Будда
Двухгодичник: путь от политеха к погонам
Сеня окончил Виницкий Политех. Военная кафедра института положила ему на плечи погоны лейтенанта, а военкомат, не упустив своего шанса, призвал на службу. Не знаю, как сейчас, но тогда это называлось «двухгодичник». Служили такие офицеры два года, и могли остаться в армии до пенсии, но заставить их сделать это никто не мог, поэтому относились они к службе, как к почётной, но обязанности. Следовательно дисциплина двухгодичников не сильно отличалась от поведения рядового состава, который также не собирался связывать свою жизнь с вооружёнными силами.
Первый день в части и загадочный звонок
Сеня прибыл в указанную часть. Представился командиру, который, судя по всему не очень представлял, что можно доверить незнакомому гражданскому пареньку. Он поперекладывал бумажки на столе, маскируя свою растерянность, и, просияв лицом от счастливой мысли-догадки, показал «эврику» поднятым вверх указательным пальцем. Поднял трубку внутреннего телефона, набрал короткий номер и сказал скороговоркой:
- Зайдикомне!
Батоев берёт Сеню на экскурсию
Буквально через несколько секунд, в коридоре хлопнула дверь соседнего кабинета, и после короткого стука вежливости и субординации, в кабинет вошёл капитан. С порога он спросил:
- Ну чё? – Но увидев справа и немного сзади от себя незнакомого лейтенанта, быстро спохватился. – Капитан Батоев по вашему приказанию прибыл!
- Вот, товарищ капитан, это – наш новый лейтенат Кишко! Прибыл для прохождения службы, после военной кафедры политехнического института. – Представил командир Сеню капитану. – А это, товарищ лейтенант, секретарь комсомольской организации нашего полка капитан Батоев! Сегодня вы поступаете в его рапоряжение. А вы, товарищ капитан, заодно, ознакомите лейтенанта с расположением и всё ему покажете. Добро?!
- Есть! – Дружно, в два голоса, ответили Сеня и Батоев, и даже честь отдали слаженно.
Обзор гарнизона: от закоулков до тайников
В коридоре круглое бурятское лицо Батоева озарилось лучезарной улыбкой, какой могут улыбаться только азиаты. Он взял вытянутыми руками Сеню за плечи, отодвинул от себя, разглядывая его и продолжая улыбаться, как делает, обычно, старший родственник, удивляясь выросшему за лето подростку. Прямых подчинённых у комсорга не было, поэтому целыми днями он, обладая деятельной натурой настоящего замполита, томился в своём кабинете в штабе. А тут ему привалила такая возможность! Он похлопал Сеню по спине и повёл на экскурсию.
Доставка стенда в часть
Показ был подробным и всеобъемлющим, со всеми закоулками и тайными местами. Сразу же на голову несчастного двухгодичника обрушилась лавина, нет сель, подробностей гарнизонной жизни, описаний характеров и личных суждений капитана. Когда Сеня порядком устал от этого мутного и сумбурного потока ненужной ему информации, и начал уже заниматься молчаливыми упражнениями по смирению, Батоев придумал! В приступе доверительности, он решил, под предлогом доставки в часть какого-то стенда, показать своё образцовое жилище.
Лесная дорога вызывает воспоминания о детстве
Стенд действительно существовал. Они взяли его вдвоём и, как бы демонстрируя всем встречным, понесли это сооружение в часть. Капитан, как профессионал, не замолкал ни на минуту. Сене речь главного комсомольца казалась монотонным шумом улицы, не давала расслабиться, но и не доходила, уже, до сознания. Дорога к части шла через лесок, и Сеня, поддавшись окружающему умиротворению, улетел мыслями домой. В его голове стали всплывать картины недавнего детства, каникул в селе и всё такое. Как вдруг пауза после прозвучавшего вопроса вернула его к действительности и потребовала ответа.
Капитан задаёт вопрос
- А что для тебя Ленин?!- огорошил капитан аполитичного лейтенанта, и, не дождавшись ответа, радостно-доверительно, поведал о сокровенном,- Для меня он, как Будда!!!
Сеня, не совсем вернувшийся с каникул, из среды ридной мовы, простодушно спросил:
- Яка буда? Псячья?
Рассвирепевший капитан полдня гонялся по гарнизону за шустрым лейтенантом… Зато Сеня был надолго избавлен от комсомольских поручений, как неблагонадёжный.
Помойка
Майор проверяет урны перед казармой
Речь совсем не о пункте сбора отходов жизнедеятельности человека.
Был у нас майор занимавший должность в штабе батальона. Излюбленным занятием у него была проверка урн, расположенных перед подъездом казармы, с целью отыскания бутылок из-под спиртного, проведения следствия по всем законам дознания и показательного наказания тех, кому не повезло попасть в поле зрения этого майора. «Сейчас я разберусь с кем надо и накажу, кого попало!» Вот за эти самые урны он и приобрёл такое «звучное» прозвище – Помойка.
Зная за Помойкой такую наклонность уже никто не выбрасывал бутылки в эти злосчастные урны, но он, видимо, не мог допустить, что безмозглые солдаты «разгадают» его хитроумную хитрость, и продолжал, с видом тайного агента на задании, обшаривать означенные вместилища улик.
Ставим ловушку
Как мы уже знаем, у дежурных по роте были ключи от всех помещений и шкафов с имуществом и снаряжением. Нас, нескольких сержантов, тогда собрали в роту сборов, для тренировки новобранцев и проведения курса молодого бойца. Поместили нас в расположение третьей роты, а это – третий этаж. В один прекрасный день, мы решили отвадить Помойку от его пагубного пристрастия. Заготовили всё заранее, отрепетировали, проверили по времени и стали дожидаться, когда зверь придёт в ловушку. И он не заставил долго себя ждать!
Вода из таза падает на голову майора
Помойка появился на плацу со стороны столовой, часовой у окна оповестил нас. Майор независимой походкой, типа погулять вышел, подошёл к подъезду батальона и занялся любимым делом. В это время на третьем этаже, в открытое окно высунулись руки с тазом, в котором мылись полы, и быстро, но аккуратно, со снайперской точностью, вылили воду из таза на голову Помойки...
Майор в ярости
Майор, по началу, внутренне закипел, так, что казалось, пар пошёл от мокрой формы, но будучи опытным и хитроумным сыщиком, он взял себя в руки, придержал рукой фуражку и стал безотрывно наблюдать за открытым окном, откуда, как он догадался, его и облили. Ему уже представлялось, как сейчас глупенькие хулиганы выглянут посмотреть на дело рук своих, и тут же будут «сфотографированы» орлиным майорским глазом. Картины мести бередили душу майора, и он проявил терпение. И терпение его было «вознаграждено» через бесконечные пару минут. Из окна высунулась голова и посмотрела прямо в глаза жертвы. «Фотография» была сделана в ту же секунду, но на ней отразился некто в противогазе. В довершение всего, голова, насладившись достаточно картиной, разразилась тоненьким, гаденьким хихиканьем , из-за подоконника появилась рука и скрутила в направлении Помойки смачную фигу.
Майор бросается на третий этаж в гневе
Потом всё закончилось, голова скрылась, окно захлопнулось. Майор, побыв некоторое время в ступоре, рассвирепев, кинулся вверх по лестнице на третий этаж.
Когда он влетел в расположение, дневальный подал команду: «Рота! Смирно! Дежурный по роте – на выход!» Из недр казармы строевым шагом вышел дежурный и, чётко, без тени улыбки, доложил: «Дежурный по роте сержант К...ов! Личный состав занимается самоподготовкой!» Глаза майора, как фары – искатели, обшаривали шкафы с противогазами, но все они были закрыты и опечатаны...
Патрончик
Почему стрельбы нужно готовить тщательно
Стрельбы – мероприятие серьёзное, требующее чёткой организации, внимания и всего того, чего вечно не хватает нашему народу, как раз тогда, когда это особо необходимо...
Рота вернулась со стрельбища в моё дежурство. Дело это было хлопотное. Надо было организовать чистку оружия, сдачу его в оружейную комнату под счёт и проверку всей автоматной приблуды, уборку после чистки, и не забывать обо всех рутинных делах суточного наряда. Время пронеслось незаметно, всё шло, как по рельсам, вот что значит тренировка! Вечером меня сменили, так как заступил новый наряд.
Ночная встреча с Пашкой в курилке
Ночью, когда наступает самое свободное время, часа примерно в два, я зашёл в курилку. Там уже сидел Пашка. Был он родом из Тамбова и , по совместительству, солдатом моего взвода. По тому, что сидел он не расслабившись и отдыхая, как это обычно бывало во время ночных курений, а наоборот , в состоянии стрелы в арбалете, я понял, что он, как часто случалось, задумал что-то выходящее за рамки уставов. Я присел рядом, закурил и, как ни в чём не бывало, стал ждать, когда он не выдержит и поведает свою задумку.
Ждать мне пришлось секунд сорок, что уже было верхом терпения со стороны Пашки.
- Я патрончик «сэкономил»! – скороговоркой поведал он и выжидательно уставился на меня, щурясь от дыма беломорины.
Как Пашка передёрнул затвор дважды
Я сразу понял, в чём дело, и, зная строгость с учётом патронов на стрельбах, спосил его:
- И как же тебе это удалось?
- Та я, уже лёжа на рубеже, когда скомандовали «Огонь», передёрнул два раза..
А это означало, что первый патрон, при втором передёргивании затвора, был выброшен, как стреляная гильза, но остался целым. Дальше, для ловкого Пашки не составило труда сунуть патрон в отворот шапки.
План ночного выстрела в туалетный глушитель
Мы поняли друг друга без лишних объяснений. Патрон есть, он не учтён, и мы просто обязаны куда-то стрельнуть. Но куда?! Ночью! В тишине! После непродолжительного, но интенсивного мозгового штурма мы пришли к «единственно верному решению». Было решено стрелять в толчок солдатского туалета, так как он был устроен таким образом, что до воды было метра полтора трубы, и эта же труба давала нам эффект глушителя. Мы легко вовлекли в свою шайку нового дежурного по роте, взяли из оружейки автомат, заблокировав предварительно сигнализацию, которая должна была зажечь сигнальную лампочку в штабе полка, у дежурного по части, чтобы он мог видеть, что вскрыта оружейка. Зарядили автомат. Пашка, как хозяин патрона, удостоился права выстрела. А туалеты, к слову сказать, у нас всегда были стерильны, стараниями дневальных и всяких прочих нарушителей дисциплины. Пашка взял автомат за рукоятку, перехлестнув ремень вокруг руки, для жёсткости, опустил ствол, как смог глубже, в трубу, отвернулся, зажмурился инстинктивно, ожидая чего-то, что могло вылететь обратно на поверхность, и выстрелил...
Эффект выстрела в закрытый туалет
Опыт стрельбы на открытом воздухе у нас уже имелся изрядный, но такого эффекта в закрытом, гулком помещении никто из нас не ожидал. Это был даже не звук, а какой-то удар в колокол, одетый каждому из нас на голову. Запах пороха наполнил сравнительно небольшое помещение туалета. Мы кинулись к выходу из расположения, где стоял «на тумбочке» дневальный, самый близко к нам расположенный бодрствующий человек.
- Ну! Что?! – выдохнули мы втроём в один голос.
- Да так, бахнуло слегка... – разочаровано доложил он.
Старшина неожиданно возвращается с криком
Пашка споро почистил автомат, дежурный обратным порядком убрал его в оружейку, туалет быстро проветрился. Мы в крайне возбуждённом состоянии побалагурили в курилке и отправились на боковую.
Прошло недели три после ночного выстрела в туалете. Мы уже забыли и думать об этом, как вдруг, в роту ворвался наш старшина, с перекошенным от обиды лицом, почти со слезами на глазах.
- Ограбили! Ограааабили! – только и повторял он.
Горечь совести
Наша рота располагалась на первом этаже. Новая, трёхэтажная казарма имела ещё и подвалы, которые, видимо, были никак не учтены и не оприходованы официально. Но от хозяйственных прапорщиков такое пространство не могло укрыться. И старшины, в подвалах, оборудовали себе лишние склады, для «излишков» имущества. Об этих складах знали только они сами и их особо приближённые военные. Мы в это число не входили. Сантехника была устроена таким образом, что колена канализационных труб находились под потолком подвала, а «склад» нашего старшины располагался как раз под тем туалетом, где мы произвели тот злосчастный выстрел. Пуля выбила из поворота чугунной трубы кусок диаметром сантиметров восемь-десять. В течении трёх недель сточные воды из туалетов трёх этажей неуклонно наполняли секретную комнату. Всё имущество «сэкономленное» старшиной за несколько лет службы было безвозвратно утрачено.
Старшина был хороший мужик, и нам было очень стыдно за тот вред, что мы ему причинили, но чувство самосохранения взяло верх, и никто не узнал о том выстреле...
Наряд
Возвращение из гауптвахты и пустынный город
Возвращение с гауптвахты, лично у меня, всегда вызывало двоякое чувство. Во-первых, это всё-таки освобождение из-под стражи... А во-вторых, конец безделью и дурацким развлечениям, происходящим на губе, от этого самого безделья, и возвращение к службе, надоевшей каждому солдату с момента получения повестки о призыве.
Так, находясь во власти философствований, я шёл своим ходом с губы в часть. Дорога была не дальней, но и торопиться я не хотел, всё равно до обеда ещё есть время. На улицах города была тишина, толи из-за падающего первого снега, толи из-за того, что весь город куда-то уехал.
На КПП выяснилась причина тишины – наша часть в полном составе ушла на учения. Остались полторы калеки для несения суточного наряда, да и то по сокращённой программе. Я по инерции прошёл к казарме с намерением доложить старшине о моём избавлении и готовности к новым «подвигам». Но, как и следовало бы догадаться, если бы не углубление в размышления о двойственности явлений, дверь подъезда батальона была заперта и опечатана. Пришлось выйти из нирваны и начать соображать.
Назначение дежурным по батальону и первые задачи
Было необходимо кому-то доложить и кому-то подчиниться, как велели солдатские рефлексы, натренированные за время учебки до безусловности. А подчиниться, наверняка, можно в штабе полка, должен же там кто-то быть! Окончательно вырвавшись из мягких лап расслабленности, я предстал пред ясные очи дежурного по части. Офицер был слабознаком мне, и я вызвал у него соответствующую реакцию, как неприятная неожиданность. Он минутку поразмышлял, что-то где-то записал, выдал мне сухой паёк на сутки, и красную повязку с белой надписью «Дежурный по батальону». В нашей части никогда не назначались «дежурные по батальону», и на мой немой вопрос, видимо, отразившийся на лице, офицер объяснил, что в уставе гарнизонной службы есть такая должность суточного наряда, предусмотренная, как раз, для такого случая. Вот я и назначаюсь бессменным дежурным, до возвращения части. Обязанности мои, в соответствии со статьями устава совпадали с обязанностями «дежурного по роте», только распространялись на батальон. То есть теперь в моём попечении были три этажа казармы. Дежурный по части выдал мне наборы ключей от всех трёх рот и от подъезда и отпустил: «Выполняйте! Товарищ сержант!». Я, влекомый всё теми же рефлексами, ответил: «Есть!», повернулся кругом и отбыл к месту несения службы.
Обходя своё внезапно возникшее хозяйство, я вернулся к состоянию расслабленного размышления, и пришёл к выводу, что, уничтожив сухпаёк, я просто обязан поспать. Упускать такую возможность было бы непростительным легкомыслием.
Как устроен суточный наряд и режим сна
Тут я должен пояснить, что суточный наряд, в обычное время, состоял из дежурного по роте и двух дневальных. Если бы солдаты могли не спать, то они и не спали бы, но так как мы были живыми организмами, к большому сожалению командования, то был разработан и принят порядок кому и когда отдыхать. Каждый член наряда имел право на четыре часа сна в сутки. Дневальные отдыхали ночью, по очереди, и назывались в это время «отдыхающей» и «бодрствующей» сменой. А дежурному были положены четыре часа дневного сна.
Встреча с заменой: диалог о дежурстве
Закончив осмотр и обед, я разделся и залёг в койку. Такого сна, в такой тишине и покое я не имел с момента призыва! Но чуткий сон «старого сержанта» был прерван звуком медленных, но смелых шагов. Быстренько глянув на часы, я сообразил, что произошёл развод наряда, и заступил новый дежурный по части. Наверное, он, увидев в расписании наряда меня, решил посмотреть, что это за зверь такой – «дежурный по батальону». Я умышленно и очень крепко «уснул» и не повёл даже ухом в сторону нового начальника. Он, очевидно, задумав меня напугать и урезонить, подошёл вплотную, постоял надо мной, убедился, что я сплю и гаркнул:
- Где дежурный?!!!
Но я-то был готов к такому повороту! И разочаровал его спокойным ответом вполголоса:
- Я дежурный.
В офицерском организме рефлексы были тоже в порядке, и его не насторожило, что «дежурный по роте» спит днём. Тогда он заехал с другой стороны:
- Где дневальный?! – с ноткой тревоги спросил он снова.
- Я дневальный.
- А почему спишь?!!! – снова обрёл надежду и силу голос офицера.
- А я – отдыхающая смена, - ответил я спокойно и снова «уснул».
Разум его был возмущён и подталкивал к борьбе, но рефлексы оказались сильнее, они не дали ему решить этот ребус. Походив ещё немного по расположению, для порядка, дежурный убыл восвояси.
Это был лучший наряд за всю мою службу!
Предыдущая часть:
Продолжение: