки вырезались из клена и самшита, известного в русской деревне как «пальма». Его привозили в Нижний Новгород с Кавказа. Его покупали купцы, помещики, владельцы мастерских, и отдавали крестьянам под конкретный заказ. Ложки из дорогих материалов были востребованным товаром у городских жителей.
В Семеновском уезде изготавливались ложки нескольких десятков видов: они различались по форме, размеру, назначению, декору, материалу. Приведем только некоторые названия местных изделий: керженка, серебрушка, икрянка, сибирка, троицкая, подгибуля, межеумок, баская, полубаская. Самая простая и распространенная ложка – межеумок, простая русская широкая ложка средней величины. Своими внушительными размерами и массивной конструкцией отличалась бутырка – «бурлацкая ложка». Ее название, видимо, связано с глаголом «бутырить» - «переворачивать, мешать, перемешивать, перебивать, приводить в беспорядок» (В. И. Даль). Одной из самых выразительных была ложка с двуеперстием на завершении черенка («коковке»). Эти ложки были распространены среди старообрядческого населения.
РЭМ 2477-180/3. Ложка березовая, «пуриховская», «тупоносая». Нижегородская губерния, Семеновский уезд. 1908 - 1909 гг.
Окраска посуды – процесс еще более долгий, чем ее изготовление. Начиналось все с приготовления олифы, представляющей собой смесь льняного масла и свинцовых белил. Эта смесь томилась в печи до состояния густой, клейкой массы от 10 – 15 недель до 6 – 7 месяцев. Именно благодаря покрытию олифой изделие приобретало характерный «вид глянцеватый», становилась будто бы покрытая лаком. Семеновские крестьяне отмечали качество олифы, сваренной в с. Городец: олифа, происходившая из других мест, ложилась не так хорошо, давала не тот блеск.
В процессе покраски кроме олифы использовали и другие составы. Русский писатель Анатолий Леман описывал этот процесс так: «Берут пшеничную муку первого сорта, разводят жидкое тесто, которое называется сбойкой. В котел со сбойкой кладут не много олифы, масла и скороварки. Скороварка делается так: на пуд льняного масла кладется полтора фунта сурику и две ложки мумры-мумии – и варится все это три часа. Ложку сперва покрывают сбойкой, когда она высохнет, ее второй раз покрывают сбойкой, в третий – покрывают олифой и скороваркой, в четвертый – опять олифой и скороваркой, в пятый – ложка отжаривается в печи для колера. После каждого раза покрытия ложку сажают в печь для сушки…».
Хохломская «позолота» создавалась с помощью оловянного порошка: им тонким слоем покрывали «белую» — то есть ничем не обработанную — поверхность деревянного изделия. Процесс нанесения такого покрытия называли лужением: им обрабатывали ложки, чашки и другие предметы. Сам порошок имеет серебристый цвет, но после термической обработки, обжига в печи, лужёная поверхность приобретает характерный золотой блеск. Так мастера достигали эффекта драгоценной позолоты без использования настоящего золота.
Изначально «позолота» наносилась фрагментарно, и лишь со временем за хохломскими изделиями сохранился способ золочения изделия целиком, после чего поверх золотой поверхности производилась роспись «травными» орнаментами. Они, наряду с геометрическими узорами, являются традиционными мотивами. Жанровые сцены появились позднее и получили особенное распространение в Советское время. Основными цветами хохломской росписи в XIX веке были черный (сажа) и красный (киноварь). Истоки колорита хохломской росписи объясняется исследователями влиянием церковной и иконописной традиций.
В конце XIX века в истории семёновского промысла произошел крутой поворот: местные изделия перестали быть «посудой для сельской роскоши», как их охарактеризовал придворный медик Г. Реман в начале 1800-х гг. География распространения семёновской (хохломской) посуды издавна выходила далеко за пределы ближайших губерний. Из с. Городец изделия вывозились в Среднюю Азию (Хиву, Самарканд, Бухару), Персию, Индию и Западную Европу. Особенно высокий спрос на хохломские изделия возник после Всемирной выставки 1889 года в Париже. В 1896 году А. Погосская, популяризатор русского народного искусства за границей, отмечала, что немцы в какой-то момент даже завели фабрику, которая подделывала нижегородскую деревянную посуду. Однако качество подделок значительно уступало оригиналу: использовавшаяся немцами олифа оказалась «гораздо хуже русской и весьма непрочного свойства». Русская деревянная посуда под видом японской оптом продавалась в Англии, в Германии, в Америке.
РЭМ 113-40/1. Чашки. Нижегорождкая губ. Послед. четв. XIX в. (собраны Погосской А.Л.)
Интерес к хохломской росписи в России возрастает в первую очередь ввиду духовного поиска образованной части русского общества. К концу XIX века народная культура становится все более популярна: ее изучают, коллекционируют, распространяют. Наряду с привычными для крестьян мисками, бочонками и поставками мастера начали создавать предметы, ориентированные на городской спрос: сахарницы, вазы-цветочницы, бокалы и флакончики, кувшины и графины, коробки для рукоделия и шахмат, шкатулки и дорожные баулы. Даже лаковые трости! Изменения коснулись не только формы, но и декора. Особым спросом пользовались узоры, вдохновлённые набивными платками и ситцами. На дне чаш часто размещали букеты из фантастических цветов, напоминающих розы и лилии, бортики украшали широкой или узкой каймой восточного рисунка. Расширяется и цветовая палитра: если ранее для хохломской росписи были характерны красный и черный цвета, то теперь листья исполняются зеленым, а некоторые детали желтым.
Новые тенденции становились известны народным мастерам благодаря деятельности профессиональных художников, приглашенных губернским земством в ремесленные центры. Они предлагали эскизы в духе модного тогда «русского стиля». Особенно популярным мотивом становятся сложные узоры из переплетающихся разноцветных полос и золотых веточек, перехваченных петлями и кольцами. Эти орнаменты мастера прозвали «славянской вязью», «переплетами». На изделие их наносили с помощью специального бумажного трафарета. Существовал и нетипичный вариант трафарета – «устроенный из грибной шкурки дождевика». Применение трафаретов существенно упрощало процесс декорирования: с этой работой могли справляться даже семилетние дети, что повышало производительность и позволяло быстрее осваивать новые стилистические решения.
РЭМ 6533-56. Ковш. Горьковская область, г. Семенов. 1945-1947 гг.
В «русском стиле» декорировалась хохломская мебель, появившаяся в 1870-е годы. Парадоксально, но её производством занимались ремесленники соседней Скоробогатовской волости Костромской губернии. Местные мастера помимо отдельных предметов обстановки, выполняли по заказам целые мебельные гарнитуры разного назначения.
Одним из самых известных образцов хохломского мебельного искусства стал комплект предметов для кабинета Максима Горького. Гарнитур был создан в конце 1920‑х годов потомственными мастерами Степаном и Фёдором Красильниковыми специально к шестидесятилетию писателя. Подарок включал не только мебель, но и канцелярские принадлежности, посуду. Все они были отправлены Алексею Максимовичу на остров Капри, где он тогда проживал. В письме к Ф. П. Хитровскому (март 1928 года) Горький отметил, что от этих изделий «итальянцы без ума».
Несмотря на мировую славу, уникальный хохломский промысел в 1910‑е годы оказался в глубоком экономическом кризисе. Первая мировая война, неурожаи и голод в Поволжье лишили кустарей заказов. Многие красильные мастерские закрылись. В тех, что уцелели, ассортимент и качество продукции резко снизились: мастера были вынуждены изготавливать самые дешёвые сорта посуды и ложек с незатейливыми, упрощёнными узорами. О хохломской росписи 1930-х гг. Мастер Степан Красильников говорил: «Наш стиль давно уже потерян. Сейчас и наши мастера пишут так, не поймешь – не то сыр, не то мыло…».
Тем не менее, уже в 1916 году в Семенове Нижегородским земством была основана Школа художественной обработки дерева. Учебное заведение сыграло ключевую роль в сохранении и развитии традиций хохломской росписи: оно не только обучило новое поколение мастеров, но и помогло систематизировать знания о технологии и орнаментике. В послевоенное десятилетие начали формироваться кустарные артели – объединения ремесленников, стремившихся восстановить производство. На их основе в дальнейшем сложились два крупнейших художественных предприятия: «Хохломская роспись» в г. Семенове и «Хохломский художник» в с. Семино Ковернинского района Нижегородской области. Их творческим коллективам предстояло развивать традиции искусства Хохломы в новых условиях.
Но это уже совсем другая история – история возрождения, новых открытий и триумфального возвращения хохломы на отечественную и мировую сцену.
Автор статьи: Софья Дидковская, научный сотрудник отдела этнографии русского народа.
Литература:
Акты хозяйства боярина Б.И. Морозова. Ч. 2 / под общ. ред. проф. А. И. Яковлева. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1945.
Безобразов В. П. Семеновский уезд Нижегородской губернии и раскольничий мир // Русская мысль. Кн. ХІ. М., 1883.
Валеночные и деревянные изделия в Семеновском уезде //
Нижегородские губернские ведомости. 1855. №49-50.
Вихрев Е. Неведомая Хохлома // Наши достижения. 1935. № 5, 6. – Москва, 1935.
Города нашей области / Составитель Павлов А. А. – Горький, 1969.
Горький М. Полное собрание сочинений. Письма в 24 томах. Том 17. Август 1927 – май 1928. – Москва: Наука, 2014.
Нижегородские предания и легенды / составитель В. Н. Морохин. – Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1971.
Емельянова Т. И. Декоративная роспись по дереву. Золотая хохлома. М., 2001.
Зябловский Е. Ф. Землеописание Российской империи: для всех состояний. Ч. 4. – Санкт-Петербург: При Имп. Акад. наук, 1810.
Леман А. Ложки и ложкари. Впечатления и заметки // Исторический вестник. Т. 88. Апрель, май, июнь 1902 года. – Санкт-Петербург, 1902.
Нижегородская губерния по исследованиям губернского земства. Вып. II. – СПб.: Типография Министерства Путей Сообщения, 1896.
Опись делам Нижегородского наместнического правления за 1790-1797 годы // Нижегородская ученая архивная комиссия. Действия Нижегородской ученой архивной комиссии. Т. III. – Нижний Новгород, 1898.
Плотников М. А. Кустарные промыслы Нижегородской губернии. – Нижний Новгород: Типография Ройского и Душина, 1894.
Нижегородская губерния по исследованиям губернского земства. – Вып. II. – СПб.: Типография Министерства Путей Сообщения, 1896.
Погосская А. О сбыте русских кустарных изделий заграницей. Доклад А. Л. Погосской, читанный в заседание II Отделения И. В. Э. Общества 14-го апреля 1898 г. // Труды Вольного экономического общества. 1898. №5 (сентябрь – октябрь). – Санкт-Петербрг, 1898.
Реман Г. Путешествия. Макарьевская ярмонка // Северный архив. 1822. № 9.
Хитровский Ф. Мастер огневой росписи // Наши достижения. 1935. №5, 6. – Москва, 1935.