— Ты бы хоть пыль протерла. Дышать нечем.
Света дернулась и чуть не смахнула компьютерную мышку со стола. Она резко развернулась на кресле.
На пороге ее спальни стояла Галина. Свекровь по-хозяйски стягивала с плеч влажный темный плащ. У ног лежал пузатый пакет с логотипом дешевого супермаркета.
— Галина?
— Я самая.
Свекровь бросила плащ прямо на спинку рабочего стула Светы.
— Вы как здесь оказались?
— Как-как. Ногами.
Галина прошла в комнату. Отодвинула штору, пуская тусклый уличный свет с балкона. Окинула взглядом рабочий стол, заваленный распечатками, и недовольно цокнула языком.
— Вадик ключи дал. Сказал, ты целыми днями в компьютере сидишь, дом забросила. Вот, приехала спасать сына от голодной смерти.
Света уставилась на связку ключей в руках свекрови. Те самые. С дурацким брелоком в виде автомобильного колеса. Месяц назад муж сказал, что потерял их на парковке у торгового центра. Искал весь вечер, ругался на дырявые карманы куртки. Оказалось, карманы были целы. Просто совесть протекла.
Света устало потерла переносицу.
Свадьбу они с Вадимом сыграли два года назад. До этого Света три года платила ипотеку за эту двушку одна. Во всем себе отказывала, брала ночные подработки по сведению чужих баз данных. Вытянула. Квартира была ее крепостью, ее личным достижением, купленным за бессонные ночи.
Когда Вадим переехал к ней, бюджет поделили просто. С него продукты и коммуналка, с нее — взносы банку. Свекровь в эти дела не посвящали. Галина свято верила, что раз сын мужчина, то он всё и обеспечивает. А Света так, приживалка на его квадратных метрах, которой крупно повезло выскочить замуж.
— Я вообще-то работаю, — ровно произнесла Света, кивнув на монитор с открытыми таблицами.
— Знаем мы вашу удаленку.
Галина отмахнулась и подхватила пакет с пола.
— Сидите, кнопки жмете, штаны протираете. А мужик придет с настоящей работы — в тарелках пусто.
Свекровь пошагала на кухню, тяжело ступая по коридору. Света заставила себя встать и пойти следом. На обеденном столе уже выстраивалась батарея пластиковых контейнеров с разноцветными крышками.
— Вот тут тефтельки. Тут борщ наваристый. На мясном бульоне, между прочим! А это пирожки с капустой.
Галина поправила съехавший воротник кофты.
— Мой мальчик совсем исхудал на твоих магазинных пельменях. Вчера звонил, голос слабенький. Говорит, устает страшно.
— Вадим вчера ел запеченную рыбу с овощами, — Света прислонилась к дверному косяку.
— Рыба — это баловство. Трава морская. Мужику мясо нужно. Настоящее! Он же добытчик!
Свекровь потянула на себя дверцу кухонного гарнитура. Заглянула на полку. Потом открыла соседний шкафчик, бесцеремонно сдвигая пачки с чаем.
— Матерь божья! А крупы-то почему в пакетах лежат?
— Потому что мне так удобно.
— Я же дарила вам банки! Красивые, с красными цветочками! Покупала специально на ярмарке.
— Банки занимают много места, я отдала их соседке.
Галина резко захлопнула дверцу. Звонко звякнула посуда внутри.
— Соседке она отдала! Удобнее ей! Никакого уюта в доме. Квартира как больничная палата. Ничего, я теперь каждый вторник буду приезжать. У меня как раз смена в поликлинике до обеда заканчивается. Буду порядок наводить. Шторы постираю, пыль выбью. А то живете как в хлеву.
Света плотно сжала губы. Спорить с матерью Вадима всегда было себе дороже. Это означало выслушать часовую лекцию про женское предназначение, сыновний долг и то, как раньше стирали на руках и не жаловались. Но сейчас речь шла о ее доме. О ее личной территории.
— Не нужно ко мне приезжать убираться.
— Это еще почему?
— Потому что это моя квартира. Я здесь работаю. Мне нужна тишина и личное пространство.
Света указала кивком на тумбу у входа.
— И ключи оставьте, пожалуйста.
Галина уперла короткие руки в бока. Ее полная фигура загородила проход к окну.
— Ишь какая цаца! Твоя квартира!
— Моя.
— Да мой сын на работе жилы рвет, чтобы эту вашу ипотеку оплачивать! А она еще нос воротит! Мать родную гонит с порога!
— Вадим не платит мою ипотеку. Ни копейки.
Галина язвительно фыркнула.
— Ври больше! Он сам мне жаловался в воскресенье. Мама, говорит, денег нет, всё в жилье уходит. Света белого не вижу. Значит, его деньги уходят! На его горбу выезжаешь!
Света подошла к столу. Оперлась ладонями о край.
— Это его право — прибедняться перед вами. Но за кредит я плачу со своей зарплатной карты. Сама. Каждый месяц пятнадцатого числа списывается сорок тысяч. Ваш сын покупает колбасу, макароны и оплачивает свет с водой. На этом его финансовые вложения в эту недвижимость заканчиваются.
Галина сузила глаза.
— Значит, сына моего приживалкой выставить хочешь? Голодранцем?
— Я никем его не выставляю. Я констатирую факт распределения нашего бюджета.
— Да я сейчас ему позвоню!
Свекровь выхватила телефон из кармана кофты. Долго тыкала в экран толстым пальцем, прищуриваясь без очков. Приложила аппарат к уху.
В кухне повисла напряженная пауза, нарушаемая только длинными гудками из динамика.
— Абонент недоступен, — с досадой сообщила она через минуту. — На совещании, видимо.
— Бывает.
— Ничего. Вечером он тебе устроит разбор полетов. Раз мать тут не ко двору, я ухожу. Ноги моей здесь больше не будет!
Она демонстративно зашагала в прихожую. Сдернула плащ со стула, едва не зацепив монитор.
— И контейнеры свои заберу! Не заслужила ты домашних тефтелей! Ешь свою траву морскую!
— Пакет на кухне, — не оборачиваясь бросила Света.
Галина суетилась у порога. Сопела, натягивая ботинки. И вдруг ее рука дернулась к полке для обуви. Там, рядом с пластиковым рожком, лежала связка ключей с брелоком. Свекровь явно собиралась забрать их с собой. Чтобы вернуться в другой раз и доказать свою правоту, когда невестки точно не будет дома.
Света оказалась быстрее. Она шагнула вперед и сгребла ключи с деревянной полки.
— Вообще-то это мой дом, а вы тут в гостях, — Света опустила связку в карман домашних штанов.
Галина сжала челюсти. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Хамка! Коза неблагодарная! Вадик с тобой разведется, попомни мое слово!
Она выскочила на лестничную площадку, даже не застегнув плащ.
В прихожей хлопнула дверь. Света провернула внутреннюю задвижку. Работать больше не хотелось. Текст в таблицах расплывался перед глазами.
Она прошла на кухню, налила стакан холодной воды. Сделала пару глотков и отставила стеклянный стакан в сторону. Достала телефон и набрала номер сестры.
— Ксения, привет. Отвлекаю?
— Привет. Нет, у меня обеденный перерыв, — бодро ответила Ксения. — Ты чего такая убитая? Голос как из подземелья.
— Ко мне только что Галина приходила.
— Свекровушка? Чего хотела? Опять учить тебя полы мыть?
— Хуже. Она пришла своими ключами. Открыла дверь, пока я работала.
На том конце провода повисла пауза.
— Какими ключами? Свет, ты же замки меняла после прошлого квартиранта.
— Теми самыми, которые Вадим якобы потерял на парковке месяц назад. Он ей дубликат сделал. И еще наплел, что это он за ипотеку платит, а я у него на шее сижу.
Ксения возмущенно присвистнула.
— Вот это поворот. Вадим дает жару. И что ты сделала?
— Забрала ключи. Выпроводила ее. Она кричала, что ноги ее тут не будет.
— Свет, я тебе сто раз говорила, — тон сестры стал жестче. — Ты сама его распустила. Мужик живет в твоей квартире, коммуналку платит по счетчикам, еду покупает, которую сам же в основном и съедает. А сорок тысяч ипотеки каждый месяц отдаешь ты.
— У нас так изначально договорились, — попыталась оправдаться Света.
— Договорились они! А разница в зарплатах? У тебя полтинник выходит с подработками, и сорок ты отдаешь банку. У него восемьдесят. Он на еду тратит двадцатку. Где остальные шестьдесят тысяч, Свет?
— Он машину ремонтирует. Запчасти дорогие. Одежду себе берет для офиса.
— Понятно. Мальчик покупает себе игрушки. А матери жалуется, что тянет семью на своем горбу. Чтобы его, бедненького, пожалели и тефтелек принесли.
Света молча смотрела на пустой стол. Ксения была права. Эта мысль давно крутилась в голове, но Света старательно гнала ее прочь. Ей хотелось верить, что у них партнерство. Просто Вадим пока не встал на ноги.
— Вечером будет скандал, — тихо сказала Света. — Галина ему уже телефон оборвала, наверное.
— Пусть только попробует рот открыть, — отрезала Ксения. — Сразу выставляй ему счет за аренду жилья. По рыночной стоимости. Посмотрим, как запоет этот добытчик. Ладно, мне бежать надо. Держись там.
Света положила телефон на стол. Вечер обещал быть долгим.
Вадим вернулся после восьми. Повернулся ключ в замке. Зашуршала ткань куртки в прихожей.
Он прошел на кухню, на ходу распуская узел галстука. Лицо было красным, движения дергаными.
— Что на ужин? Я голодный как собака.
Света сидела за столом. Перед ней лежала та самая связка ключей с автомобильным колесом.
— Мамины тефтели уехали обратно, — сухо обронила она. — А запеченная рыба в холодильнике. Разогрей сам.
Вадим остановился посреди кухни. Взгляд его скользнул по ключам на столе. Он нервно дернул кадыком, но тут же нахмурился, переходя в привычное нападение.
— Ты зачем мать довела?
— Я?
— Она мне весь вечер названивала. Плакала в трубку. Давление подскочило. Говорит, ты её выгнала из нашего дома как собаку.
— Из моего дома, Вадим.
— Опять начинаешь?
Он устало провел рукой по лицу.
— Да она просто помочь хотела! У нее выходной выдался в поликлинике. Приехала прибраться, еды привезла. Что в этом такого?
Света пододвинула ключи ближе к краю стола. Металл звякнул по столешнице.
— Месяц назад ты сказал, что потерял их на парковке. Искал с фонариком. Ругался на дырявые карманы.
— Ну... нашел потом. В бардачке завалялись.
— И случайно отдал маме?
Вадим отвел глаза. Подошел к раковине. Бесцельно переставил чашку с места на место.
— Да что ты привязалась к этим ключам? Она старый человек. Переживает за меня. Я работаю допоздна, устаю. Она хотела как лучше.
— Она хотела контролировать, как я живу.
— Тебе лечиться надо, везде враги мерещатся! — огрызнулся муж.
Света не повышала голос. Внутри уже не было обиды или злости. Только глухое раздражение от его постоянных попыток спрятаться за чужую спину и перевернуть ситуацию.
— Я забрала дубликат. И предупреждаю один раз. Если ты еще раз втайне сделаешь ей ключи от моей квартиры — я просто вызову мастера и поменяю замки.
— Ты не имеешь права! Я здесь живу! Мы семья! Я за эту квартиру тоже плачу!
— Да что ты говоришь?
Света приподняла левую бровь.
— Кому ты платишь? За свет полторы тысячи в месяц по квитанции? Или за колбасу по акции в супермаркете?
— Я покупаю продукты! На мне весь быт! Я мужик, я добытчик!
— Вадим, ты оплачиваешь свою же собственную еду. Ту самую, которую уплетаешь по вечерам. А ипотеку в сорок тысяч я плачу сама. Своими деньгами, которые зарабатываю по ночам. Твоя мать сегодня кричала, что ты жилы рвешь ради этого жилья. Ты ей жалуешься на безденежье?
Он резко дернул плечом, словно сбрасывая невидимый груз.
— Никому я не жалуюсь. Просто сказал, что свободных денег сейчас нет. Цены растут.
— А где они, твои свободные деньги? Зарплата у тебя больше моей почти в два раза.
— На себя трачу! Машину вон в сервис загонял, стойки менял. Одежду покупаю приличную, мне в офисе нельзя оборванцем ходить. Я что, не имею права на свои заработанные?
— Имеешь. Абсолютное право.
Света встала из-за стола.
— Только не надо строить из себя великого кормильца перед Галиной. Не надо врать, что ты тянешь на себе жилье. И ключи мои раздавать не надо. Ты живешь здесь в тепличных условиях.
Вадим набычился. Уперся двумя руками в край раковины, глядя исподлобья.
— Ты меня затюкала. Пилишь и пилишь без остановки. Я ощущаю себя сыном-подростком, которого постоянно дергают за ниточки. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Слова сказать нельзя в собственном доме.
— А ты не веди себя как мальчик на побегушках у мамы, — припечатала Света. — Хочешь быть добытчиком — бери половину ипотеки на себя. Не хочешь — тогда уважай мои правила на моей территории.
— Да пошла ты.
Он резко развернулся и ушел в спальню. Ужинать не стал. Из-за закрытой двери скоро послышались приглушенные звуки телевизора.
Через пару месяцев наступило жаркое лето. Галина больше не появлялась на их пороге с проверками. Всем родственникам она увлеченно рассказывала, какая у Вадима жадная, злая и неблагодарная жена. Жаловалась соседкам по даче на испорченную молодежь, которая не ценит материнскую заботу и домашние тефтели.
Вадим жил со Светой по-прежнему. Покупал продукты, оплачивал счета за воду и свет. Он не стал брать на себя половину ипотеки и не перестал жаловаться матери по телефону на тяжелую жизнь и высокие цены. Характер взрослого человека за один вечер не меняется.
Но дубликат ключей он больше не делал. Он понял, что комфортное и дешевое проживание может закончиться в любой момент. А когда уходил на работу, всегда тщательно проверял, захлопнул ли за собой дверь. Света же просто перестала оправдываться и начала откладывать часть денег с подработок на свой отдельный счет. На всякий случай.
