Артём сидел в своей съёмной квартире и неотрывно смотрел в окно. За стеклом моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы. Он всё ещё не мог понять, почему Маша ушла от него. Причину, конечно, он знал... тот злополучный вечер, когда всё пошло не так.
Они с Машей жили вместе уже второй год, но официально отношения не оформляли. Артём считал, что спешить некуда: ему всего двадцать четыре года, карьера только начинала складываться. Он работал в небольшой IT‑компании младшим разработчиком, платили не слишком много, но перспективы были. Артём мечтал дорасти до ведущего специалиста, взять пару крупных проектов, почувствовать себя уверенно. А потом уже думать о семье, детях, свадьбе.
Маша, казалось, была с этим согласна или просто не поднимала тему всерьёз. Она работала администратором в салоне красоты неподалёку, любила свою работу, коллег, клиентов. Иногда, правда, Артём замечал, как она задумчиво смотрит на свадебные журналы в киосках или замирает перед витринами с обручальными кольцами. Но когда он спрашивал: «Что-то не так?», Маша улыбалась и отвечала: «Всё хорошо. Просто задумалась».
В тот вечер он пришёл с работы уставший. День выдался адским: дедлайн по проекту сдвинули на два дня раньше, пришлось срочно переделывать код, исправлять баги, спорить с дизайнерами. Ноги гудели после долгого дня, голова была забита рабочими проблемами, а в кармане куртки лежала единственная шоколадка, Маша как‑то ухитрилась засунуть её туда утром, чтобы «поддержать любимого».
Ещё не успев раздеться, Артём услышал голос с кухни:
— Когда свадьбу будем играть? — это была Галина Павловна, мать Маши.
Он замер в прихожей, пытаясь собраться с мыслями. В груди что‑то неприятно сжалось.
— Какая свадьба, простите? Мне всего двадцать четыре года, да и с работой не так гладко, — устало ответил он.
— Понятно, — голос Галины Павловны стал жёстче. — Ты хочешь обрюхатить мою дочь, а потом бросить её?
Артём почувствовал, как кровь прилила к лицу.
— Вы что такое говорите? Я люблю Машу, о детях мы даже не задумывались!
— Да, верю, — с сарказмом произнесла Галина Павловна. — А ты не знаешь, что беременность может наступить неожиданно?
— Вот когда Маша будет беременной, тогда и будем решать, что делать, — твёрдо сказал Артём.
И в его адрес полетели обвинительные фразы: он удобно пристроился, живёт за счёт её дочери, а Маша тут домработница: готовит, убирает, стирает, а он только деньги в дом приносит, да и то немного.
— Вы не правы, — попытался возразить Артём. — Мы всё делим пополам. И Маша сама решила, что пока будет больше заниматься бытом, ей так комфортнее.
— Комфортнее ей, — фыркнула Галина Павловна. — Потому что ты не даёшь ей возможности развиваться! Запер в четырёх стенах, а сам строишь из себя взрослого мужчину.
Артём сжал кулаки. Ему хотелось сказать что‑то резкое, но он сдержался. Вместо этого он тихо, но твёрдо произнёс:
— Освободите, пожалуйста, нашу квартиру. И запомните: штамп в паспорте не главное. Главное, как люди относятся друг к другу.
Галина Павловна резко поднялась и крикнула дочери:
— А ты подумай, нужен ли тебе такой человек, который всё оставляет на потом!
Она ушла, громко хлопнув дверью. В квартире повисла тяжёлая тишина.
Артём подошёл к Маше, обнял, поцеловал и спросил:
— Ты на меня не сердишься?
— Конечно, нет, я люблю тебя, — ответила Маша, прижавшись к нему. — Мама просто… она всегда такая. Думает, что знает лучше всех.
— Может, мне всё‑таки стоит поговорить с ней ещё раз? Объяснить…
— Не надо, — Маша покачала головой. — Она не услышит. Давай просто забудем.
Тот вечер закончился сказочной ночью. Они включили старый фильм, закутались в плед, ели пиццу, которую Артём успел заказать, и смеялись над глупыми шутками. Потом перешли в спальню, где всё было нежно, трепетно, по‑особенному. Они не строили планов, просто наслаждались моментом, забыв обо всех проблемах.
Утром Артём проснулся первым. Маша ещё спала, её волосы разметались по подушке, лицо было расслабленным, умиротворённым. Он осторожно провёл пальцем по её щеке, улыбнулся. В тот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Он тихо встал, чтобы не разбудить её, и пошёл на кухню. Поставил чайник, достал из холодильника сыр и колбасу, начал делать бутерброды. За окном всё ещё шёл дождь, но теперь он казался не таким унылым. Возможно, это был знак: после непогоды всегда наступает ясное небо.
Артём вернулся в комнату с подносом, на котором дымился чай и лежали бутерброды с вареньем, Маша обожала такое на завтрак. Она как раз просыпалась, потягивалась и улыбалась ему.
— Доброе утро, — сказала она. — Знаешь, мне приснилось, что мы с тобой путешествуем по Италии. Гуляем по Риму, едим пасту, пьём вино…
— Звучит неплохо, — рассмеялся Артём. — Может, в следующем году? Если проект выгорит, я смогу взять отпуск.
— Договорились, — она села, обхватила чашку руками и посмотрела на него. — Тёма, а ты правда не против когда‑нибудь… ну, официально?
Он на секунду замер, но тут же ответил:
— Конечно, не против. Просто хочу, чтобы всё было правильно. Чтобы я мог дать тебе то, чего ты заслуживаешь.
А сейчас ему казалось, что все это было во сне. Наяву такое не может случиться.
Прошло три дня. Артём возвращался с работы и набирал номер Маши в сотый раз, телефон был отключён. В груди нарастала тревога, в голове крутились десятки вопросов, на которые не находилось ответов. Он пытался вспомнить, не сказал ли чего‑то обидного, не повёл ли себя как‑то неправильно после ухода Галины Павловны. Но нет, тот вечер закончился прекрасно, Маша улыбалась, обнимала его, шептала, что всё будет хорошо…
Он пришёл к дому, где жила Галина Павловна, надеясь увидеть Машу хотя бы издалека. Поднялся на третий этаж, нажал на звонок. Дверь открыла сама Галина Павловна. Её лицо, обычно и без того строгое, теперь казалось высеченным из камня.
— Маша не желает тебя видеть, — отрезала она, не давая Артёму сказать ни слова.
— Но… можно хотя бы с ней поговорить? — с трудом выдавил он. — Я не понимаю, что происходит.
— Происходит то, что должно было произойти давно, — холодно ответила Галина Павловна. — Ты получил свой урок. Теперь иди.
Дверь захлопнулась перед его носом. Артём стоял на лестничной клетке, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и непонимания. Он спустился вниз, вышел на улицу и остановился у скамейки под старым клёном. Дождь, который начался ещё утром, теперь лил вовсю, промочив его куртку насквозь, но он не замечал этого.
На следующий день Артём снова пришёл к дому Галины Павловны после работы. На этот раз он решил дождаться Машу во дворе. Он ходил туда‑сюда, поглядывая на подъезд, прячась под козырьком подъезда, когда начинался особенно сильный дождь. Час, второй… Наконец, дверь подъезда открылась, и вышла Маша. Она была в своём любимом сером пальто, капюшон натянут на голову, глаза опущены.
— Маша! — Артём бросился к ней.
Она вздрогнула, подняла глаза и тут же отшатнулась.
— Тёма… не надо, — тихо сказала она.
— Что случилось? Почему ты не отвечаешь на звонки?
— Мама… она сказала, что так будет лучше, — Маша отвела взгляд. — Что нам нужно время подумать.
— Подумать о чём? Мы же всё обсудили!
— Я не могу сейчас говорить, — она сделала шаг назад. — Прости.
И она быстро пошла прочь, почти побежала к остановке. Артём остался стоять под дождём, чувствуя, как что‑то внутри него рушится.
Ситуация оказалась сложнее, чем он думал. Галина Павловна буквально заставила дочь вернуться домой. Угрозы лишиться финансовой поддержки и помощи звучали всё чаще: «Мужиков много, а мать одна». Она заставила Машу взять отпуск на неделю в счёт очередного, заперла в четырёх стенах, чтобы та даже нос на улицу не показывала.
— Будешь сидеть до тех пор, пока твой Артём не придёт и не попросит твоей руки у меня, — твёрдо заявила Галина Павловна.
Маша переживала. Она пыталась поговорить с матерью, объяснить, что любит Артёма и хочет быть только с ним, но Галина Павловна оставалась непреклонной.
— Ты ещё молодая, глупая, — говорила она за завтраком, размешивая сахар в чашке с кофе. — Думаешь, он на тебе женится? Да он и не собирается. Ему удобно: дом, еда, уход, а обязательств никаких.
— Мам, это не так! — возражала Маша. — Мы просто хотим сначала встать на ноги.
— На ноги? Да он в свои двадцать четыре даже квартиру снять нормально не может! Живёт в какой‑то конуре, а ты там прислуживаешь. Нет, дочка, я не позволю тебе загубить свою жизнь.
Однажды Маша случайно услышала, как мать говорит по телефону со своей подругой Надей:
— Разумеется, приходите вместе с Матвеем, — голос Галины Павловны звучал радостно и оживлённо. — Мы их сведем. И свадьбу им такую забабахаем, что весь город содрогнётся.
Сердце Маши упало. Она замерла у двери, боясь пошевелиться.
— Но, мама, я не хочу… — попыталась она возразить, когда Галина Павловна закончила разговор.
— Не перебивай! — резко оборвала её мать. — Матвей — прекрасный парень. У него своя машина, работа в банке, родители обеспеченные. Не то что твой Артём.
— Я выйду замуж только за Артёма! — воскликнула Маша, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
— Да он уже давно нашёл себе бабу, а ты тут слёзы проливаешь, — махнула рукой Галина Павловна. — И хватит об этом. Завтра Надя с Матвеем придут в гости. Ты будешь вежливой и приветливой, поняла?
Маша ушла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать, обхватив колени руками. В голове крутились мысли: как связаться с Артёмом? Как объяснить ему, что она не виновата? Как вырваться из этой ловушки?
Телефон был под запретом, Галина Павловна забрала его «для её же блага». Окна выходили во двор, но прыгать с третьего этажа было слишком опасно. Оставалось только ждать и надеяться на чудо.
Вечером того же дня Маша сидела у окна, глядя, как капли дождя стекают по стеклу. Вспоминала, как они с Артёмом гуляли под таким же дождём месяц назад, смеялись, целовались под козырьком остановки. Тогда всё казалось таким простым и ясным…
В дверь постучали.
— Входи, — глухо сказала Маша.
Вошла Галина Павловна с подносом.
— Поужинай. Завтра важный день, нужно быть в форме.
— Мам, пожалуйста… — Маша подняла на неё глаза. — Давай поговорим нормально. Я люблю Артёма. Я хочу быть с ним.
Галина Павловна вздохнула, поставила поднос на тумбочку и села рядом.
— Дочка, я же хочу тебе добра. Думаешь, я не вижу, как ты страдаешь? Он не ценит тебя. Не уважает. Не готов взять на себя ответственность. А Матвей…
— Я не люблю Матвея, — тихо, но твёрдо сказала Маша. — И никогда не полюблю.
— Время лечит, — отрезала Галина Павловна. — Завтра увидишь — Матвей очень милый парень. И он точно знает, чего хочет от жизни.
Она встала и вышла, оставив Машу одну с остывающим ужином. Маша посмотрела на поднос: котлеты, картофельное пюре, салат. Всё, как она любит. Но есть не хотелось.
Вечером того дня в доме Галины Павловны царила непривычная суета. Галина Павловна хлопотала на кухне, расставляла тарелки, проверяла, достаточно ли охлаждено вино. На столе уже красовался салат «Цезарь», запечённая курица и фирменный пирог с яблоками — всё для того, чтобы произвести наилучшее впечатление на гостей.
— Дочка, иди приведи себя в порядок, — крикнула Галина Павловна из кухни. — Надя с Матвеем скоро будут.
Маша сидела у окна в своей комнате, обхватив колени руками. Она слышала мамины приготовления, но не шевелилась. В голове крутились мысли о Артёме: где он сейчас? Что думает? Верит ли, что она действительно не хочет с ним общаться?
В это время в комнату вошла Галина Павловна, окинула дочь критическим взглядом:
— Ты выглядишь так, будто на похороны собралась. Расчеши волосы, надень то голубое платье, оно тебе очень идёт. И улыбнись хоть немного!
— Мам, я не хочу этого, — тихо сказала Маша. — Я не могу притворяться, что мне нравится Матвей.
— А ты постарайся, — отрезала Галина Павловна. — Матвей — прекрасный парень. У него стабильная работа, своя машина, родители обеспеченные. Не то что твой Артём.
— Я люблю Артёма, — упрямо повторила Маша.
— Любовь, дочка, это хорошо, но на одной любви семью не построишь, — назидательно произнесла Галина Павловна. — Вот увидишь, Матвей — это твой шанс на нормальную жизнь.
Она вышла, оставив Машу одну. Та медленно поднялась, подошла к шкафу и достала голубое платье. В зеркале отразилась бледная девушка с покрасневшими от слёз глазами. Маша вздохнула и начала переодеваться.
Через полчаса в дверь позвонили. Галина Павловна бросилась открывать. На пороге стояли Надя и Матвей.
— Добро пожаловать, дорогие! — радостно воскликнула хозяйка дома. — Проходите, проходите!
Матвей оказался высоким молодым человеком с дружелюбной улыбкой. Он поздоровался со всеми, передал Галине Павловне букет цветов и коробку конфет.
— Очень приятно познакомиться, — вежливо сказал он Маше.
Та кивнула, выдавив из себя улыбку. Вечер начался. Разговор шёл ни о чём: погода, новости, общие знакомые. Галина Павловна и Надя оживлённо болтали, время от времени поглядывая на молодых людей.
— Матвей, может, вы с Машей выйдете на балкон, подышите свежим воздухом? — предложила Галина Павловна. — А мы тут пока чай приготовим.
— Отличная идея, — согласился Матвей. — Пойдёмте, Маша?
Они вышли на балкон. Вечер был прохладным, но приятным. Где‑то вдалеке слышался шум города, а здесь, на третьем этаже, было тихо и спокойно.
— Простите за этот спектакль, — тихо сказал Матвей, глядя вдаль. — Моя мама тоже считает, что я должен жениться на ком‑то «подходящем».
— У вас тоже есть любимая? — догадалась Маша.
— Да, — кивнул Матвей. — Её зовут Лена. Она художница, рисует потрясающие картины. Но маме она не нравится, «нестабильная профессия», видите ли.
— И что вы будете делать?
— Не знаю, — Матвей пожал плечами. — Но точно не женюсь на ком‑то по маминому выбору.
Маша почувствовала, как в груди зарождается надежда.
— Матвей, а вы могли бы мне помочь? — спросила она. — Мне нужно связаться с Артёмом. Моя мама забрала телефон, не пускает меня из дома…
— Расскажите, что нужно сделать, — сразу отозвался Матвей.
И они начали строить план.
— Завтра я приглашу вас на свидание, — предложил Матвей. — Скажу маме, что мы хотим погулять по городу. А на самом деле отвезу вас к Артёму. Вы сможете уехать вместе.
— Но ваша мама…
— Скажу, что вы передумали. Что я вам не понравился. Это будет выглядеть естественно, вы весь вечер были такой грустной.
— Спасибо, — прошептала Маша, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Вы настоящий друг.
— Главное, будьте счастливы, — улыбнулся Матвей. — И пусть у вас всё получится.
Они вернулись в комнату. Галина Павловна вопросительно посмотрела на них.
— Мы решили завтра встретиться и погулять по городу, — бодро объявил Матвей. — Если вы не против, Галина Павловна?
— Конечно, конечно! — обрадовалась та. — Это отличная идея!
Маша выдавила из себя улыбку, стараясь не выдать волнения. Внутри всё трепетало от смеси страха и надежды. Получится ли их план? Сможет ли она наконец вырваться из этой ловушки и быть с Артёмом?
На следующий день всё шло по плану. Матвей заехал за Машей в десять утра. Галина Павловна сияла:
— Смотри, дочка, какой замечательный молодой человек! — напутствовала она. — Веди себя прилично, будь вежливой.
— Хорошо, мама, — кивнула Маша, стараясь не встречаться с ней взглядом.
Они сели в машину Матвея. Как только дом остался позади, Маша вздохнула с облегчением.
— Куда едем? — спросил Матвей.
— Артём живёт на улице Ленина, дом 25, квартира 12, — быстро сказала Маша. — Надеюсь, он дома…
Машина мчалась по улицам города. Маша смотрела в окно, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Вот знакомый район, вот дом… Матвей припарковался у подъезда.
— Удачи вам, — сказал он. — И передайте Артёму, что он счастливчик.
— Спасибо вам ещё раз, — Маша обняла его. — Я никогда этого не забуду.
Она выбежала из машины и бросилась к подъезду. Нажала на звонок, затаив дыхание. Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Артём. Он выглядел уставшим, но когда увидел Машу, его глаза расширились от удивления и радости.
— Маша? — прошептал он. — Ты… ты здесь?
— Тёма, — она бросилась в его объятия. — Прости меня. Прости за всё. Я так скучала…
— Тише, тише, — он гладил её по волосам. — Всё хорошо. Главное, ты здесь.
Они стояли, обнявшись, не замечая ничего вокруг. Где‑то далеко осталась Галина Павловна со своими планами, тетя Надя с Матвеем, весь этот мир, который пытался их разлучить. Сейчас были только они двое и их любовь, которая оказалась сильнее всех преград.
— Нам нужно уезжать, — сказала Маша, немного отстранившись. — Мама не остановится. Она будет искать меня, давить на тебя…
— Я уже всё решил, — твёрдо сказал Артём. — У меня есть друг в другом городе. Он предложил работу и место, где можно пожить первое время. Мы уедем сегодня же.
— Сегодня? — Маша почувствовала, как внутри разливается тепло. — Да, сегодня. Прямо сейчас.
Утром Галина Павловна получила SMS:
«Мы с Артёмом уезжаем в другой город. Прости, мама, но я счастлива с ним. Люблю тебя, но хочу жить своей жизнью».
Телефон матери оказался заблокированным. Галина Павловна застыла с телефоном в руке, не в силах поверить в происходящее. Её планы рухнули в одно мгновение. Она опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё холодеет. В голове крутились мысли: «Как она могла? После всего, что я для неё сделала…»
Галина Павловна машинально положила телефон на стол и огляделась. На столе ещё стояли чашки после вчерашнего чаепития с Надей и Матвеем, рядом лежал недоеденный пирог. Всё выглядело так, будто ничего не произошло, но дочь исчезла.
Она схватила трубку стационарного телефона и набрала номер Нади.
— Надя, ты слышала? Они сбежали! — голос Галины Павловны дрожал от возмущения.
— Кто? — сонно переспросила Надя.
— Маша с этим… Артёмом. Уехали куда‑то, даже не попрощались!
— Ох, Галя… — вздохнула Надя. — Может, это и к лучшему?
— К лучшему? — Галина Павловна почти кричала. — Да ты понимаешь, что она упускает своё счастье? Матвей такой парень... стабильный, надёжный…
— Галя, — мягко перебила Надя, — может, счастье — это когда с любимым человеком, а не по расчёту?
Галина Павловна бросила трубку, не дослушав. В груди клокотала обида. Она не могла принять, что её планы, её забота оказались не нужны дочери.
Тем временем Артём и Маша уже были в поезде, направляясь в другой город. Они сидели рядом, держась за руки, и смотрели в окно. За стеклом мелькали деревья, поля, небольшие станции, всё дальше от прошлого, всё ближе к новой жизни.
— Прости, что я так долго не решался, — тихо сказал Артём, поглаживая пальцы Маши. — Я боялся, что не смогу дать тебе всё, что ты заслуживаешь.
— Главное, что мы вместе, — улыбнулась Маша. — И знаешь что? Давай всё‑таки сыграем свадьбу. Но на своих условиях.
Артём улыбнулся и поцеловал её:
— Да, на наших условиях.
Он достал из рюкзака блокнот и ручку:
— Давай составим план. Первое: найти жильё. Второе: устроиться на работу. Третье…
— Третье — отпраздновать нашу свободу, — перебила Маша. — Можно просто в кафе, вдвоём. Без свидетелей, без маминых наставлений.
— Согласен, — Артём обнял её. — А потом будем двигаться дальше. У меня есть пара идей по проектам в новом городе, может, получится стартовать с чистого листа.
Маша прижалась к его плечу:
— Тёма, а ты не жалеешь?
— О чём?
— Ну… что всё так резко. Что пришлось бежать.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Лучше так, чем жить под чьим‑то давлением. Мы взрослые люди, мы имеем право решать сами.
Поезд набирал ход, увозя их всё дальше. В кармане у Артёма лежал конверт с деньгами, небольшим запасом на первое время, в рюкзаке ноутбук и пара смен одежды. У Маши только сумка с самыми необходимыми вещами и телефон, который она включила только сейчас, чтобы написать маме то самое сообщение.
Она посмотрела на экран: несколько пропущенных звонков от матери, одно сообщение от тети Нади («Маша, позвони, когда сможешь»), и самое трогательное: одно старое сообщение от Артёма, отправленное три дня назад, когда она ещё не отвечала на звонки:
«Маш, где ты? Я схожу с ума. Пожалуйста, дай знать, что с тобой всё в порядке. Я люблю тебя».
Маша почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она повернулась к Артёму:
— Знаешь, я только сейчас поняла: я устала намекать. Устала ждать, когда ты решишься. Мне казалось, что если я буду терпеливой, ты сам поймёшь. А потом мама начала давить, и я… я просто сломалась. Вернулась к ней, просила прощения, слушала «А я говорила…». И поняла, что так больше не могу.
Артём молча обнял её, прижал к себе:
— Прости меня. Я был слеп. Думал, что главное: стабильность, карьера, уверенность в завтрашнем дне. А оказалось, главное — это ты. И то, что мы чувствуем друг к другу.
— Давай больше не будем откладывать, — прошептала Маша. — Не будем ждать «подходящего момента».
— Обещаю, — серьёзно сказал Артём. — С этого дня только вперёд и вместе.
Они поцеловались, и в этот момент поезд выехал из‑за поворота, впереди открылась широкая долина, залитая утренним солнцем. Всё вокруг словно засияло новыми красками: зелёная трава, голубое небо, золотые блики на воде небольшой речки.
— Смотри, — указала Маша. — Это знак.
— Да, — улыбнулся Артём. — Новый день. Новая жизнь.
В тот же день Галина Павловна, оставшись одна, впервые за много лет почувствовала себя по‑настоящему одинокой. Она ходила по квартире, трогала вещи Маши, рассматривала её фотографии на стене. В какой‑то момент она села за стол, достала лист бумаги и начала писать:
«Маша, дочка. Я хотела как лучше. Правда. Мне казалось, что я знаю, что для тебя правильно. Но, видимо, я ошиблась. Прости меня за давление, за ультиматумы, за то, что не слышала тебя. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Где бы ты ни была. Позвони мне, когда будешь готова. Мама».
Она сложила письмо, положила в конверт и отложила в сторону. Возможно, когда‑нибудь она его отправит. А пока… пока нужно научиться уважать выбор дочери.
Артём и Маша тем временем приехали в новый город. Они сняли небольшую квартиру на окраине. В первый же вечер они распаковали вещи, заказали пиццу и сели на полу у окна, глядя на огни вечернего города.
— Ну что, — сказал Артём, поднимая стакан с газировкой, — за нас?
— За нас, — улыбнулась Маша и чокнулась с ним своим стаканом.
И в этот момент они оба поняли: всё только начинается.