Скрытая камера на кухне показала что творится там когда ...
Квартира пахла яблочным пирогом.
Ирина зашла с работы, скинула туфли в прихожей, прошла на кухню. Андрей стоял у плиты, помешивал что-то в кастрюле, напевал под нос мелодию, которую она не могла узнать.
— Привет, — сказала она, обнимая его со спины.
— Привет, красотка.
— Что готовишь?
— Суп. Твой любимый. С фрикадельками.
— А где мама?
— В своей комнате. Книжку читает. Сказала, не мешать.
Тамара Петровна жила с ними уже три года. После того как умер муж, она переехала из своей квартиры, потому что одной было тяжело. Ирина не возражала. Свекровь была заботливой, тихой, почти незаметной. Помогала по дому, готовила, стирала. Ирина часто ловила себя на мысли, что ей повезло — у многих подруг свекрови были монстрами, а у неё — ангел.
— Мама обещала сегодня пирог испечь, — сказал Андрей. — С яблоками.
— Ой, я же на диете.
— На какой диете? Ты и так худющая.
— Андрей, я вешу пятьдесят восемь килограммов.
— И прекрасно выглядишь.
Он повернулся, поцеловал её в лоб, и суп чуть не убежал.
— Осторожнее.
— Ах да, суп.
Они рассмеялись. Ирина села за стол, положила руки на колени и посмотрела на мужа. Какой же он был красивый. Тридцать лет, светлые волосы, добрые глаза, сильные руки. Она любила его ещё в школе, а он её не замечал. Потом встретились в институте, он узнал её, удивился, сказал: «Ты изменилась». А она ответила: «Я просто повзрослела».
Через год они поженились.
— Ир, ты чего задумалась? — спросил Андрей, ставя перед ней тарелку.
— Так, ни о чём. О том, как мы встретились.
— А помнишь, ты меня стеснялась пригласить на танец на дне рождения у Ленки?
— Я не стеснялась, я просто не хотела.
— Врёшь.
— Да, вру.
Она улыбнулась.
Суп был вкусным. Ирина съела две тарелки, потом пришла свекровь, поставила на стол пирог с яблоками — румяный, рассыпчатый, с сахарной пудрой.
— Кушайте, мои хорошие, — сказала Тамара Петровна. — Ирина, ты что-то бледная. Не высыпаешься?
— Да, последнее время плохо сплю, — призналась Ирина.
— Может, чай попьёшь? С травами. У меня есть хороший сбор, успокаивает.
— Спасибо, мама. Я попозже.
Ирина взяла кусочек пирога, откусила, прикрыла глаза от удовольствия.
— Вкусно, — сказала она.
— Ешь, ешь. Ты слишком худенькая, красивая, но худенькая, — свекровь пододвинула тарелку ближе.
Андрей взял Ирину за руку под столом, сжал.
— Что? — спросила она.
— Ничего. Просто люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Они смотрели друг на друга, улыбались, а Тамара Петровна убирала со стола посуду.
---
Прошёл год.
Ирина и Андрей мечтали о ребёнке. Обсуждали имена, покупали вещи, даже присмотрели коляску в интернет-магазине. Ирина представляла, как будет качать малыша, как он назовёт её мамой, как Андрей будет учить его кататься на велосипеде.
— Ир, а как назовём? — спросил Андрей, лёжа в постели.
— Если мальчик — Денисом.
— А если девочка?
— Аней.
— Красивые имена.
— Красивые.
Она прижалась к нему, закрыла глаза.
Через месяц она увидела на тесте две полоски.
— Андрей! — закричала она. — Андрей, иди сюда!
Он прибежал из душа, насквозь мокрый, с полотенцем на плече.
— Что? Что случилось?
— Смотри!
Она протянула тест. Он посмотрел, не понял, потом понял, потом закричал — громче, чем она.
— Беременна?
— Беременна!
— Мы будем родителями?
— Будем!
— Господи!
Он подхватил её на руки, закружил по комнате.
— Осторожно! — закричала она. — Я ещё маленькая!
— Ты самая большая женщина в моей жизни.
— Это звучит как комплимент.
— Это комплимент.
Они целовались, плакали, смеялись. В дверь постучала Тамара Петровна.
— Дети, что случилось?
— Мама, мы будем родителями! — крикнул Андрей, открывая дверь.
Свекровь замерла на секунду, потом улыбнулась.
— Поздравляю, мои хорошие. Наконец-то.
Она обняла Ирину, поцеловала в щёку.
— Я так рада. Я так рада.
— Спасибо, мама.
Свекровь ушла в свою комнату. Ирина и Андрей остались вдвоём.
— Я тебя люблю, — сказал он.
— И я тебя.
---
На шестой неделе Ирина начала чувствовать слабость.
Постоянную, липкую, такую, будто из неё вынули все силы. Она вставала утром — и уже хотела лечь. Она шла на работу — и мечтала вернуться. Она ложилась спать — и спала без снов.
— Ты чего бледная? — спросил Андрей.
— Не знаю. Может, токсикоз.
— Токсикоз — это тошнота, а не слабость.
— Организм перестраивается.
Она не волновалась. Врач сказал, что всё в порядке.
— Ирина Викторовна, анализы хорошие, — сказал врач. — Отдыхайте больше, пейте витамины.
— А слабость?
— Это нормально. Первый триместр.
Ирина успокоилась.
Тамара Петровна заметила, что она плохо выглядит, и забеспокоилась.
— Милая, ты себя плохо чувствуешь?
— Устаю быстро.
— Я тебе чаю заварю. Травяной. У меня есть хороший сбор.
— Спасибо, мама.
Слабость не проходила.
На восьмой неделе началась тянущая боль внизу живота.
Ирина лежала на диване, сжавшись в комок. Андрей пришёл с работы, увидел её, испугался.
— Ира, что с тобой?
— Не знаю. Живот болит.
— Врача вызвать?
— Не надо. Наверное, просто потянула.
Через два дня у неё открылось кровотечение.
Андрей вызвал скорую. Пока ехала машина, он держал её за руку, вытирал слёзы, говорил что-то успокаивающее. Ирина не слышала.
В больнице её увезли в реанимацию.
Андрей сидел в коридоре, смотрел на закрытую дверь. Тамара Петровна приехала через час.
— Что случилось? — спросила она.
— Не знаю. У неё кровотечение.
— О Господи...
Свекровь села рядом, взяла сына за руку.
Через два часа вышел врач.
— Вы муж?
— Да.
— Ребёнка спасти не удалось. Выкидыш на раннем сроке. Причины установить не удалось.
Андрей закрыл лицо руками.
Тамара Петровна заплакала.
— Бедная девочка, — сказала она. — Бедная, бедная.
Ирину перевели в палату.
Она лежала на койке, бледная, худая, с закрытыми глазами. Когда Андрей зашёл, она открыла их.
— Прости, — сказала она.
— За что?
— Я не смогла сохранить.
— Ты не виновата.
— Я должна была.
— Ты ничего не должна была.
Он обнял её. Она заплакала.
— У нас будут ещё дети, — сказал он. — Мы попробуем ещё.
— Мы попробуем, — повторила она.
Тамара Петровна вошла в палату, поставила на тумбочку термос.
— Я чай принесла. Травяной. Успокаивает.
— Спасибо, мама, — сказала Ирина.
Она отпила. Чай был вкусным. Да и свекровь сказала — успокаивает. Ирина выпила всю кружку.
---
Через месяц она снова забеременела.
— Две полоски, — сказала она Андрею, протягивая тест.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Ир, это чудо!
— Это чудо.
Она была осторожной. Не поднимала тяжести, больше отдыхала, пила чай свекрови — травяной, успокаивающий.
— Мам, а что за трава? — спросила она однажды.
— Сбор для молодых женщин, милая. Очень полезный.
— От чего?
— От нервов, от бессонницы, от женских болезней.
— Вкус непривычный, но я уже привыкла.
— Пей, пей. Это хорошо для женского здоровья.
Ирина пила.
На десятой неделе — снова кровотечение.
Скорая, реанимация, белые стены. Врач разводил руками.
— Иногда так бывает. Генетические аномалии, гормональные сбои. Мы проверим вас обоих.
Они проверялись. Всё было в норме.
— Необъяснимое бесплодие, — сказал врач. — Бывает. Но мы будем бороться.
Ирина вышла из кабинета, села на скамейку в коридоре, закрыла лицо руками.
— За что? — прошептала она.
Андрей принёс воды.
— Ир, мы справимся.
— Второй выкидыш, Андрей. Второй.
— Мы попробуем ещё.
— Я не могу больше пробовать.
Она плакала. Андрей обнимал её.
Тамара Петровна ждала их дома.
— Ну что, дети?
— Опять выкидыш, мама.
— Ох, господи. Бедная девочка. Пойдём, я тебе чаю заварю.
Ирина взяла чашку. Отпила. Горький чай.
— Спасибо, мама, — сказала она.
— Пей, милая. Пей.
---
Третья беременность. Четвёртая.
Каждый раз — выкидыш.
Ирина похудела, побледнела, перестала улыбаться. Она ходила на работу, возвращалась домой, садилась на диван и смотрела в одну точку.
— Ир, тебе нужно к психологу, — сказал Андрей.
— Мне нужно к врачу.
— Ты была у всех врачей.
— Значит, буду у других.
— Ир, может, нам просто... может, нам не судьба?
— Не смей так говорить.
— Я не хочу, чтобы ты мучилась.
— А я хочу ребёнка.
Она плакала. Он обнимал её. Тамара Петровна приносила чай.
— Пей, милая. Успокойся.
Ирина пила.
---
Пятая беременность.
Ирина была на двенадцатой неделе. Врачи удивлялись, говорили, что это чудо.
— Всё будет хорошо, — сказал врач. — Анализы нормальные, сердцебиение есть, развитие по срокам.
Ирина плакала от счастья.
— Слышишь, Андрей? Всё хорошо.
— Слышу.
Он взял её за руку. Они вышли из больницы. На улице светило солнце.
— Мы купим коляску? — спросила Ирина.
— Купим.
— И кроватку?
— И кроватку.
— И ползунки?
— Целый шкаф ползунков.
— Я тебя люблю.
— И я тебя.
Они вернулись домой. Тамара Петровна ждала их в кухне.
— Ну что?
— Всё хорошо, мама. Всё хорошо.
— Слава богу. А я чай заварила. Пей.
Ирина взяла чашку, поднесла к губам. Вкус был знакомым — горьковатым, но вкусным. Она пила этот чай каждый день уже много месяцев.
— Спасибо, мама, — сказала она и отпила.
Андрей тоже взял чашку, но отставил в сторону — он не любил травяной чай, предпочитал чёрный.
— Мам, я себе другой заварю, — сказал он.
— Как хочешь, сынок.
Ирина пила чай, смотрела в окно и мечтала о том, как будет качать малыша.
Андрей смотрел на неё и улыбался.
Тамара Петровна мыла посуду и немного улыбалась.
---
Прошёл месяц после того разговора на кухне.
Ирина носила пятую беременность. Врачи говорили, что всё хорошо, но она не верила им. Она уже не верила никому. Каждое утро она просыпалась и боялась встать — вдруг снова пойдёт кровь? Каждый вечер она ложилась спать и боялась закрыть глаза — вдруг проснётся в больнице? Она перестала строить планы. Перестала покупать вещи. Перестала мечтать.
Она просто ждала.
Тамара Петровна, как обычно, заботилась о ней. Приносила чай, готовила еду, убирала в доме. Ирина благодарила, пила, ела, не думала. Но что-то изменилось. Какая-то маленькая трещина появилась в её отношении к свекрови. Ирина не могла объяснить, что именно её насторожило. Может, тот спокойный взгляд, когда она выронила чашку. Может, слишком быстрый ответ про травяной чай. Или уже паранойя?
А может, ничего. Может, ей просто казалось.
— Ир, ты чего такая задумчивая? — спросил Андрей, садясь рядом на диван.
— Так. Ничего.
— Ты на маму смотришь странно.
— Как странно?
— Ну, будто ты её боишься.
— С чего бы мне её бояться? Она добрая, заботливая.
— Вот и я о том же.
Ирина ничего не ответила. Она и сама не знала, боится она свекровь или нет. Но что-то было не так. Что-то она чувствовала, но не могла объяснить.
На следующий день она снова пила чай. Вкусный, необычный, с непривычным привкусом. Она уже привыкла к нему, почти не замечала горечи. Тамара Петровна сидела напротив, вязала.
— Мам, а можно мне посмотреть на ту траву, которую вы завариваете? — спросила Ирина.
— Зачем? — свекровь подняла глаза.
— Любопытно. Я никогда не видела полынь в сушёном виде.
— Ну посмотри.
Тамара Петровна достала из шкафа пакетик, протянула Ирине.
— Вот. Нюхай.
Ирина взяла пакетик, понюхала. Горький, терпкий запах. Такой же, как в чае.
— А где вы её берёте?
— Сама собираю. В прошлом году ездила в деревню, там много полыни растёт. Сушила, потом в пакетики расфасовала. Хватит надолго.
— А вы пьёте её сами?
— Иногда. Но мне не нравится горький вкус. А тебе полезно.
— Спасибо, мама.
Ирина вернула пакетик. Свекровь убрала его в шкаф.
Ирина допила чай, поставила кружку в мойку.
Она ничего не нашла. Всё было правильно, всё было объяснимо. Полынь — полезная трава, бабушка свекрови пила её всю беременность и родила здорового ребёнка. Так зачем же ей кажется, что что-то не так?
Она не знала.
---
Через неделю Ирина случайно зашла на кухню, когда свекровь заваривала чай.
— Мам, я забыла телефон на столе, — сказала она, входя.
— Проходи, милая.
Ирина взяла телефон и вдруг заметила, что свекровь заваривает чай из того самого пакетика, но перед этим что-то добавляет в кружку. Какую-то другую траву. Маленькую щепотку из маленького пакетика, который она держала в руке.
— Мам, а это что? — спросила Ирина.
— Что?
— То, что вы добавляете. Другая трава.
Тамара Петровна замерла на секунду, потом улыбнулась.
— А это мёд. Я добавляю мёд, чтобы горечь перебить. Ты же не любишь горькое.
— Но вы добавили не мёд. Я видела. Вы добавили что-то из пакетика.
— Тебе показалось, милая. Ты переутомилась. Беременность, работа, всё это.
Ирина смотрела на свекровь. Та смотрела на неё. Ирина не знала, что сказать. Может, и правда показалось? Она плохо спала последние дни, постоянно нервничала, ждала, когда случится очередной выкидыш.
— Наверное, вы правы, — сказала Ирина.
— Конечно, права. Иди отдыхай. Я принесу тебе чай в комнату.
Ирина ушла. Свекровь проводила её взглядом.
Через десять минут она принесла кружку. Ирина пила чай. Горьковатый, с непривычным привкусом. Ничего нового.
Но что-то внутри неё не успокаивалось.
---
Ирина начала замечать странности.
Она заметила, что свекровь всегда сама заваривает ей чай. Никогда не доверяет это Андрею. Никогда не ставит заварник на стол, чтобы Ирина налила себе сама. Только из рук в руки — кружку, полную, горячую, с той самой горечью.
Она заметила, что свекровь всегда следит, чтобы Ирина выпила чай до конца. Если Ирина оставляла половину, свекровь спрашивала: «Что ж ты не допила? Я старалась, заваривала». И Ирина допивала.
Она заметила, что свекровь никогда не пьёт этот чай сама. Только заваривает и отдаёт.
— Мам, а почему вы не пьёте с нами? — спросила Ирина однажды.
— Я не люблю травяной, милая. Я зеленый пью.
Ирина смотрела на её кружку. Зеленый чай. Обычный, без горечи, без странного привкуса.
— А можно мне тоже зеленого? — спросила Ирина.
— Зачем? Тебе полезнее травяной. Для женского здоровья, для нервов.
— Но я хочу зеленый.
— Ну пей, если хочешь.
Свекровь налила ей зеленого чая. Ирина выпила. Вкус был нормальным, обычным. Никакой горечи.
На следующий день свекровь снова заварила травяной. Ирина хотела сказать, что хочет зеленый, но передумала. Не хотелось обижать свекровь.
Она пила травяной. Горьковатый, с непривычным сладковатым привкусом.
---
Через несколько дней у неё снова начались боли внизу живота.
Она испугалась. Очень испугалась. Пятая беременность, двенадцать недель, самый опасный срок. Она лежала на диване, боялась пошевелиться.
— Ир, что с тобой? — спросил Андрей, увидев её бледное лицо.
— Живот болит.
— Скорая? Врача?
— Нет. Я полежу.
— Может, чаю?
— Да. Чай. Травяной. Мама заварит.
Тамара Петровна принесла кружку. Ирина выпила. Боль не уходила.
Она пролежала так весь день. К вечеру боль стихла. Кровотечения не было.
— Пронесло, — сказала Ирина Андрею.
— Слава богу.
---
Ирина купила маленькую камеру.
Она не знала, зачем. Не была уверена, что хочет кого-то подозревать. Но что-то толкало её. Какой-то внутренний голос, который шептал: «Проверь. Просто проверь».
Она спрятала камеру на кухне, в шкафу, откуда открывался вид на стол и на плиту. Настроила её так, чтобы запись включалась, когда кто-то заходит.
Вечером она проверила.
Ничего подозрительного. Свекровь готовила ужин, мыла посуду, доставала продукты из холодильника. Всё обычно.
На следующий день — снова ничего.
На третий день — тоже.
Ирина начала думать, что она сходит с ума. Что всё это ей кажется. Что свекровь — добрая, заботливая женщина, которая желает ей только добра. Что она просто устала, пережила четыре выкидыша, поэтому ей кажется, что кто-то хочет ей навредить.
— Ир, ты чем-то расстроена? — спросил Андрей.
— Нет, всё хорошо.
— Ты какая-то странная последнее время. Сама не своя.
— Это беременность, Андрей. Гормоны.
— Может, тебе уйти в декрет пораньше?
— Может.
---
На пятый день она увидела.
Было утро. Свекровь зашла на кухню, поставила чайник. Достала пакетик с полынью — тот самый, из шкафа. Засыпала в заварник. Потом достала из бюстгальтера другой пакетик — маленький, которого Ирина раньше не видела. Отсыпала щепотку. Добавила в заварник. Спрятала обратно, в свой тайник на теле.
Затем она открыла холодильник, достала баночку с мёдом, положила ложку. Размешала.
Всё.
Ирина смотрела запись и не верила своим глазам. Она пересмотрела её пять раз. Увеличивала, всматривалась, пыталась разглядеть, что за трава во втором пакетике. Не разглядела.
Но она знала: это не мёд, как свекровь говорила.
Мёд она добавляла отдельно. А это что-то другое. Что-то, о чём свекровь не говорила.
Ирина выключила камеру, убрала её в ящик. Спать она не могла. Она сидела на кухне, смотрела в окно, пила обычный зеленый чай, который заварила сама.
— Что же ты делаешь со мной, мама? — прошептала она.
Никто не ответил.
---
На следующий день Ирина сказала свекрови, что хочет пить зеленый чай.
— Почему? — спросила Тамара Петровна.
— Просто захотелось.
— Но тебе полезнее травяной.
— Я устала от него. Надоел.
Свекровь посмотрела на неё долго, внимательно.
— Ну пей зеленый. Как хочешь.
Она налила Ирине зеленый чай с жасмином. Ирина выпила. На вкус — обычный чай, без странного привкуса.
Вечером свекровь снова предложила травяной.
— Нет, спасибо, мама. Я зеленый хочу.
— Но ты же его не любишь, ты всегда пила травяной.
— А теперь буду зеленый, мне нравится больше.
Тамара Петровна пожала плечами. С этого дня Ирина пила только зеленый чай, который заваривала сама. Она не брала кружку из рук свекрови. Не пила то, что та предлагала. Она делала вид, что ничего не случилось, но внутри неё росло что-то тяжёлое, холодное, невыносимое.
Андрей ничего не замечал.
Свекровь ничего не говорила.
Но напряжение росло.
---
Через несколько дней у Ирины снова появились боли в животе.
Она лежала на диване, сжимала подушку, стискивала зубы.
— Ир, выпей чаю, — сказал Андрей.
— Не хочу.
— Но тебе станет легче.
— Не хочу.
Она не сказала ему, что боится. Боится, что свекровь заварила чай заранее, что там снова та трава. Она не знала, что делать. Не знала, кому верить.
Тамара Петровна принесла кружку.
— Пей, милая.
— Я сказала — не хочу.
Голос Ирины был твёрже, чем она ожидала. Свекровь замерла.
— Что с тобой? — спросила она.
— Ничего. Я просто не хочу чай.
— Ты обижена на меня?
— Нет. Я просто устала.
— От чего?
— От всего. От беременности. От работы. От жизни.
Свекровь молчала. Андрей смотрел на них, не понимая, что происходит.
— Мам, оставь её, — сказал он. — Пусть отдохнёт.
Тамара Петровна вышла.
Ирина лежала на диване и смотрела в потолок.
Она решила: когда родится ребёнок — если родится — они уедут. В другой город. К другой жизни. Подальше от свекрови, от её чая, от её заботы.
---
Ирина купила пакетик травы, какую свекровь заваривает. Полынь. И купила чабрец.
Она заказала это в интернет-магазине, доставили в пункт выдачи. Она забрала его в обеденный перерыв, никто не видел.
Это был похожий по запаху состав.
Трава вся чистая, сушёная, такая же, как у свекрови. В пакетиках.
Ирина заварила её дома, когда никого не было. Попробовала. Горьковатый, непривычный вкус. Такой же, как в её чае, но чего то не хватало. Заварила отдельно чабрец и добавила в бокал с полынью. Теперь вкус 100% как у чая свекрови. Она выпила половину кружки, и через час у неё начались боли в животе.
Она не пила больше.
Она поняла всё.
Теперь нужно было доказать.
Она поставила камеру снова. Настроила её так, чтобы она записывала всё, что происходит на кухне.
Она ждала.
---
Через два дня камера записала то, что Ирина надеялась и боялась увидеть.
Свекровь зашла на кухню. Чайник уже кипел. Она достала пакетик с полынью, засыпала в заварник. Потом открыла шкаф, достала маленький пакетик. Отсыпала щепотку. Добавила в заварник. Это был чабрец.
Потом взяла кружку Ирины, налила чай. Поставила на поднос, добавила печенье. Отнесла в комнату.
Ирина выключила камеру. Пересмотрела запись. Записала на флешку.
Она знала, что нужно делать.
— Андрей, — сказала она вечером.
— Да?
— Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О твоей матери.
Андрей посмотрел на неё удивлённо.
— Что случилось?
— Садись.
Он сел. Ирина включила ноутбук, открыла файл.
— Посмотри это.
Андрей смотрел. Сначала недоумённо, потом с тревогой, потом с ужасом.
— Что это?
— Твоя мать заваривает мне чай. Видишь? Она добавляет что-то из маленького пакетика.
— Может, это мёд?
— Мёд в баночке. Я показала тебе.
— А что это тогда?
— Я не знаю. Но я знаю, что после этого чая у меня начинаются боли. Я проверила. Заварила полынь сама, выпила, ничего, а добавила чабрец — через час у меня заболел живот.
Андрей побледнел.
— Ты хочешь сказать...
— Я не хочу ничего говорить. Я просто показываю тебе факты.
— Моя мать не могла...
— Я не говорю, что могла. Я говорю: посмотри.
Андрей смотрел на экран. Свекровь снова заваривала чай. Те же движения, тот же маленький пакетик.
— Я должен спросить у неё, — сказал он.
— Спроси. Но будь осторожен.
Он пошёл в комнату матери. Ирина осталась на кухне.
Она слышала голоса. Сначала тихие, потом громче.
— Мама, что ты добавляешь в чай Ирины?
— Мёд, сынок. Я же говорила.
— Я видел. Ты добавляла что-то из пакетика.
— Это мёд.
— Мама, не ври мне. У нас есть запись.
Тишина.
— Что за запись? — голос Тамары Петровны изменился.
— Ирина записала на камеру. Я видел.
— Она за мной следит? — свекровь закричала. — Она шпионит за мной!
— Мама, скажи правду. Что ты добавляешь?
— Полынь. Я добавляю полынь. Это полезно для беременных.
— Полынь опасна, а вместе с чабрецом вызывает выкидыш. Я читал. Это яд для беременных.
— Кто тебе сказал?
— Врачи говорят. Интернет. Все говорят.
— Врачи не знают. Интернет ваш врёт! Моя бабушка пила полынь с чабрецом всю беременность и родила здорового ребёнка.
— Ты убила наших детей, мама. Ты убила четырёх наших детей.
Андрей закричал.
Ирина выбежала в коридор.
Тамара Петровна стояла у окна, бледная, с дрожащими руками. Андрей сидел на стуле, закрыв лицо руками.
— Ты убила их, — повторил он. — Ты убила моих детей.
— Я не убивала. Я хотела, чтобы она не рожала. Она тебе не подходит. Она не нашего круга.
— Ты чудовище.
— Я мать. Я хотела как лучше.
— Ты хотела как лучше для себя.
Ирина смотрела на свекровь. Она не плакала. Она не кричала. Она просто смотрела на эту женщину, которая четыре раза отравляла её чай.
— Уходите, — сказала Ирина.
— Что?
— Уходите из нашего дома. Сейчас же.
— Ты не имеешь права.
— Имею. Это моя квартира. Я плачу за неё. Уходите, или я вызову полицию.
Тамара Петровна посмотрела на сына.
— Андрей, ты позволишь ей выгнать меня?
— Уходи, мама, — сказал он, не поднимая головы. — Пожалуйста. Уходи.
Свекровь собрала вещи. Ушла. Дверь закрылась.
Ирина стояла в прихожей, сжимая в руках флешку. Андрей сидел на кухне, пил воду, смотрел в одну точку.
— Ира, — сказал он.
— Да.
— Я позвоню в полицию.
— Позвони.
Он взял телефон. Набрал номер.
— Алло? Мне нужно заявить о преступлении. Моя мать отравила мою жену. Четыре раза. Мои дети погибли.
Он говорил, и голос его дрожал.
Ирина слушала. Она ждала этого момента. Но сейчас, когда он наступил, она не чувствовала ничего. Только пустоту.
И боль.
Боль за детей, которые не родились. За мужа, который потерял мать. За себя, которая потеряла веру в людей.
— Ира, — сказал Андрей, положив трубку. — Они приедут завтра.
— Хорошо.
— Ты простишь меня?
— За что?
— За то, что не заметил. За то, что не защитил.
— Ты не знал.
— Должен был знать.
Он обнял её. Она не обняла в ответ.
Она просто стояла, смотрела в стену и думала о том, как они дошли до этой жизни.
---
Полиция приехала на следующий день утром.
Ирина не спала всю ночь. Она сидела на кухне, смотрела в окно, пила чёрный чай, который заварила сама. Андрей пытался уснуть, но тоже не мог. Он ходил по квартире, трогал вещи, смотрел на фотографии, где мать улыбалась, держала его на руках, поздравляла с днём рождения.
— Как я мог не заметить? — повторял он. — Как я мог не заметить?
— Ты не хотел замечать, — ответила Ирина. — Она твоя мать.
— Она убийца.
— Она больная женщина.
— Она убила наших детей.
— Она маньяк. Она и нас так же могла убить.
Ирина не ответила. Она не знала, что сказать. Она чувствовала пустоту. Не гнев, не ненависть — пустоту. Будто внутри неё что-то умерло вместе с детьми, которых у неё не будет.
В дверь позвонили.
Андрей пошёл открывать. На пороге стояли двое — молодой лейтенант с бледным лицом и женщина-майор с груснымиглазами.
— Андрей Петрович?
— Да.
— Вы вызывали полицию?
— Да. Проходите.
Они зашли в квартиру. Ирина встала, поправила халат.
— Рассказывайте, — сказал майор, садясь на стул.
Они рассказали всё. Про чай, про полынь, про чабрец и эксперимент, про камеру, про выкидыши. Ирина показала записи, отдала флешку.
— Четыре раза, — сказала майор, просматривая видео. — Четыре выкидыша за два года. Она монстр.
— Пять, — поправила Ирина. — Пятый я сейчас ношу. Двенадцать недель.
— И вы докажете, что ваша свекровь добавляла в чай что-то из-за чего они были?
— Да. Я теперь смогу, я знаю. Я проверила. Я купила полынь, заварила сама, выпила , вкус не тот, чабрец добавила, выпила — у меня заболел живот.
— Значит чабрец второе вещество? Чабрец в маленьком пакетике?
— Да, я так думаю, но не совсем уверена. Я хочу, чтобы его проверили.
Майор кивнула.
— Мы выедем по адресу, где сейчас проживает ваша свекровь. Заберём её для допроса. Сделаем обыск, заберем травы. Сделаем экспертизу. Вас вызовут для дачи показаний.
— Она убила моих детей, — сказал Андрей. — Я хочу, чтобы она села.
— Разберёмся.
Они ушли. Ирина осталась на кухне. Андрей сел рядом.
— Ир, мы справимся.
— Справимся, — повторила она.
Она не верила в это. Но она сказала, чтобы он не волновался.
---
Тамару Петровну задержали в этот же день.
Она не сопротивлялась. Была к этому готова. Собрала сумку, села в полицейскую машину, не сказав ни слова.
— Вы имеете право хранить молчание, — читал лейтенант. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
— Я не убивала, — сказала Тамара Петровна. — Я давала ей полезные травы.
— Разберёмся.
В участке у неё изъяли пакетики. Большой — с полынью. Маленький — с чем-то, что она отказалась называть.
— Что это? — спросил следователь.
— Чабрец, — ответила Тамара Петровна.
— Зачем вы добавляли его в чай невестке?
— Для вкуса. Чтобы горечь перебить.
— Вы знали, что чабрец в больших дозах вызывает выкидыш?
— Откуда мне знать? Я не врач.
Следователь вздохнул, отправил пакетики на экспертизу.
---
Ирину вызвали на допрос через неделю.
Она сидела в кабинете, сжимала в руках сумочку, смотрела на следователя — молодого мужчину с умными глазами.
— Расскажите всё сначала, — сказал он.
— Я уже рассказывала.
— Расскажите ещё раз.
Она рассказала. Про первую беременность, про слабость, про чай. Про вторую, третью, четвёртую. Про то, как она пила этот чай каждый день, как верила свекрови, как не подозревала ничего.
— Когда вы заподозрили неладное?
— Когда выронила чашку. Меня затошнило, я не смогла пить. А свекровь... она не волновалась. Она была спокойной. Слишком спокойной.
— Вы не подумали, что это просто совпадение?
— Подумала. Но потом я заметила другие странности.
— Какие?
— Она никогда не пила этот чай сама. Только мне заваривала. И следила, чтобы я выпила до конца. Если я оставляла — переспрашивала, почему.
— Вы установили камеру?
— Да.
— Почему?
— Хотела убедиться, что мне не кажется.
— И не показалось.
— Не показалось.
Следователь кивнул, записал что-то в блокнот.
— Экспертиза подтвердила: в чае были полынь и чабрец. В дозах, превышающих норму в десять раз. Эти травы противопоказаны беременным. Они вызывают сокращение матки, кровотечение, выкидыш.
Ирина сжала кулаки.
— Она знала?
— Мы спросили. Она отрицает.
— Но она не могла не знать. Она собирала травы сама. Она заваривала их годами. Она говорила, что её бабушка пила полынь всю беременность.
— Мы проверяем, — сказал следователь. — Пока у нас есть только ваши показания, записи с камеры и заключение экспертизы. Этого достаточно для обвинения.
— Она сядет?
— Суд решит.
---
Андрей давал показания отдельно.
Он сидел на том же стуле, смотрел на того же следователя.
— Ваша мать всегда была заботливой, — сказал следователь. — Вы замечали что-то подозрительное?
— Нет. Я ничего не замечал.
— Вы пили этот чай?
— Нет. Я не люблю травяной. Пью чёрный.
— Ваша мать предлагала вам?
— Иногда. Но я отказывался.
— Она настаивала?
— Нет.
— Она настаивала, чтобы ваша жена пила?
— Да. Она говорила, что это полезно для женского здоровья.
— Вы верили?
— А почему я не должен был верить? Она моя мать. Она заботилась о нас.
Следователь помолчал.
— Вы знали, что ваша мать не хотела, чтобы вы женились на Ирине?
Андрей удивился.
— Откуда вы знаете?
— Мы нашли её дневник. Она писала, что Ирина «не нашего круга», что она «не достойна вас», что она «испортит вашу жизнь».
— Я не знал.
— Она предлагала вам расстаться?
— Нет. Никогда.
— А Ирине?
— Она говорила Ирине, что та хорошая, что она рада за нас.
— Вы видели дневник?
— Нет.
— Хотите посмотреть?
Следователь достал папку, вынул несколько листков, протянул Андрею.
— Вот. Читайте.
Андрей читал. Лицо его становилось всё бледнее.
«Сегодня Андрей сказал, что женится на этой Ирине. Я чуть не закричала. Она не пара ему. Она из бедной семьи, у неё нет связей, нет денег. Она испортит его жизнь. Я не допущу».
«Она беременна. Андрей счастлив, а я ненавижу её. Она отнимает у меня сына. Я не позволю этому ребёнку родиться».
«Сегодня я добавила в её чай полынь, и чабрец. Не много, чуть-чуть. Мне сказали, это вызывает выкидыш. Она выпила. Не заметила. Скоро всё кончится».
Андрей закрыл глаза.
— Это она написала? — спросил он.
— Да. Экспертиза подтвердила — её почерк.
Андрей положил листки на стол, встал.
— Я хочу подать заявление. На свою мать.
— Вы уже подали.
— Я хочу, чтобы она села.
— Суд решит.
Андрей вышел из кабинета, сел на скамейку в коридоре. Ирина ждала его.
— Что? — спросила она.
— Она писала дневник. Я читал. Она ненавидела тебя. С самого начала.
— Я знала.
— Ты знала?
— Чувствовала. Но не была уверена.
— Прости меня.
— Ты не виноват.
Она взяла его за руку. Он уткнулся в её плечо.
— Я потерял мать, — сказал он.
— Ты потерял не мать. Ты потерял иллюзию.
— А она? Что она потеряла?
— Всё.
---
Следствие длилось три месяца.
Ирину вызывали несколько раз. Андрея тоже. Эксперты изучали травы, врачи давали заключения, психиатры беседовали с Тамарой Петровной.
— Она вменяема, — сказал психиатр. — Понимает, что делала. Не раскаивается.
— Как — не раскаивается? — спросил Андрей.
— Она считает, что поступала правильно. Что защищала вас от женщины, которая вам не подходит. Она не признаёт вины.
— Она убила наших детей.
— Для неё это не дети. Для неё это препятствия.
Андрей заплакал.
Ирина сидела рядом, молчала.
Она уже выплакала всё. Осталась только пустота.
---
Суд назначили на декабрь.
Ирина была на шестом месяце беременности. Врачи сказали, что всё хорошо, но она не верила. Она боялась. Она перестала пить чай вообще. Только воду. Только ту, что наливала сама.
Тамара Петровна сидела на скамье подсудимых. Похудевшая, постаревшая, с седыми волосами. Она смотрела перед собой пустыми глазами.
— Встать, суд идёт, — сказала секретарь.
Вошел судья — мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом, в чёрной мантии.
— Слушается дело по обвинению Тамары Петровны Ветровой в покушении на убийство, а также в причинении смерти по неосторожности...
Ирина слушала и не верила, что всё это происходит на самом деле. Её свекровь, женщина, которая пекла пироги, вязала шарфы, называла её «милая», — сидела на скамье подсудимых за то, что пыталась убить её нерождённых детей.
— Слово предоставляется потерпевшей.
Ирина встала.
— Я хотела ребёнка, — сказала она. — Я всегда хотела. Мы с Андреем планировали, мечтали, покупали вещи. А она — она добавляла в мой чай травы, которые убивают детей.
Она посмотрела на свекровь.
— Я не понимаю, как можно ненавидеть человека настолько, чтобы убивать его детей. Я не понимаю, как можно смотреть в глаза и улыбаться, зная, что внутри умирает жизнь.
Тамара Петровна смотрела в пол.
— Она не просила прощения, — продолжала Ирина. — Ни разу. Даже когда всё вскрылось. Она сказала, что поступала правильно. Что защищала сына.
Ирина замолчала, сглотнула.
— Я не знаю, что ещё сказать. Я потеряла четырёх детей. Пятый — сейчас во мне. Я надеюсь, он выживет. Я надеюсь, что он никогда не узнает, что его бабушка хотела его убить.
Она села.
Андрей взял её за руку.
— Слово предоставляется подсудимой.
Тамара Петровна встала. Медленно, опираясь на спинку стула.
— Я не хотела убивать, — сказала она. — Я хотела, чтобы она не рожала. Она не подходит моему сыну. Она бедная, безродная, нищая. Она испортила его жизнь. И мою. Нашу.
— Вы имеете право так считать, — сказал судья. — Но вы не имели права отравлять её.
— Я давала ей травы. Полезные травы.
— Экспертиза показала, что дозы были смертельными для плода.
— Я не знала.
— Вы собирали травы сами. Вы заваривали их годами. Вы пили их сами?
Тамара Петровна замолчала.
— Я не пила. Я не люблю травяной чай.
— Вы знали, что полынь и чабрец вызывают выкидыш?
— Я не врач.
— Вы писали в дневнике, что хотите, чтобы она потеряла ребёнка.
— Я писала, что не хочу, чтобы она рожала.
— Это одно и то же.
— Для меня нет.
Судья покачал головой.
— У вас есть что добавить?
— Я не виновата, — сказала Тамара Петровна. — Я защищала свою семью.
— Вы разрушили её.
— Я старалась.
Она села.
---
Судья удалился на совещание.
Ирина и Андрей ждали в коридоре. Он держал её за руку, молчал. Она смотрела в стену.
— Ир, — сказал он.
— Что?
— Ты сможешь когда-нибудь простить её?
— Нет.
— Я тоже.
Через час судья вернулся.
— Заслушав стороны, изучив материалы дела, суд постановил: признать Тамару Петровну Ветрову виновной в покушении на убийство, а также в причинении смерти по неосторожности. Назначить наказание в виде пяти лет лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима.
Тамара Петровна закричала.
— Не имеете права! Я мать! Я защищала сына!
Судья стукнул молоточком.
— Заседание закрыто.
Конвой увели свекровь. Она кричала, вырывалась, смотрела на Андрея.
— Сынок! Сынок, скажи им! Я не виновата!
Андрей отвернулся.
Ирина смотрела на неё.
Впервые за долгое время она почувствовала не пустоту. Что-то другое. Не жалость. Не ненависть. Облегчение.
Всё кончилось.
---
Вечером они сидели на кухне.
Андрей заварил чёрный чай. Поставил перед Ириной кружку.
— Ты как? — спросил он.
— Не знаю.
— Больно?
— Нет. Пусто.
— А я чувствую боль. Очень сильную.
— Пройдёт.
— Не пройдёт. Она моя мать.
— Она чудовище.
— Знаю. Но она моя мать.
Ирина не знала, что ответить. Она не понимала этой боли. Она потеряла мать в детстве, не знала, что такое материнская любовь, не знала, что такое предательство от того, кто родил тебя. Она знала только свою боль — боль от потери детей.
— Андрей, — сказала она.
— Да.
— У нас будет сын.
— Ты уверена?
— Я чувствую. Он выживет.
— Как назовём?
— Денисом. Как хотели.
— А если девочка?
— Денисом. Пусть будет сильной.
Он обнял её. Она положила голову ему на плечо.
— Мы справимся, — сказал он.
— Справимся, — повторила она.
В окно светило солнце.
Новый день начинался.
---
Через два месяца у Ирины случился очередной приступ.
Она лежала на диване, сжимала подушку, молилась, чтобы кровотечение не началось. Андрей сидел рядом, держал её за руку, не знал, что делать.
— Скорая? — спросил он.
— Нет. Подожди.
— Ира, ты бледная.
— Подожди, я сказала.
Она боялась больницы. Боялась, что врачи скажут: «Ребёнка спасти не удалось». Боялась, что это случится снова. Пятый раз. Пятый ребёнок, которого она потеряет.
— Ир, я вызову врача.
— Не надо.
— Ира!
— Не надо, Андрей. Просто... просто побудь рядом.
Он обнял её. Она уткнулась в его плечо. Они сидели так час, два, три.
Боль ушла.
Кровотечения не было.
— Пронесло, — прошептала Ирина.
— Пронесло, — повторил Андрей.
Они надеялись, что это был последний приступ. Что организм наконец очистился от яда. Что ребёнок выживет.
---
Через три месяца Денис родился.
Он был маленьким — всего два килограмма двести грамм, но врачи сказали, что здоров, слаб, но здоров. Ирина взяла его на руки, заплакала.
— Здравствуй, сынок, — прошептала она. — Я тебя так ждала.
Андрей стоял рядом, смотрел на них, вытирал слёзы.
— Он похож на тебя, — сказал он.
— Он похож на себя.
— У тебя твои глаза.
— А у тебя твой нос.
Они смеялись и плакали. Денис спал, не зная, какую битву выиграла его мать.
---
Тамара Петровна писала письма из тюрьмы.
«Андрюша, сынок, прости меня. Я не хотела. Я думала, что так будет лучше. Вы не понимаете, она не подходит тебе. Она испортила тебя. Ты изменился, стал чужим. Я хотела как лучше. Прости».
Андрей читал письма, складывал в коробку. Не отвечал.
— Ты не будешь писать? — спросила Ирина.
— Не буду.
— Почему?
— Нечего сказать.
Она не настаивала.
---
Денис рос.
В год он сказал «мама». В два — «папа». В три — спросил:
— А где бабушка?
— Какая бабушка? — спросила Ирина.
— У всех есть бабушка. А у меня нет.
— У тебя есть бабушка. Она живёт далеко. Она больна.
— Она умирает?
— Нет. Она просто... она не может приехать.
Денис не понял, но не стал спрашивать дальше.
---
Через четыре года Тамара Петровна вышла на свободу.
Она позвонила Андрею.
— Сынок, я вышла. Я хочу вас увидеть.
— Не надо.
— Я соскучилась.
— Мы нет.
— Андрей, я мать.
— Ты убийца.
Он положил трубку.
Тамара Петровна приехала к их дому сама. Стояла у ворот, смотрела на окна.
Ирина увидела её в окно, вышла на крыльцо.
— Уходите, — сказала она.
— Я хочу увидеть внука.
— Он не ваш внук.
— Он кровь моя.
— Он моя кровь. Я носила его под сердцем, когда вы пытались меня отравить. Я рожала его, когда вы сидели в тюрьме. Я растила его, когда вы писали письма с просьбой простить.
— Ира, я изменилась.
— Не верю.
Тамара Петровна заплакала.
— Дай мне один шанс.
— Вы использовали свои шансы, когда добавляли чабрец в мой чай.
Ирина закрыла дверь.
Тамара Петровна стояла у ворот до вечера. Потом ушла. Больше она не приезжала.
---
Тамара Петровна умерла в полном одиночестве.
Её похоронили на городском кладбище, в секции для невостребованных тел. Никто не пришёл. Никто не заплакал. Андрей узнал об этом через несколько лет, случайно, от дальнего родственника.
— Ты поедешь на могилу? — спросила Ирина.
— Нет.
— Хотя бы цветы поставить?
— Зачем? Она не заслужила.
— А отец? Он заслужил. Он лежит там же.
Андрей задумался.
— Я поставлю цветы отцу. А ей — нет.
Они поехали на кладбище. Ирина положила цветы на могилу свёкра. Андрей стоял, смотрел на памятник, молчал.
— Папа, — сказал он. — Прости, что не знал. Прости, что не спас. Прости, что поверил.
— Он слышит? — спросила Ирина.
— Надеюсь.
Они не пошли к могиле Тамары Петровны. Оставили её одну. Так же, как она оставила их.
Он сидел на кухне, смотрел на телефон, не знал, что чувствовать.
— Не могу поверить, её больше нет, она умерла, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты не спрашиваешь, как я.
— Как ты?
— Не знаю. Пусто.
— Её похороны? Как они прошли? Кто был?
— Не знаю.
— Ты будешь ездить к ней на кладбище?
— Нет.
— Почему?
— Не хочу больше видеть человека, который пытался убить мою жену и моих детей. Ненавижу её. Хоть и умерла уже. Только к отцу.
Ирина подошла, обняла его.
— Я тебя люблю, — сказала она.
— И я тебя.
— Мы справились.
— Мы справились.
Денис забежал на кухню, весёлый, громкий.
— Мам, а когда мы пойдём в парк?
— Сейчас, сынок.
— Пап, а ты с нами?
— С вами.
Они собрались и пошли в парк.
---
Вечером, когда Денис уснул, Ирина и Андрей сидели на кухне. Пила зеленый чай. Молчали.
— Андрей, — сказала Ирина.
— Да?
— Ты не жалеешь, что подписал заявление против матери?
— Нет. Я жалею, что не сделал этого раньше. Недавно я узнал, что она сделала с отцом.
— Он умер, внезапно. Я не думал что это она, а потом задумался.
— Что? Ты нашёл доказательства?
— Нашёл. Старые медицинские документы. Папа умер от остановки сердца, но были симптомы отравления. Те же травы. Та же картина.
— Он тоже пил её чай?
— Пил. Она говорила, что это полезно для здоровья. Он верил.
— Как и я.
— Вот именно.
Они замолчали.
— Она убила его, — сказал Андрей. — А мы не знали.
— Теперь знаем.
— Поздно.
— Лучше поздно, чем никогда.
Андрей обнял её.
— Спасибо, что не ушла.
— Куда мне уходить? Ты — мой муж. Денис — мой сын. Мы — семья.
— А она?
— Она — прошлое. Пусть остаётся там.
---
Денису исполнилось пять лет.
Он рос здоровым, весёлым, любопытным. Спрашивал про бабушку, но Ирина говорила, что она далеко, а Андрей молчал.
— Мам, а почему папа не любит свою маму? — спросил однажды Денис.
— Он её любит. Но он не может её простить.
— За что?
— Это сложно, сынок. Когда вырастешь, я расскажу.
— Расскажи сейчас.
— Не сейчас.
Денис вздохнул, пожал плечами, побежал играть.
Ирина смотрела на него и думала о том, как будет рассказывать правду. Когда он станет взрослым. Когда сможет понять. Когда не будет бояться.
— Ты плачешь? — спросил Андрей, заходя в комнату.
— Нет. Радуюсь.
— Чему?
— Что мы есть. Что мы вместе. Что он жив.
— Он жив, — повторил Андрей. — Благодаря тебе.
— Благодаря нам.
Он обнял её. Она положила голову ему на плечо.
---
Денис вырос.
Ему было десять лет, когда Ирина решила рассказать ему правду.
Они сидели на кухне, пили чай. Чёрный, заваренный Ириной.
— Сынок, ты помнишь, ты спрашивал про бабушку?
— Помню. Ты сказала, что она далеко.
— Она умерла.
— Давно?
— Давно. Когда тебе было два года.
— А почему ты не сказала?
— Потому что я не знала, как. Потому что это очень страшная история.
— Расскажи.
Ирина рассказала. Про чай, про полынь, про чабрец. Про выкидыши, про больницы, про полицию, про суд, про тюрьму.
Денис слушал молча. Не перебивал.
— Она хотела, чтобы я умер? — спросил он.
— Да.
— Почему?
— Она не хотела, чтобы я была с твоим отцом. Она считала, что я ему не подхожу.
— А ты?
— А я его любила.
— И он тебя.
— Да.
Денис помолчал.
— Я не хочу её знать, — сказал он. — Даже мёртвую.
— И не надо. Она тебя не заслужила.
— А папа? Он знал?
— Он узнал, когда ты уже родился.
— Он любил её?
— Он её боялся. А потом ненавидел. А потом отпустил.
— А ты?
— А я простила. Не её — себя. За то, что не поняла раньше. За то, что не защитила своих детей.
— Ты защитила меня.
— Защитила.
— Ты сильная мама.
— Нет. Я просто мама.
Денис обнял её. Она обняла его.
Андрей зашёл на кухню, увидел их, улыбнулся.
— Что вы тут делаете?
— Разговариваем, — сказал Денис.
— О чём?
— О бабушке.
Андрей замер.
— Ты рассказала? — спросил он Ирину.
— Рассказала.
— И как ты?
— Нормально.
— А ты, сынок?
— Я хочу пирожных.
Андрей рассмеялся.
— Пирожных? Сейчас?
— Да. С чаем.
— Чай? — Андрей посмотрел на Ирину.
— Чёрный, — сказала она. — Обычный.
— Тогда пойдём.
Он сел за стол. Ирина разрезала пирог. Денис пил чай, смеялся, рассказывал про школу.
Было тихо, тепло, спокойно.
В окно светило солнце.
---
Ирине пятьдесят пять. Денис закончил школу, поступил в университет, живёт в общежитии, но на выходные приезжает.
Он сидит на кухне, пьёт чай, разговаривает с матерью.
— Мам, я тут подумал. А как ты узнала про полынь и чабрец?
— Интернет же был. почитала форумы. А потом и следователь сказал. Экспертиза показала. В чае были полынь и чабрец. В больших дозах.
— Я читал, чабрец полезен.
— В малых дозах. А в больших и с полынью — вызывает сокращение матки. Выкидыш.
— Она знала?
— Она говорила, что нет. Но я не верю. Она собирала травы сама. Она знала, что делает.
— Ты злишься на неё?
— Нет. Я её жалею.
— За что?
— Она прожила жизнь в ненависти. Она никого не любила. Только себя. И умерла одна.
— А папа? Он злится?
— Папа... папа научился прощать. Не её — себя.
— Я тоже хочу научиться.
— Научишься. Всему своё время.
Денис допил чай, поставил кружку.
— Мам, я люблю тебя.
— И я тебя, сынок.
— Ты самая лучшая.
— Я просто мама.
Она улыбнулась.
Он ушёл в свою комнату.
Ирина осталась на кухне одна. Взяла чашку, налила чай. Зеленый, как всегда.
Поставила на стол старую кружку — Андрея, с трещиной на ручке. Он любил её, не давал выбросить.
Подумала о том, какой путь они прошли. О боли, о страхе, о суде, о тюрьме. О Денисе, который выжил. Об Андрее, который не сломался. О себе, которая не сдалась.
— Спасибо тебе, Господи, — прошептала она. — За сына. За мужа. За жизнь.
За окном темнело.
В доме было тихо.
Ирина убрала чашки, выключила свет, пошла в спальню.
Андрей ждал её.
— Уснул? — спросил он.
— Уснул.
— А ты не спишь?
— Нет.
— О чём думаешь?
— О том, что всё хорошо.
— Хорошо?
— Лучше не бывает.
Он обнял её. Она прижалась к нему.
— Я тебя люблю, — сказала она.
— И я тебя.
— Даже после всего?
— Тем более после всего.
Они закрыли глаза. За окном светили звёзды.
Где-то там, далеко, лежала женщина, которая хотела их разлучить. Но они остались вместе.
Потому что любовь сильнее ненависти.
Потому что они выжили.
Потому что у них был Денис.
Конец
Наши видео на рутубе