В Монтего мне нравилось, хотя я и скучал по братьям, по маме, папе. Но мне уже было двадцать три и держаться за родителей я не собирался. Семейный бизнес у меня есть, свои обязанности я прекрасно знаю, как и положение на острове.
Из головы не вылезал мистер Санкара и я удивлялся отцу, как можно придавать столько значения столь незначительному человеку. Хотя, он действительно может доставить кучу неприятностей. Меня не отпускала мысль, первой пришедшей в голову, как только я с ним познакомился. Развращен властью. Что-то отец упускал из виду, а уж я тем более.
Я не обладал способностью отца и Джеймса Хейла видеть всю картину целиком. Итон перенял эту способность от своего отца, а я нет. Может, это развивается со временем, я не знал.
Отец встал во главе «КейЛа» в моем возрасте, я же занимался только своей сферой ответственности и был хорош в этом. Свою сферу я изучил и знал, что именно и как надо повернуть, чтобы получить максимальный результат. Первые полгода я еще советовался с отцом, потом принимал собственные решения, которые приносили отличный результат. Стэн, я знал, тоже был великолепен в своей зоне ответственности, Ройс включился в бизнес мгновенно. Но каждый из нас знал только это, не вникая во все остальное. Наверное, именно поэтому картинка не складывалась.
Последовав совету Итона Хейла, я в обеденный перерыв пригласил в свой кабинет Аву Балли, секретаря кадровой службы, с вполне конкретным предложением и я дал ей выбор, так как не хотел впоследствии становится участником скандала. Она оседлала меня едва ли не раньше, чем поставила подпись в соглашении о неразглашении.
К концу первого месяца пребывания в Монтего-Бей я наладил взаимоотношения со всеми менеджерами подотчетного бизнеса. Хотя, должен признаться, что и собственной секретарше Ребекке Даунтон я тоже уделил внимание. Отсутствие борделя в городе меня теперь не особо смущало. В ночных клубах всегда было полно желающих поразвлечься, секретарш и еженедельных поездок в Кингстон мне хватало.
Я постепенно обрастал знакомствами со всеми власть имущими в графстве Корнуолл. И снова удивлялся нежеланию отца убрать столь навязчивую мразь по имени Дэвид Санкара. Он был мне глубоко неприятен просто своим существованием. Каждый раз, находясь с ним в одном помещении, я испытывал огромное желание раздавить его, как отвратительное насекомое.
У меня было ощущение, что он не понимает, что ему говорят. Каждый раз, когда мне нужно было переговорить с кем-то или кому-то со мной по тому или иному поводу, приходилось самим отходить в сторону, потому что Санкара не двигался с места, каким бы прямым текстом ему об этом не говорили. Как дерьмо, прилипшее у стенкам стульчака, не желающее отлипать без использования ёршика.
И мне очень сильно хотелось воспользоваться ёршиком «КейЛа» по имени Сэм Нотт. Жаль только, он собирается оставить нас в следующем году.
Один из тех, чье настоящее имя неизвестно никому, даже моему отцу. Его отпечатков пальцев нет ни в одной базе данных ни единой службы безопасности, включая полицию, кроме ЦРУ. Охрана с лицензией на убийство. Я не знал, сколько именно заплатил отец, чтобы выкупить Сэма из «чистильщиков», но пока он этого не сделал, то платил десять миллионов в месяц. А раньше их было двое. Кеннет Ченсен тренировал нас с братьями и кузенами по самозащите. Хотя даже моего детского мозга хватало на то, чтобы понять, что это не просто самозащита, а предупреждение любых опасных действий. Если на меня или братьев кто-то нападет, мы, в теории, по крайней мере, должны среагировать раньше. Зачем это было нужно, мне неизвестно. Возможно, батя просто перестраховывался. Возможно, были причины. Хрен знает.
Но все тренировки оставили свой отпечаток, фигуры у нас с братьями были те еще. Отдельное спасибо отцу за спортзал, куда мы с братьями то и дело покупали тренажеры, чтобы не размякнуть.
Батя тоже пользовался залом, оставаясь в шикарной форме в свои пятьдесят. Не раз замечал восхищенные взгляды на отца от представительниц прекрасного пола. И мне было смешно видеть иной раз, как он выгребает из карманов возле машины записки с номерами телефонов все еще надеявшихся поклонниц всех возрастов.
К их огромному сожалению, отец до сих пор по уши влюблен только в одну женщину, мою мать, как и она в него. Их союзу уже больше тридцати лет и я ни разу не слышал от нее ни единого слова в адрес его поклонниц. Хотя знал наверняка, что бате пришлось выдворить с острова пару особо надоедливых поклонников матери, которая даже не знала, что они ее поклонники. Они каким-то образом умудрились взбесить его, но каждый раз, когда я спрашивал его том, что они сделали, я натыкался на бешеный взгляд отца. Видимо, они переборщили своим вниманием к маме.
Жизнь в Монтего-Бей постепенно налаживалась и я уже даже перестал глотать бухло, чтобы вырубиться в теперь уже своей постели.
По общей договоренности с родителями и братьями, раз в месяц мы собирались дома, чтобы побыть с семьёй, но каждую пятницу мы с братьями зажигали по Кингстону и, в частности, в «ИТАКЕ», добавив бате головную боль в виде Ройса, который не трахался дважды с одной и той же девчонкой. Как минимум, пятеро в клубе должны быть новенькими каждую неделю.