Хотя Анна неизменно выбиралась раз в год к морю, она не любила юг, вернее, тяжело переносила зной. Признавалась подругам, что чувствует себя в жару «настоящей квашней», и никакие внешние красоты не заставят ее высунуть нос из номера, где работает кондиционер.
Но Чернореченск был северным городком, и Юлька, приглашая сестру к себе в гости, напоминала, чтобы та не забыла теплые вещи, плащ и зонтик. Удивительно, но у Юльки никогда не возникало желание смотаться из этого «мокрого угла».
Анна помнила сестру в детстве – дерзкую, легкую на подъем казалось, Юлька хочет одновременно побывать везде – и все на свете увидеть…А вот поди ж ты – она прижилась в своем Чернореченске и не хотела уезжать из него даже ненадолго.
– Чем тебя околдовал этот город? – дивилась Анна.
Юлька кивала – мол, верно, околдовал. И теперь, собираясь в дорогу, Анна снова и снова просматривала в сети фотографии и карты. Ей хотелось понять…. Вот эти улицы, местами заросшие травой… Дома из потемневшего дерева… Что здесь манило Юльку?
К большому сожалению Анны добираться удобнее было поездом, чем автобусом. Поезд проходил через Чернореченск один раз в день, под вечер, и железнодорожная станция была в самом центре городка.
Автобусом же можно было приехать сюда только с несколькими пересадками – пригородными рейсами, на которые не купишь заранее билет, где обычно суета, давка и кто–нибудь непременно вызверится на собаку.
Гостиница в Чернореченске имелась всего одна, не считая сезонной турбазы в пригороде. Двухэтажная гостиница, судя по фотографиям, построена была еще в советские годы, и с тех пор мало изменилась. Называлась она «Медвежья лапа», и при ней имелось кафе с тем же названием. Забронировать номер Анне удалось без всякого труда. Она подумала, что постояльцев в «Медвежьей лапе» – раз, да и обчелся. И неудивительно. Номера тоже были – как из минувшей эпохи. Крашеные стены, металлические кровати, удобства – в конце коридора.
Анна забронировала номер через «Букинг», а потом еще позвонила в гостиницу и уточнила – не возникнет ли проблем, если она приедет с собакой? Женщина на том конце ответила ей как старой знакомой:
– Да кому же вы не помешаете? Мы рады, мы ждем…
Вечером, когда сумка была уже собрана, Анна сказала Канту:
– Ну что, друг, сорвался у нас с тобой отпуск? Вместо того, чтобы нежиться у моря, есть абрикосы и черешни – будем заниматься расследованием неизвестно чего… Но что ж делать – видел, какое нам пришло письмо?
Анна держала конверт, показывала его собаке. Она привыкла обращаться с Кантом так, как будто пес все понимал. Но сейчас Кант повел себя не как обычно. Он не внимал хозяйке, не смотрел на Анну своими умными и немного печальными глазами – но обнюхал конверт и слегка зарычал. Анна первый раз в жизни слышала, как ее собака рычит. И слегка растерялась:
– Тебе не хочется туда ехать? Мне это тоже будет трудно, поверь….
Анна не знала, заживет ли когда–нибудь ее душевная рана настолько, что она сможет ходить по местам, где ходили Юлька и мама, прикасаться к вещам, с которыми связано множество воспоминаний – и не чувствовать при этом боли?
И сейчас поездка туда, где провела свои последние дни сестра, представлялась Анне тяжелым испытанием.
Кант же смотрел на письмо, как на что–то одушевленное, и продолжал тихо рычать.
– Это ты зря, – Анна потрепала его по загривку, – Юлька была …. Она была хорошая, очень… Вы бы друг другу понравились.
…Поезд уходил поздним вечером. Ехать предстояло меньше суток. Когда Анна вошла в вагон – ее попутчики уже устроились на ночь. У Анны было нижнее место, и сначала она решила, что ошиблась купе. На одной нижней полке спал мальчик лет трех, а на другой устроилась его мать, которая, видимо, ждала столкновения с возможным попутчиком, так как сразу подняла голову и вызывающим шепотом, опустив «здравствуйте», бросила:
– Не уступлю!
– Что? – не поняла Анна.
– Мне надо смотреть за ребенком. Я не полезу наверх. Что хотите делайте – я не встану, хоть начальника поезда зовите…
Сколько раз Анне попадались статьи в интернете– против воли, специально она их никогда не открывала. Но эта война «нижнеполочников» с «верхнеполочниками» лезла буквально изо всех щелей. Даже поверхностно знакомиться с этими склоками Анне было неприятно. И вот теперь она сама оказалась... так сказать, в эпицентре.
– Но у меня собака, – попробовала нащупать почву для компромисса Анна, – Как же мне залезть наверх? Бросить ее внизу?
– А с собаками – вообще в поезд нельзя! – молодая мать, кажется, даже обрадовалась, – Вас так и так проводник высадит. А в наше купе – так тем более нельзя, у сына аллергия…
– Но зачем же вы брали билеты в вагон, где можно с животными?….
Анна почувствовала, что женщина вот–вот возвысит голос, и махнула рукой. Время – почти полночь, не раздувать же скандал, не поднимать на ноги половину вагона…
Кое–кто из знакомых назвал бы Анну «терпилой». Она еще сходила к проводникам, где выяснила – свободных мест нет, переселять ее с собакой некуда. По уставшему лицу проводницы видно было, до какой степени ей сейчас не хочется идти разбираться, ругаться с пассажиркой.
– Послушайте, – предложила она Анне последний вариант, – Сейчас сезон такой, поезда идут набитые.юю Но в соседнем вагоне, в «СВ» ….там есть в одном купе… ….Короче, там мужчина едет. Я его спрошу – если он не будет возражать….Пойдете в «СВ»?
– Думаете, он согласится? – спросила Анна с почти безнадежной интонацией.
В конце концов, люди переплачивают за «спальный вагон», чтобы ехать с комфортом и, вполне возможно, там окажется очередной собаконенавистник.
Но, к удивлению Анны, все устроилось быстро. Ее новый сосед еще не спал. Более того, он, кажется, и не собирался ложиться. Возрастом примерно ровесник Анны, он лишь кивнул, когда она вошла в сопровождении проводницы, а после продолжал смотреть в окно с видом одновременно сосредоточенным и отрешенным.
– Может, чаю? – предложила проводница.
Ей хотелось еще что–то сделать для Анны за то, что та оказалась не скандальной теткой.
– Нет–нет, спасибо, ничего не надо…, – Анна старалась как можно меньше обременять своим присутствием соседа, – Мы сейчас ляжем…
Когда проводница ушла, Анна указала Канту его место, и старый пес послушно опустился на него, а через пару минут уже чуть слышно посапывал.
– Мы вам точно не помешаем? – на всякий случай еще раз уточнила Анна.
Мужчина отвернулся от окна и посмотрел на нее. Не такими Анна представляла себе людей, регулярно покупающих билеты в спальный вагон. Скорее, ее попутчика можно было представить путешественником, из тех, кто из одной экспедиции отправляется в другую. Худощавый, дотемна загоревший, бандана на голове, на плечах легкая куртка…Внимательный взгляд…Анна подумала, что под полкой у ее попутчика, наверняка спрятана не сумка, а видавший виды рюкзак.
– Он до утра проспит тихо, – торопилась Анна, – Может только будет немного похрапывать.
Она извинялась за Канта и, наверное, в глубине души все–таки была терпилой. Но мужчина только плечом повел – мол, ерунда…
Когда Анна среди ночи проснулась, ее попутчик все так же сидел и смотрел в окно. Она сама удивилась тому, что решилась спросить:
– А вы почему не ложитесь?
За этим таилось – все ли нормально? Не плохо ли вам? И попутчик это понял. Он мог не ответить ничего, но сказал просто:
– Не спится…
– Завтра в Чернореченске мы выйдем, и тогда…
– Я тоже еду в Чернореченск.
Вот теперь он внимательно смотрел на нее, даже в темноте она чувствовала этот острый взгляд.
– А вы–то что там забыли? – спросил он.
Это прозвучало почти грубо, и Анна готова была обидеться. Сформулируй он вопрос как–нибудь иначе, она рассказала бы ему про сестру, и про то, что вовсе не собиралась в этот маленький, Богом забытый городок, если бы не странное письмо. Но на такое хамство нельзя было отвечать откровенностью, и Анна ограничилась коротким:
– По делам.
– Да бросьте! – не поверил он, – Туда не ездят просто по каким–то чертовым делам! Тем более сейчас. Разве что вы скажете, что обернетесь за пару дней.
– А, простите, вам–то – что до этого?
Те, кто знал Анну, заметили бы, что она непривычно резка, но ее попутчик не обратил на это внимание.
– Два, максимум – три дня, – сказал он, не спуская с Анны взгляд, – И чтобы после этого вас там и духу не было.
Продолжение следует