- Антонина Ивановна, вы бы палку-то убрали. Ветку сломаете.
Вера стояла у крыльца, вытирая мокрые руки кухонным полотенцем. По ту сторону забора рабицы соседка, тяжело дыша, орудовала длинной алюминиевой палкой с примотанным на конце проволочным крючком. Крючок цеплял тяжелую, усыпанную крупными краснобокими плодами ветку сортовой яблони и с силой тянул ее вниз, перегибая через забор.
- Ой, Вера, напугала! - Антонина Ивановна даже не обернулась, только перехватила свой инструмент поудобнее. - Да что ей сделается, ветке твоей. Гнется же.
- Она гнется до поры до времени. Отпустите, я говорю. Вы мне дерево портите.
Крючок сорвался, ветка резко спружинила вверх, стряхнув на землю два недозревших яблока. Антонина Ивановна недовольно цокнула языком, оперлась на палку и посмотрела на Веру через сетку. Лицо у соседки было красное от натуги, но глаза смотрели цепко и уверенно.
- Чего ты раскипятилась? Подумаешь, немного яблок взяла. У тебя эти ветки на мой участок свешиваются, тень мне на грядки дают. Имею полное право компенсацию брать.
- Тень от этих веток падает на вашу компостную кучу, Антонина Ивановна. Там грядок нет и сроду не было. А яблоки вы чужие рвете которые на моей стороне.
- Ой, какие мы собственники! - соседка картинно всплеснула руками, отчего палка стукнула по столбу забора. - Чужие яблоки! Да у тебя этого добра девать некуда, ветки до земли висят. Не жадничай, Вера. Тебе все равно столько не съесть, сгниет половина. А у меня пенсия маленькая, мне на базар ходить дорого.
Вера молча смотрела на соседку. Внутри медленно поднималось глухое раздражение, которое она привыкла гасить годами.
- Если вам нужны яблоки, вы могли бы просто попросить. Я бы сама вам набрала корзинку. Но тянуть ветки крючком вглубь своего участка и обирать лучшие плоды - это воровство.
- Воровство! Ишь какое слово выискала! - лицо Антонины Ивановны пошло пятнами. - Подавись ты своими яблоками, раз такая куркулиха!
Она развернулась и пошла к своему дому, громко шаркая галошами по дорожке. Палку она потащила за собой.
Вера подошла к забору. Ветка «Мельбы», которую так безжалостно тянули вниз, выглядела неестественно изогнутой. Кора в одном месте треснула. Вера осторожно провела пальцами по надрыву. Дерево было жалко. Этот сад они сажали еще с мужем, пятнадцать лет назад. Покупали саженцы в питомнике, укутывали, лечили от парши. Мужа не стало пять лет назад, и сад остался единственной отдушиной. Пенсия у Веры была действительно небольшой, и эти яблоки были не просто хобби. Часть она сушила, часть пускала на варенье для внуков, а самые крепкие, поздние сорта - продавала по осени дачникам, которые возвращались в город. Эти деньги помогали оплатить взносы в снт за дачу.
Она вернулась в дом. На кухне было тихо. Поставила чайник на плиту, достала чашку. Руки немного дрожали от неприятного разговора. Вера села на табуретку, глядя в окно. За окном темнел ее сад.
***
Конфликты с Антониной Ивановной начались не сегодня. Соседка всегда считала, что ей все должны. То лопату возьмет на день и не возвращает месяц, пока сама не пойдешь требовать. То сорняки со своих грядок бросает прямо под забор, на Верину сторону. Но в этом году она превзошла саму себя. Урожай яблок выдался небывалым. Ветки действительно потяжелели, и некоторые, растущие с краю, немного перевесились за линию забора. По закону, все, что висит над чужим участком, можно спилить. Но Антонина Ивановна пилить ничего не стала. Она стала собирать. Сначала просто срывала то, до чего могла дотянуться рукой. Вера видела это, но молчала - из-за пары яблок ругаться не хотелось. Но безнаказанность рождает наглость. Вскоре соседка смастерила эту свою телескопическую конструкцию и начала цеплять ветки, которые находились далеко за пределами ее участка, подтягивая их к себе и методично обрывая.
Чайник закипел. Вера налила кипяток в кружку с пакетиком заварки, бросила кубик сахара. Тихо помешала ложкой.
Вечером позвонила дочь. Вера не хотела рассказывать про соседку, но слово за слово, и пожаловалась.
- Мам, ну чего ты нервы себе треплешь? - голос дочери в трубке звучал устало. - Ну пусть подавится она этими яблоками. У тебя же давление, зачем тебе эти скандалы?
- Лена, она ветки ломает. Она сегодня крючком так тянула, что кора лопнула. Это же живое дерево. И потом, почему я должна терпеть, когда у меня в открытую с участка тащат?
- Мам, это просто яблоки. Господи, хочешь, я тебе денег переведу, чтобы ты из-за них не расстраивалась? Просто не обращай внимания. Будь умнее.
Вера положила телефон на стол. «Будь умнее». Как часто это говорят те, кому просто не хочется вникать в чужую проблему. Быть умнее в понимании окружающих означало молча проглотить обиду и позволить наглости торжествовать.
***
На следующий день Вера вышла в сад рано утром. Трава была мокрой от росы. Она подошла к забору и остановилась. Ветка «Мельбы», которую вчера мучила соседка, была сломана. Она неестественно висела, держась на одной коре, листья на ней уже начали вянуть. Под веткой, на стороне Антонины Ивановны, было чисто. Ни одного упавшего яблока. Значит, ночью или рано утром соседка вышла, доломала ветку, обобрала плоды, а саму ветку просто бросила болтаться.
Вера сходила в сарай за секатором и садовым варом. Аккуратно спилила сломанную часть, замазала рану густой липкой массой. В груди было тяжело и пусто. Дело было не в килограмме яблок. Дело было в беспросветном, уверенном хамстве, которое ломало чужой труд и считало себя правым.
***
В субботу к Антонине Ивановне приехал сын на джипе. Привез продукты, стал жарить шашлыки. Вера, увидев его через забор, решила подойти. Сын был взрослым мужчиной, казался адекватным.
- Игорь, здравствуйте, - позвала Вера, подойдя к рабице.
Мужчина нехотя оторвался от мангала.
- Здрасьте, теть Вер.
- Игорь, вы бы поговорили с матерью. Она мне деревья ломает. Тянет ветки крючком через забор, яблоки обирает. Вчера вот сук сломала на сортовой яблоне. Я ей говорю, она хамит.
Игорь вздохнул, вытер руки о штаны. Лицо его выражало крайнюю степень скуки.
- Теть Вер, ну вы же знаете маму. Ей заняться нечем, вот она и развлекается. Ну что я ей, по рукам бить буду? Вы тоже поймите, старый человек. Жалко вам яблок этих, что ли?
- Мне дерева жалко. И яблоки это мои.
- Слушайте, ну давайте я вам пятьсот рублей дам, и закроем тему? - он потянулся к заднему карману джинсов.
- Не нужны мне твои деньги, - тихо сказала Вера. - Ты просто скажи ей, чтобы к чужому забору не подходила.
- Да ладно вам, бабские разборки устраивать, - Игорь отвернулся к мангалу. - Разберетесь как-нибудь.
Вера молча пошла к дому. В воздухе пахло жареным мясом и дымом. На душе было тошно. Никому нет дела. Семья соседки покрывает ее наглость, оправдывая возрастом, собственная дочь советует закрыть глаза.
***
Прошла неделя. Яблоки начали наливаться цветом, готовясь к осеннему сбору. Вера старалась меньше выходить в ту часть сада, чтобы не видеть соседку. Но звуки говорили сами за себя. Каждое утро, часов в семь, со стороны забора доносился характерный шорох листьев, легкий треск веток и стук падающих в пластиковое ведро плодов. Антонина Ивановна методично обчищала все, до чего могла дотянуться своим крючком.
В среду Вера поехала в райцентр, в хозяйственный магазин - нужно было купить пленку для парника. Проходя мимо стеллажей с садовыми химикатами, она остановилась. Взгляд зацепился за пластиковые флаконы с яркими этикетками: средства от тли, от колорадского жука, от медведки. И тут она увидела небольшой серый флакон. «Препарат для защиты стволов от зайцев и грызунов». Вера взяла флакон в руки и начала читать инструкцию на обратной стороне.
«Абсолютно безопасен для растений и человека. Не токсичен. Действующее вещество - битрекс (самое горькое вещество в мире) и экстракты полыни. Наносится на кору и нижние ветви для отпугивания животных. Обладает невыносимо горьким вкусом, который сохраняется до двух месяцев даже после дождей. При попытке сгрызть кору животное испытывает сильное отвращение и больше не подходит к дереву».
Вера перечитала текст дважды. «Безопасен для человека. Невыносимо горький вкус».
Она посмотрела на ценник. Триста рублей. Положила флакон в корзину.
Вечером того же дня, когда стемнело, Вера вышла в сад. В окнах соседки горел свет - Антонина Ивановна смотрела свой любимый сериал. Вера надела старые резиновые перчатки. Развела препарат в пульверизаторе строго по инструкции. Жидкость слегка пахла полынью, запах был резковатый, но быстро выветривался.
Вера подошла к забору. Она не стала опрыскивать все дерево. Выбрала только те ветки, которые свешивались ближе всего к рабице, те самые, до которых так любила дотягиваться Антонина Ивановна со своим крючком. Вера тщательно опрыскала каждое яблоко на этих ветках, каждый лист. Раствор ложился невидимой пленкой. Она методично обработала все доступные для соседки плоды. Те яблоки, что росли выше и дальше, остались нетронутыми.
Закончив, Вера сняла перчатки, вымыла руки с мылом и легла спать. Спала она на удивление спокойно.
***
Наступил сентябрь. Пора сбора урожая. Вера начала потихоньку снимать яблоки в глубине сада, сортировать их по ящикам, прокладывая газетами. Со стороны Антонины Ивановны тоже кипела работа. Вера через листву видела, как соседка деловито снует по своему участку с тазами и ведрами. На заборе у нее сушились стеклянные банки.
В один из дней Вера сидела на крыльце, перебирая чеснок. Было тепло, светило осеннее солнце. Из летней кухни соседки тянуло сладковатым запахом варева. Антонина Ивановна закрывала компоты.
Вера слышала, как брякают крышки, как льется вода. Потом хлопнула дверь летней кухни. Послышались тяжелые шаги.
А потом раздался звук, от которого Вера замерла.
Сначала это был громкий, клокочущий кашель. Затем звук интенсивного плевка.
- Тьфу! Тьфу ты пропасть! - голос Антонины Ивановны сорвался на хрип.
Послышался грохот падающей железной миски.
- Тьфу! Воды!
Вера отложила головку чеснока на газету. Встала, отряхнула фартук и не спеша подошла к забору.
На соседнем участке творилось странное действо. Антонина Ивановна стояла возле летней кухни, согнувшись пополам, и судорожно полоскала рот водой из шланга. Лицо у нее было багровым, глаза слезились. Выплюнув очередную порцию воды, она подняла голову и увидела Веру.
- Ты! - хрипло закричала соседка, тяжело дыша. - Ты что с яблоками сделала, ненормальная?!
- А что с ними не так, Антонина Ивановна? - спокойно спросила Вера, сложив руки на груди.
- Они горькие! Как желчь! У меня весь рот жжет! Я таз компота сварила, два килограмма сахара вбухала! Пробовать стала - чуть не вывернуло всю! Ты их отравила, змея!
Вера смотрела на покрасневшее, злое лицо соседки. Никакого страха не было. Было только спокойное, холодное понимание своей правоты.
- Я их не травила, Антонина Ивановна. Яблоки экологически чистые. Просто я их от грызунов обработала. Специальным составом. Безопасным для здоровья, но очень-очень горьким. Зайцы, знаете ли, кору повадились грызть. И другие вредители тоже.
- Какие зайцы в поселке?! - взвизгнула соседка, вытирая мокрый подбородок рукавом кофты. - Ты это нарочно! Ты знала, что я их возьму!
- Я знала, что это мои яблоки. И росли они на моей территории. Я имею право обрабатывать свой сад чем угодно. Я же не виновата, что вы опять со своей палкой через забор полезли и чужое взяли.
- Я на тебя в полицию заявлю! За отравление!
- Заявляйте, - Вера пожала плечами. - Инструкция от препарата у меня есть. Там черным по белому написано: не токсично. Угрозы жизни нет. Зато полиции придется объяснить, как обработанные яблоки с моего участка оказались в вашей кастрюле. Я-то вам их не давала.
Антонина Ивановна открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. Она только судорожно сглотнула и снова скривилась от горечи, которая, судя по всему, намертво въелась в рецепторы.
- Сахар жалко, - добавила Вера ровным голосом. - Два килограмма - это деньги. Но вы же сами говорили: не жадничай. Зато теперь витаминов на всю зиму хватит.
Соседка злобно зыркнула на нее, развернулась и, прихрамывая, пошла к своей летней кухне. Вскоре оттуда послышался звук выплескиваемой на землю воды с глухим стуком вареных яблок. Таз компота отправился в помойную яму.
Вера вернулась на крыльцо. Села на деревянную ступеньку, взяла в руки недочищенный чеснок. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь легким шелестом желтеющих листьев.
Больше телескопическая палка с крючком над забором не появлялась. Оставшиеся на крайних ветках яблоки спокойно довисели до самых заморозков. Вера собрала их сама. Те, что были с горечью, она просто выбросила в компост. Дереву это не повредило, а потери были минимальными.
В конце октября, когда сад уже сбросил листву и приготовился к зиме, Вера обрезала сухие ветки. Антонина Ивановна теперь, если и выходила на свой участок, старалась держаться подальше от рабицы. При встрече отворачивалась и делала вид, что очень занята своими делами. Вера не настаивала на приветствиях. Ей было достаточно того, что ее деревья целы, а границы участка больше никто не нарушает.
Справедливость иногда имеет горький вкус. Но только для тех, кто пытается взять чужое. Для Веры этой осенью яблоки из собственного сада казались особенно сладкими.