За окном Большой Кремлевский дворец, Водовзводная башня, Большой Каменный мост. Все как в учебнике истории. Мы высоко. Отсюда Москва как на ладони. Небо низкое, серое, хотя за окном июнь. Сейчас пойдет дождь.
Вчера вечером Карлсон улетел. Сказал: «Покручу моторчик и сразу обратно». Она поверила. Потому что дети верят. И теперь ждет. Рисует. На ее листе коричневая клякса. Это не башня. Это дом Карлсона. Красная полоса рядом — след от пропеллера. А серое облако — это он сам. Выглядывает и проверяет: не забыла ли она его? Она не забыла. Она вообще ничего не забывает. Даже то, что взрослые называют ерундой.
Внизу по мосту ползут машины. Кремль стоит тяжелый, государственный, важный. Ему не важна какая-то девочка с альбомом. А Малыш шепчет что-то в небо. Я не слышу, но догадываюсь:
— Карлосон, я нарисовала тебе домик. Прилетай. Пожалуйста.
Я видел этот вид тысячи раз. Дождь, снег, салют. Но никогда — таким. Потому что сегодня Кремль просто серая декорация. А главное — это пятилетнее сердце на подоконнике. Оно бьется так громко, что, кажется, его слышно даже там, за облаками.
Карлсон обещал вернуться. А обещания, если ты ребенок, святое. Взрослые нарушают. Дети — никогда. И если он не прилетит, она не перестанет верить. Она просто будет ждать дольше.
Я не знаю, вернется ли он. Но если верить достаточно сильно — пропеллер закрутится сам. Даже здесь. В Доме правительства. Даже под этим низким, тяжелым небом, которое вот-вот заплачет дождем.
Владимир П., читатель «Москвич Mag»
Если вы хотите стать героем этой рубрики и рассказать о своем виде из окна, напишите, пожалуйста, Наталье Журавлевой: nrobertova@mail.ru
Текст: Наталья Журавлева