Глава 7(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
— Руководил он! — фыркнул Толик. — «Кроха, слева! Мэри, справа! Толян, не стой столбом!» А сам за ящиками прятался.
— Координировал действия группы, — поправил Папа с достоинством.
— Короче, — Толик махнул рукой, — драка была знатная. Десять «морпехов» против нас пятерых — ну, четверых с половиной, если считать командира за половину...
— Жгутиков!
— ...и мы их сделали! Мэри с Крохой работали электрошокерами — бах, бах, «морпехи» падают, дёргаются. Мы со старшиной добивали тех, кто ещё шевелился. Минуты три — и всё, тишина. Десять тел на полу, мы стоим, тяжело дышим, победили.
— «Не силой побеждаем, но верой», — негромко произнёс Капеллан.
— Ага, и электрошокерами, — добавил Толик. — Теперь у нас было достаточно «Ратников» и оружия для всех. Мы облачились, вооружились и двинули к шаттлу. Второму — тому, который остался в ангаре.
— И тут, — он снова сделал драматическую паузу, — появился Трубецкой.
Я подался вперёд.
— Ага, буквально ворвался. С остатками «морпехов» — человек двадцать, все злые, с оружием. Видимо, ему уже доложили про драку. Или лейтенант Жуковский настучал — он же убежал ещё до того, как мы с «морпехами» стали разбираться.
— Так, и как вышли из положения?
Толик посмотрел на Мэри. Та по-прежнему молчала.
— Мэри, — медленно произнёс Толик, — подошла к Трубецкому. Он орал что-то про арест, про трибунал, про то, что мы все сдохнем в карцере. А она просто подошла, взяла его за грудки и... — он изобразил короткий удар, — ...врезала. Один раз. В челюсть.
Я вспомнил синяк на лице князя. Теперь всё сходилось.
— Он заткнулся, — продолжал Толик. — Мгновенно. Стоит, глаза выпучил, а сказать ничего не может. А Мэри ему — тихо так, спокойно: «Сашка в опасности. Из-за тебя, тварь. Будешь мешать — убью».
Я ласково посмотрел на Мэри. Она чуть наклонила голову — мол, было дело.
— И вступил наш Капеллан, — Толик кивнул в сторону священника. — Доходчиво объяснил князю ситуацию. Что Ледогоров его обманывает. Что на астероиде в большинстве своём не преступники, а простые рабочие. И что если Трубецкой отдаст приказ стрелять — он станет убийцей сотен невинных людей.
— Князь не поверил сначала, — добавил Капеллан. — Но... задумался. Он не глуп, при всех его недостатках. И когда я спросил его — готов ли он взять на себя ответственность за массовое убийство гражданских, если окажется, что я прав — он замолчал.
— А «морпехи» стояли с оружием наготове, — продолжил Толик. — Мы — тоже. Все на взводе. Одно неловкое движение — и началась бы бойня. Трубецкой посередине, без брони, Мэри его держит за грудки, в другой руке — штык-нож у его горла...
— Она бы его убила, — тихо сказал Папа. — Если бы он отдал приказ стрелять. Точно убила бы.
Мэри не возразила.
— И князь это понял, — закончил Толик. — Понял, что мы не блефуем. Что нам плевать на последствия. Что для нас ты важнее собственных жизней. И он... отступил. Приказал своим опустить оружие. Дал нам улететь. Может, испугался. Может, и правда засомневался в Ледогорове, — он помолчал. — Не знаю. Но он нас отпустил.
— Теперь я всё понял, — я уже знал ответ, но хотел услышать.
— Да, а дальше мы сели в шаттл и полетели тебя спасать, — просто сказал Толик. — Остальное ты видел собственными глазами.
Тишина. Я смотрел на своих друзей — на Толика с его вечной улыбкой, на мрачного Папу, на спокойного Капеллана, на молчаливых Мэри и Кроху — и чувствовал, как что-то тёплое разливается в моей груди.
Они рисковали всем. Своими жизнями, своим будущим — тем немногим, что у них осталось. Ради меня. Ради того, кого знали всего несколько недель. Напали на «морпехов», угрожали командиру корабля, угнали шаттл — всё это тянуло на вечную каторгу без суда и следствия.
И они сделали это не задумываясь.
— Спасибо, ребята, — сказал я. Слово прозвучало недостаточно, ничтожно мало для того, что они совершили. — Я... я не знаю, как...
— Да ладно, братан, — отмахнулся Толик. — Ты бы для нас то же самое сделал.
— Сделал бы, — подтвердил я. — Обязательно.
— Ну вот, — он улыбнулся. — Мы же — штрафбат. Мы своих не бросаем.
— Какого хрена? — нахмурился тоже несколько смущенный Папа. — Чё ты придумываешь поговорки, которых не существует!
— «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих», — негромко подытожил Капеллан.
Кроха поднял голову от опустевшего рациона и кивнул. Это было, пожалуй, самое красноречивое его высказывание за весь вечер.
Я встал, расправил плечи. Усталость никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — решимость, может быть. Или надежда.
— Вы помните, что я вам обещал? — сказал я, оглядывая своих друзей. — Когда всё это закончится — суды, разбирательства, вся эта бюрократическая возня — я вытащу вас из штрафбата. Всех. Мне плевать, сколько это будет стоить и кому придётся дать взятку. Вы заслужили свободу. И я сделаю всё, чтобы вы её получили.
Толик присвистнул:
— Ого! И что, ты отзываешь свое обещание?
— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Теперь я вам в этом клянусь. Вы рискнули жизнями ради меня. Теперь моя очередь сделать то же самое для вас.
Папа смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул — коротко, но с уважением:
— Может, и выйдет из тебя толк, мажорчик.
Мэри чуть заметно улыбнулась. Кроха поднял большой палец. Капеллан перекрестил меня — молча, но я почувствовал тепло этого жеста.
А Толик расхохотался и хлопнул меня по плечу:
— Ну, Сашка! Вот это я понимаю — план! Давай, вытаскивай нас! А мы пока будем дальше влипать в неприятности — чтоб тебе скучно не было!
Я рассмеялся вместе с ним. Впервые за эти бесконечные сутки — по-настоящему, от души.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.