– Арсений, если этот меховой дирижабль сейчас обрушит мне забор, ты будешь восстанавливать его своими руками, – голос соседа по даче, Павла Петровича, разнесся по дачному кооперативу "Рассвет" ранним субботним утром.
Арсений стоял в одних шортах посреди влажной от росы травы, сжимая в руке пластиковую миску с сухим кормом. Вокруг него звенела июньская тишина, нарушаемая лишь сердитым жужжанием шмелей в кустах малины.
На веранде соседского дома, лениво подергивая правым ухом, сидел огромный, упитанный шотландский вислоухий кот дымчатого окраса. Его звали Оскар. Десять килограммов чистой, незамутненной гордости и британского высокомерия.
В этот момент кот не просто сидел, он вершил судьбы. Его круглые медные глаза были прикованы к крупной, неоново-зеленой бабочке, которая неосторожно опустилась на старый деревянный штакетник, разделяющий два участка.
Оскар медленно, почти незаметно для человеческого глаза, переступил массивными лапами. Земля под ним, казалось, слегка вздрогнула.
– Ося, котя, кыс-кыс, иди сюда, у нас тут паштет из кролика, – завел привычную утреннюю песню Арсений, потряхивая миской. – Не трогай бабочку, Ося, она невкусная.
Кот даже не повернул головы в сторону кормильца. В его кошачьей вселенной Арсений был лишь полезной функцией, двуногим автоматом для выдачи еды и чистки лотка.
Бабочка шевельнула крыльями. Это стало сигналом к атаке. Оскар сорвался с места с грацией груженого самосвала. Он пролетел три метра, тяжело приземлился на грядку с укропом, подняв фонтан черной земли, и рванул за ускользающим насекомым.
Бабочка, словно издеваясь, порхнула в узкую, темную щель шириной не более пятнадцати сантиметров между глухой кирпичной стеной новенького гаража Павла Петровича и старым бревенчатым сараем Арсения.
Оскар, ведомый охотничьим азартом, без колебаний втиснулся следом. Раздался странный, глухой звук, напоминающий глубокий вздох, а затем наступила абсолютная, зловещая тишина. Бабочка взмыла в синее небо, а серый хвост, оставшийся снаружи, совершил пару нервных гребков воздухом и замер.
Три года назад Арсений взял этот участок в ипотеку, надеясь обрести здесь покой от городской суеты, бесконечных созвонов и дедлайнов. Дача казалась идеальным спасением.
Свежий воздух, тишина, веранда, где можно пить чай по вечерам, и огород, на котором жена планировала посадить кабачки.
Вместе с участком в комплекте шла типичная загородная жизнь: ворчливые, но в целом безобидные соседи, вечные заботы о ремонте и, конечно же, Оскар.
Кот появился в семье как подарок на годовщину свадьбы, и быстро приватизировал всё свободное пространство.
В городе он был диванным философом, но здесь, на природе, в нем проснулся первобытный хищник. Правда, габариты хищника явно не соответствовали его амбициям.
Арсений всегда шутил, что у Оскара кость широкая, но сейчас, глядя на застрявшую в узком зазоре заднюю часть питомца, он понял, что шутки кончились.
Это был классический квартирный вопрос, перенесенный на дачную почву, где два строения зажали между собой живую душу.
– Ося? – тихо позвал Арсений, – Ты там как? Вылезай обратно, дуралей.
Из темноты зазора не донеслось ни звука. Арсений потянул за хвост. Хвост натянулся, но тело кота не сдвинулось ни на миллиметр. Кот застрял намертво, прочно войдя в текстуры между кирпичом и деревом, словно плохо оптимизированный персонаж компьютерной игры.
Павел Петрович подошел ближе, заложив руки за спину. Его лицо выражало смесь глубокого удовлетворения от собственной правоты и легкого беспокойства за новенький гараж, на строительство которого ушел внушительный кредит.
Сосед оглядел композицию из серого меха и двух стен, после чего вынес вердикт:
– Ну всё, приехали. Твой меховой пельмень там заклинил. Я же говорил, кормить надо меньше. Теперь он там раздуется от злости, и мне стену перекосит. У меня там, между прочим, идеальная кладка, цемент марки пятьсот.
– Петрович, какой цемент, надо его вытаскивать! – Арсений начал бледнеть. – Он же задохнется там, или сломает себе что-нибудь. Ося, подай голос!
Из глубины щели, где-то на уровне третьего кирпича, раздалось ленивое, глухое: "Мя-а".
В этом звуке не было ни капли страха. Скорее, это было требование выключить слишком яркий свет или принести, наконец, обещанного кролика.
Оскар не паниковал. Он меланхолично оценивал ситуацию. Судя по всему, кот решил, что стена дома и гараж построены исключительно для того, чтобы обеспечивать ему надежную боковую поддержку во время утреннего сна.
Арсений попытался просунуть руку в зазор, чтобы нащупать плечи кота, но ладонь застряла почти сразу. Кот пролез вперед на кураже, а вот обратного хода его упитанные бока не предусматривали.
– Надо звонить спасателям, – Арсений лихорадочно вытащил из кармана телефон. – Сами мы его не достанем. Если потянем сильнее, мы его просто пораним.
– Кому ты звонить собрался? МЧС из-за кота не поедет, у них дела поважнее, – проворчал Павел Петрович, хотя сам уже внимательно осматривал фундамент гаража.
– Скажут, ждите, пока похудеет. Через неделю сам выйдет.
– Он не может ждать неделю! У него режим питания! – закричал Арсений, чей голос уже срывался на фальцет.
Телефонный звонок в местную службу спасения напоминал плохой анекдот. Диспетчер долго не могла понять, как именно животное смогло закопаться между двумя капитальными строениями.
Однако, услышав панические возгласы Арсения о том, что кот является ценным членом семьи, пообещала прислать дежурную бригаду, которая как раз возвращалась с вызова из соседнего поселка.
Через сорок минут к воротам участка с тяжелым вздохом подкатил красный бронированный автомобиль. Из него неторопливо вышли трое крупных мужчин в защитной форме.
Старший бригады, крепкий мужчина с густыми усами по имени Михалыч, окинул взглядом место происшествия. Его лицо не выражало абсолютно ничего: за годы работы он видел и не такое.
– Ну, где тут ваш пленник каменного мешка? – басом спросил Михалыч, поправляя тяжелый пояс с инструментами.
– Вот, смотрите, – Арсений указал на торчащую из щели серую пушистую корму. – За бабочкой погнался. Обратно никак. Мы пробовали маслом мазать – только шерсть испачкали.
Михалыч подошел к зазору, присел на корточки и включил мощный фонарь. Луч света разрезал темноту узкого коридора.
Арсений заглянул через плечо спасателя и обомлел.
Оскар лежал, зажатый между кирпичом и бревном, вытянув передние лапы. Его морда была повернута к выходу. При свете фонаря стало видно, что кот абсолютно спокоен.
Он даже не моргал. В его глазах застыло такое ледяное, космическое осуждение, что Михалыч невольно кашлянул.
Кот смотрел на людей как на нерадивых слуг, которые посмели нарушить его приватность, да еще и светят в лицо дешевым фонариком.
– Да-а, – протянул усатый спасатель. – Тут случай тяжелый. Он туда как поршень вошел. Воздушная подушка сзади, жировая прослойка спереди. Назад его тянуть нельзя – против шерсти идет, заклинивает еще сильнее. Придется конструкцию разбирать.
Павел Петрович при этих словах подпрыгнул так, словно его укусила оса. Он мгновенно вырос перед Михалычем, растопырив руки, защищая свой любимый гараж.
– Какую конструкцию?! Это несущая стена! У меня там балки, крыша, инструмент дорогой! Я этот гараж три года строил, каждую субботу тут корячился! Из-за какого-то пушистого эгоиста я не позволю ломать кладку!
– Слышь, хозяин, успокойся, – миролюбиво сказал один из молодых спасателей. – Всю стену мы ломать не будем. Нам нужно выбить три-четыре кирпича на уровне его головы, чтобы освободить переднюю часть. Тогда мы сможем аккуратно протолкнуть его вперед или вытащить боком. Других вариантов нет. Либо разбираем, либо кот становится частью архитектурного ансамбля.
Арсений посмотрел на соседа умоляющим взглядом. В этом взгляде читалось всё: готовность отдать последнее, оплатить любых строителей, отработать на его огороде до конца жизни и даже отдать законное наследство в виде старого мотоцикла, хранящегося в подвале.
– Петрович, пожалуйста. Я всё оплачу. Любые расходы. Наймем лучшего каменщика, сделают лучше прежнего. Посмотри на него, он же... он же страдает!
В этот момент Оскар, словно услышав слово "страдает", издал очередное "мяу". Оно прозвучало настолько требовательно и сыто, что ни о каких страданиях речи быть не могло. Скорее, это был классический газлайтинг в исполнении домашнего животного.
Кот как бы говорил: "Вы тут стоите, спорите, а у меня законный час сна уходит. И вообще, почему до сих пор не подана развлекательная программа?".
Павел Петрович тяжело вздохнул, махнул рукой и отошел к забору, бормоча что-то про про то, что от городских одни проблем, и про то, что современная молодежь даже кота нормально воспитать не может.
Спасатели принялись за работу.
Михалыч достал тяжелую киянку и специальное зубило. Каждый удар по кирпичу отзывался в сердце Арсения глухим стуком. А Павел Петрович при каждом звуке вздрагивал, словно били по его собственным ребрам.
Работа шла медленно и ювелирно. Нужно было действовать аккуратно, чтобы осколки кирпича и цементная пыль не попали на кота.
Удивительно, но грохот инструментов прямо над ухом ничуть не смутил Оскара.
Он лишь слегка прикрывал глаза, когда пыль летела слишком близко, и продолжал демонстрировать абсолютное спокойствие.
Вокруг него суетились взрослые мужчины, бледный от страха хозяин метался от веранды к гаражу, принося то воду, то подстилку, а виновник торжества просто пребывал в моменте.
Вся эта спасательная операция, развернувшаяся на стыке двух участков, казалась ему вполне естественным проявлением уважения к его персоне.
Прошел час. Затем второй. Солнце поднялось высоко, начался настоящий летний зной.
Арсений уже не чувствовал ног, его руки дрожали. И вот Михалыч аккуратно извлек четвертый кирпич. Образовалось небольшое окошко, через которое показалась круглая, серая голова с прижатыми ушами.
– Так, держи его с той стороны за задние лапы, только не тяни, а просто фиксируй, – скомандовал Михалыч Арсению. – А я отсюда попробую его плечи развернуть.
Арсений подбежал к хвосту, аккуратно взял кота за пушистые окорока.
Оскар недовольно дернул хвостом: прикосновение к его августейшим задним лапам без предварительного поклона явно нарушало все негласные правила гостеприимства.
Михалыч запустил руку в образовавшийся проем, мягко обхватил кота под грудь и начал медленно смещать его в сторону разобранной кладки.
– Пошел, пошел родимый, – приговаривал спасатель. – Ну и наел ты бока, брат.
Раздался характерный звук шуршания шерсти о кирпич, легкое кряхтение Михалыча, и вот серое тело Оскара плавно выскользнуло из каменной ловушки прямо на руки спасателю.
Арсений замер, боясь поверить, что всё закончилось. Кульминация затянувшегося утреннего кошмара разрешилась.
Михалыч бережно опустил кота на траву. Арсений тут же упал перед ним на колени, осматривая лапы, уши и хвост.
– Ося, маленький мой, ты цел? Ничего не болит? – голос Арсения дрожал от пережитого волнения.
Оскар встал на четыре лапы. Он не выказал ни малейшего признака испуга или благодарности. Кот брезгливо встряхнулся, сбрасывая с себя кирпичную пыль и остатки цемента.
Посмотрел на Арсения. Затем на Михалыча с киянкой. Затем повернулся лицом к полуразрушенной стене гаража, у которой стоял бледный, несчастный Павел Петрович.
В глазах животного не было ни капли раскаяния. Оскар медленно, с достоинством поднял хвост трубой, повернулся ко всем присутствующим спиной и неторопливой, вальяжной походкой направился в сторону дома.
Он шел так, словно это не его только что выковыривали из стены два часа, а он сам милостиво позволил людям немного поупражняться в строительном деле.
Кот подошел к своей пустой миске на веранде, сел рядом и требовательно посмотрел на Арсения. В этом взгляде читалось: "Вы возились слишком долго. Мое терпение на исходе. Где мой законный обед?".
Арсений остался сидеть на траве, чувствуя, как его накрывает волна облегчения, смешанная с легким абсурдом происходящего. Спасатели, ухмыляясь, собирали инструменты в машину. Михалыч вытирал пот со лба ветошью.
– Ну что, хозяин, с вас причитается, – улыбнулся старший бригады. – Кот у тебя, конечно, с характером. Другой бы орал на всю округу, а этот как сфинкс египетский.
– Спасибо вам огромное, мужики, – Арсений поднялся, доставая кошелек.
После того как спасатели уехали, на участке воцарилась тишина. Наступил этап подсчета убытков. Павел Петрович стоял у разрушенной стены, уныло разглядывая дыру, сквозь которую теперь можно было увидеть внутренности его гаража. Арсений подошел к нему, чувствуя себя невероятно виноватым.
– Петрович, я сейчас же позвоню бригаде строителей. Всё сделают. Завтра же приедут, заложат обратно, заштукатурят. Будет как новое, обещаю. Все расходы мои. И моральный ущерб тоже.
Сосед посмотрел на дыру, потом на Арсения, потом на веранду, где Оскар уже с аппетитом хрустел сухим кормом, совершенно не заботясь о разрушениях, которые он оставил после себя. Павел Петрович вдруг коротко усмехнулся и махнул рукой.
– Ладно тебе, Арсений. Главное что живой ваш оракул. А стену... стену заделаем. Но забор ты мне все-таки поможешь подправить, там пара секций покосилась, пока они с инструментами ходили.
– Конечно, Петрович, без вопросов, прямо сейчас и начнем, – с готовностью отозвался Арсений.
Вечером того же дня, когда строительный мусор был убран, а дыра в стене временно закрыта брезентом, Арсений сидел на веранде и пил чай.
Солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая дачный кооператив в теплые, золотистые тона.
На коленях у Арсения лежал Оскар. Он тяжело вздыхал во сне. Кот был абсолютно счастлив. Он вернулся в привычный режим комфорта и покоя, полностью вычеркнув из памяти утреннее приключение.
Арсений смотрел на своего питомца и думал о том, чему у него можно поучиться. Ведь в жизни каждого человека бывают моменты, когда ты совершаешь глупость, совершаешь ошибку и буквально "застреваешь в текстурах" обстоятельств – будь то неудачный кредит, глупая ссора с соседями или рабочие проблемы. И в такие моменты мы часто начинаем паниковать, суетиться, терять человеческое лицо.
А нужно, наверное, уметь включать в себе вот такого Оскара. Даже если ты попал в максимально нелепое положение и зажат со всех сторон бетонными стенами судьбы, нужно сохранять царственное достоинство.
Пусть суетятся те, у кого лапки не такие пушистые. Мир вокруг может рушиться, кирпичи могут лететь в разные стороны, но твое внутреннее "я" должно оставаться непоколебимым.
Арсений аккуратно погладил кота между ушей. Оскар, не открывая глаз, издал тихое, одобрительное урчание, словно подтверждая, что хозяин, наконец-то, начал понимать главные законы этой вселенной.
На грядке неподалеку, на том самом месте, где утром началась безумная погоня, снова опустилась крупная бабочка. Но Оскар даже не шевельнулся.
Свою норму приключений на эти выходные он уже выполнил, оставив двуногим право разбираться с последствиями его царских решений.
Остался лишь один вопрос: надолго ли хватит его кошачьего благоразумия, прежде чем на горизонте появится новая бабочка?