К середине 19-го века Озеры стали большим фабричным селом, а, по сути, промышленным городком в Коломенском уезде. На механизированных, оснащенных паровыми двигателями фабриках, принадлежавших кланам Щербаковых и Моргуновых, работали несколько тысяч человек, сходившихся в Озеры не только со всей ближайшей округи, но из разных уездов в Рязанской и Тульской губерний. Заработок и благополучие озерских ткачей во многом зависели от фабрикантов, а потому на судьбе множества людей очень болезненно отзывались конфликты, раздиравшие моргуновский клан в течение многих лет.
В чем коренилась суть претензий двух братьев – Ивана и Михаила – владевших «Товариществом мануфактур И. и М. Василия Моргунова сыновья», теперь уже, пожалуй, не скажет никто, но только судились они довольно часто, и в московских газетах, сообщая об очередном процессе, в рубрике «Судебная хроника» давали заголовки вроде «Новое разбирательство озерских Крезов». Вот и когда Иван Иванович Моргунов вчинил иск кузенам, «Московский листок» в №325 за 1903-й год отреагировал на это событие публикацией «Опять Моргуновы».
Суть этого дела заключалась в том, что умерший 15-го декабря 1902-го года Михаил Васильевич Моргунов оставил завещание, по которому все движимое и недвижимое имущество фабриканта, оцененное на сумму, близкую к трем миллионам рублей, в равных долях отходило его сыновьям: Ивану, Владимиру и Василию, но оговаривалось «особое условие»: «право наследования после смерти детей М.В. Моргунова ни в коем случае не распространяется на детей его брата, Ивана Васильевича Моргунова и их потомков». Конечно, кузены наследников оказались недовольны такими распоряжениями Михаила Васильевича, и один из племянников покойного, а именно Иван Иванович Моргунов, который оспорил в суде законность завещания, указав в качестве причины: «состояние умственного расстройства, в которое впал М.Н. Моргунов на момент составления завещания». Иск был принят к рассмотрению в Московском Окружном суде, но после полугодового разбирательства истцу в удовлетворении было отказано.
Однако это были только ещё цветочки – ягодки налились, когда внутри клана наследников Михаила Васильевича произошел свой раскол. Родственники разделились на два лагеря, в равной степени претендовавших на владение и управление делами «Товарищества мануфактур И. и М. Василия Моргунова сыновья», председателем правления которого был М.И. Моргунов, а директорами М.И. и И.С. Моргуновы.
В конце ноября 1907-го года состоялось собрание пайщиков, на котором вместо двух выбывающих по очереди Михаила и Ивана Моргуновых должны были избрать двух новых директоров правления. На этом собрании мнения пайщиков разделились, и вышло так, что одна группа проголосовала за Михаила и Василия Моргуновых, а другая выбрала новое правление в лице Ивана, Владимира и Александра Моргуновых. Эти самые новоизбранные директоры сразу же после собрания выехали в Озеры, на фабрики товарищества. Между тем Михаил, Василий и Сергей Моргуновы, в свою очередь, командировали на ту же фабрику своих представителей: М.В. Дубинину-Моргунову и секретаря правления А.В. Степанова. Эти двое опередили конкурентов, и сейчас же объявили служащим об избрании правления в лице Михаила и Сергея Моргуновых, и нового директора Василия Ивановича Моргунова. Чтобы не допустить захвата фабрики правлением, которое избрала другая группа пайщиков, Дубинина и Степанов распустили служащих главной конторы фабрики, собрали конторские книги в кабинет бухгалтера, двери закрыли и опечатали помещение, а ключи госпожа Дубинина забрала с собой.
Когда другое «новое правление» прибыло на фабрику и обнаружило главную контору фабрики запертой, оно не растерялось, и обратилось прямо к местной полицейской власти в лице надзирателя Реценко с просьбой о содействии при приемке фабрики под свое управление. Господин Реценко как-то подозрительно сразу взял сторону Ивана, Владимира и Александра Моргуновых и отправился на дом к мадам Дубининой с просьбой выдать ключи от фабрики. Получив категорический отказ, надзиратель вернулся к посылавшим его братьям-совладельцам, и, посовещавшись, они решили всё устроить очень запросто: Реценко привел слесаря и велел ему отпереть фабричную контору. Слесарь взломал замки входной двери и кабинета главного бухгалтера, где хранились бухгалтерские книги. После взятия кабинетов и документов, «новое правление» выставило у ворот городовых, которые не впустили на фабрику Михаила Ивановича Моргунова. Дубинина и Михаил Моргунов по телеграфу связались с коломенским полицейским исправником Бабиным, жалуясь на самоуправство, взлом замков и печатей, и просили приструнить надзирателя Реценко, отменить его приказы. Исправник Бабин отвечал, что ему известно об избрании 30-го ноября 1907-го года нового правления, и распорядился даже вывесить у ворот фабрики объявления об избрании в директоры Ивана Васильевича и Александра Моргуновых.
Прежнее правление подало в суд на конкурентов, и снова потянулся нескончаемый судебный процесс по спору двух групп владельцев акций, претендовавших на управление фабрикой. Юристы «пострадавшей стороны» добились начала следствия над чинами коломенской полиции, и на предварительном следствии Реценко показал, что он обо всем докладывал исправнику Бабину, а тот сообщил ему, что он лично беседовал с вице-губернатором Фёдоровым, и тот сказал ему, что он, как лицо должностное, признает законным новое правление. Исправник же «предоставил ему свои полномочия», после чего Реценко и решился вскрыть контору фабрики с помощью взлома замков и нарушения печатей. Такую крайнюю меру оба полицейских чина оправдывали необходимостью предотвратить остановку фабрики и беспорядки:
- Рабочие уже начали шуметь и волноваться, вследствие пререканий между Дубининой и новым правлением – пояснил необходимость столь решительных действий Реценко.
Господин исправник показал, что о вскрытии дверей он узнал «пост-фактум», и никакого законного права отбирать фабрику у «нового правления» и предавать её под власть госпожи Дубининой он не имел. Судебная палата оправдала и Реценко, и Бабина, отказав истцам, но этими своими словами и делами во время спора о моргуновской фабрике господин исправник нажил могущественных врагов в Коломенском уезде. Вскоре против исправника было начато новое дело: Бабина сняли с должности и привлекли к уголовной ответственности: «за укрывательство целого ряда преступлений, в том числе и экспроприаций».
Пользуясь благорасположением московского генерал-губернатора Джунковского, господин Бабин из-под суда вышел цел и невредим, но должность в Коломне принужден был оставить. Его перевели исправником в Богородск, где он и умер в 1911-м году, состоя на государственной службе. А Моргуновы и после «рейдерского захвата» фабрик ещё долго судились да рядились, покуда их всех не «помирила» октябрьская революция, после которой декретами новых властей все средства производства в стране были национализированы.