– Ань, ну правда, проект горит, мы в дедлайн не укладываемся, – Виктор быстро застегивал пуговицы на свежей, тщательно отглаженной рубашке.
Я стояла в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку, и наблюдала за его движениями. За последние две недели это стало привычным ритуалом. Муж, инженер-проектировщик в крупной строительной компании, всегда относился к внешности спокойно: джинсы, удобный джемпер, бритье раз в три дня.
Но в последнее время все изменилось. На полке в ванной появился новый дорогой парфюм, бритвенный станок теперь работал каждое утро без исключений, а в гардеробе обосновались три новые приталенные рубашки, которые он купил сам, без моего участия.
– Вить, ты за этот месяц дома вовремя был от силы раза три, – тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Полина засыпает и каждый раз спрашивает: «А папа придет?» Она его почти не видит. Да и я тоже.
Виктор вздохнул, подошел ко мне и коротко поцеловал в щеку. От него пахло морозной свежестью и тем самым новым одеколоном. Запах показался мне чужим.
– Анечка, потерпи еще немного. Сдадим этот объект, получу премию, и махнем на выходные за город. Все, я побежал, а то опоздаю.
Дверь захлопнулась. Я осталась стоять в пустом коридоре. На полу сидела шестилетняя Полина и увлеченно наряжала куклу.
– Мама, а папа опять придет, когда на улице будет совсем темно? – спросила она, не поднимая головы.
– Да, зайка. У папы очень важная работа, – ответила я механически. Пальцы похолодели, а в груди разрастался плотный ком тревоги.
Учительская привычка анализировать детали в этот раз играла против меня. Восемь лет брака научили меня чувствовать малейшие изменения в настроении мужа. И сейчас все мое существо кричало о том, что дело не только в чертежах и дедлайнах.
Правда настигла меня в самый обычный будний день. В среду после уроков я зашла в торговый центр рядом со школой, чтобы купить Полине новые колготки. У витрины с техникой я столкнулась с Олегом – коллегой Виктора по отделу, с которым мы несколько раз пересекались на корпоративных праздниках.
– О, Анна, здравствуйте! – искренне обрадовался Олег. – Какими судьбами?
– Да вот, к школе Полине присматриваю кое-что, – улыбнулась я. – А вы почему не на передовой? Витя говорит, у вас там аврал, проект века сдаете, все ночами сидят.
Олег удивленно моргнул, на секунду замялся, но быстро вернул дежурную улыбку:
– А, ну да... Проект действительно сложный. Мы с ребятами, правда, в основном до семи справляемся. Это Витя у нас локомотив. Ну, ему и помогать надо, он же шефствует над нашей новой сотрудницей.
Внутри меня словно оборвался натянутый трос.
– Над новой? – как можно спокойнее переспросила я.
– Ну да, Ирину месяц назад перевели из филиала. Толковая девчонка, архитектор. Они с Виктором часами над планами сидят, стыкуют коммуникации. Ладно, Анна, рад был видеть, побежал я! Вите привет!
Олег ушел, а я так и осталась стоять посреди шумного торгового центра. В ушах звенело. «Новая сотрудница. Ирина. Часами сидят вместе». Почему Виктор ни разу не упомянул ее имя? Обычно он подробно рассказывал о кадровых перестановках, жаловался на бестолковых стажеров или хвалил толковых смежников. О ней – ни единого слова. Только «проект горит».
Вечером я решила проверить свои подозрения. Было уже около девяти. Полина смотрела мультики, а я, ходя из угла в угол по кухне, наконец решилась и набрала номер мужа.
Трубку он взял только после шестого гудка.
– Да, Ань, я занят, что-то случилось? – голос Виктора был напряженным и глухим.
– Вить, ты скоро? Мы ждем ужинать.
– Я же говорил, не ждите. Тут работы еще непочатый край, мы чертежи переделываем...
В этот момент на заднем плане раздался отчетливый, мягкий женский голос: «Вить, посмотри, вот этот узел в разрезе лучше сделать или оставить как есть?» И следом – легкий, едва слышный смешок.
Виктор на секунду прикрыл микрофон рукой, послышался шорох, а потом он быстро сказал в трубку:
– Все, Ань, я перезвоню, тут срочно.
Связь оборвалась. Я опустила руку с телефоном на стол. Сердце колотилось где-то в горле. Он не просто задерживался. Он был там не один. И этот женский голос назвал его «Вить» – так просто, по-домашнему, сокращая имя, которое на работе обычно звучало строго с отчеством или хотя бы в полной форме.
***
В пятницу я поняла, что больше не могу делать вид, будто ничего не происходит. Бессонные ночи превратили меня в тень. Во время уроков я ловила себя на том, что смотрю сквозь учеников, думая только об одном: кто эта Ирина и что происходит за закрытыми дверями проектного бюро?
Я испекла пирожки с капустой – Витины любимые. Сложила их в аккуратный контейнер, обернула полотенцем, чтобы не остыли. Сама не знаю, зачем я это делала. Наверное, пыталась цепляться за образ заботливой жены, найти легальный, благородный повод прийти туда, куда меня не звали.
В начале девятого вечера я вызвала такси. Полинку оставила со своей мамой, сказав, что мне нужно срочно отвезти мужу важные документы, которые он забыл.
Здание бизнес-центра встретило меня полумраком. На входе дремал пожилой охранник. Увидев меня, он удивленно поднял брови, но, узнав жену начальника отдела, пропустил без лишних вопросов:
– К Виктору Сергеевичу? Да, они там, на четвертом, свет горит. Упорные они у вас.
Слово «они» полоснуло по сердцу, как лезвие.
Лифт поднялся на четвертый этаж с тихим шорохом. В длинном коридоре со стеклянными перегородками было пусто и тихо. Почти все офисы были темными, и только в самом конце, за матовой дверью Витиного отдела, лился теплый желтый свет.
Я шла по ковровой дорожке абсолютно бесшумно. Пакет с теплыми пирожками казался мне сейчас самой нелепой вещью на свете. Подошла к двери, протянула руку к ручке, но остановилась. Дверь была приоткрыта.
Из кабинета доносился негромкий смех и тихая, приятная музыка.
Я заглянула в щель. Большой рабочий стол Виктора был завален чертежами, поверх них стояли две коробки с пиццей и открытая бутылка белого вина. Виктор сидел в кресле, без пиджака, верхние пуговицы были расстегнуты, рукава закатаны. Рядом с ним, на краю стола, сидела молодая стройная женщина. На ней были узкие брюки и шелковая блузка. Она держала в руках бокал и, чуть наклонившись к Виктору, что-то весело рассказывала.
Виктор смотрел на нее с завороженной улыбкой. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос с ее лица. Она улыбнулась еще нежнее.
Пакет с контейнером выскользнул из рук. Пластиковый бокс с глухим стуком ударился о ковролин.
В кабинете мгновенно смолкла музыка. Виктор резко повернул голову и вскочил со своего места, едва не опрокинув бокал.
– Аня?! – его лицо стало бледным.
Я толкнула дверь и вошла. Ирина быстро соскочила со стола. Ее лицо залилось краской, она судорожно принялась поправлять блузку.
– Аня, ты что здесь делаешь? Как ты… – Виктор сделал шаг ко мне, протягивая руки.
– Я? Пирожки тебе принесла, – мой голос сорвался, потекли слезы. – Ты же у нас голодный, ты же на работе сгораешь! Проект у него! Дедлайны!
– Анна, здравствуйте, вы все не так поняли, мы правда обсуждали проект, просто решили перекусить, – робко подала голос Ирина, пятясь к своему рабочему месту.
– Замолчи! – крикнула я, поворачиваясь к ней. – Не смейте со мной разговаривать!
Я снова посмотрела на мужа. Он стоял посреди кабинета такой растерянный и жалкий. Совсем не похож на уверенного в себе мужчину, которым я всегда гордилась.
– Восемь лет, Витя, – прошептала я, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Восемь лет я верила каждому твоему слову. Я дочке говорила, что папа у нас герой, что он работает ради нас. А ты… ты просто предал нас. Предал все, что мы строили. Из-за нее? Из-за этих посиделок с вином?
– Аня, остановись, клянусь тебе, между нами ничего не было! – закричал Виктор, пытаясь схватить меня за плечи. – Мы не спали, ничего не было, это просто… просто общение!
– Это хуже, Витя, – я резко оттолкнула его руки. – Ты врал мне, и это и есть самое настоящее предательство.
Я развернулась и побежала к лифту. Виктор бежал за мной, кричал, но я успела заскочить в лифт и нажать кнопку. Когда створки закрылись, я прислонилась к стене и разрыдалась в голос.
***
Следующие несколько дней превратились для меня в настоящий кошмар. Виктор приехал домой через час после меня, но я заперлась в спальне, оставив его в гостиной на диване.
Утром я уехала к маме. Я не устраивала громких сцен перед ребенком, но дочка все понимала. Она притихла, не капризничала и постоянно держала меня за руку, словно боялась, что я тоже куда-то исчезну.
Виктор обрывал телефон. Писал бесконечные сообщения, караулил меня у школы после работы. Мне казалось, что наша прошлая жизнь разрушена до основания, и склеить эти осколки уже невозможно. Перед глазами постоянно стояла сцена в офисе Виктора.
Во вторник вечером я все-таки согласилась встретиться с ним. На нейтральной территории – в небольшом тихом сквере на окраине города.
Виктор пришел осунувшийся. Он сел на край скамейки.
– Ань, прости меня, – тихо сказал он, глядя на свои руки. – Я знаю, что виноват на все сто процентов. Я не буду оправдываться. То, что произошло, это моя огромная глупость и слабость.
Я молчала, глядя на желтые листья, кружащиеся на ветру.
– Мне не нужно было с ней близости, Ань, честно, – продолжил он, и его голос дрожал. – Но мне… мне чертовски не хватало внимания и общения. Мы за последние годы превратились в какую-то отлаженную машину по воспитанию ребенка и оплате счетов. Ты постоянно уставшая после своей школы, тетради, планы уроков. Я прихожу, а ты либо спишь, либо мы обсуждаем, что нужно купить в садик.
– А тут появилась Ирина. Она смотрела на меня с восхищением. И я, как идиот, поплыл. Мне захотелось снова почувствовать себя молодым, интересным, свободным от быта мужчиной. Я начал бриться, покупать новые рубашки… Я заигрался, Ань. Но когда я увидел тебя в дверях кабинета, у меня сердце чуть не остановилось от ужаса. Я понял, что из-за этой минутной слабости могу потерять тебя и Полинку. Мое счастье.
Я слушала его. Его слова ранили, но в них, по крайней мере, была горькая правда, а не дежурные отговорки.
– Ты думаешь, мне легко, Вить? – тихо спросила я, повернувшись к нему. – Думаешь, я мечтала превратиться в тетку с тетрадками и мыслями только о покупках? Мне тоже тридцать четыре года. Мне тоже хочется комплиментов, хочется, чтобы мой муж смотрел на меня так, как ты смотрел на нее за тем столом. Но вместо того, чтобы поговорить со мной, сказать, что тебе одиноко, что мы отдаляемся, ты просто пошел искать легких эмоций на стороне. Там, где нет ответственности, нет детских болезней и бытовых проблем.
– Я знаю, Ань. Я поступил как трус, – он повернулся ко мне, в его глазах стояли слезы. – Пожалуйста, дай мне один шанс. Все сделаю, чтобы вернуть твое доверие. Уже переговорил с руководством – меня переводят на другой объект, я больше не буду пересекаться с Ириной. Я буду приходить домой вовремя. Только не уходи.
Я смотрела на него – на человека, с которым делила радости и беды. Разрушить семью было легко. Но я понимала, что под этим слоем обиды во мне все еще живет любовь к нему.
– Хорошо, Витя, – сказала я после долгой паузы. – Я вернусь домой. Я дам нашему браку шанс. Но с одним условием. Мы не будем молчать. Если тебе одиноко, скучно или кажется, что мы отдаляемся – ты говоришь мне об этом. Мы учимся быть откровенными в своих желаниях и потребностях. Если мы не сможем этого сделать, то следующего раза не будет.
Виктор согласился и обнял меня. Я уткнулась носом в его куртку. От него больше не пахло тем чужим парфюмом – только знакомым, родным...
***
Прошло полгода. Наша жизнь не изменилась по взмаху волшебной палочки. Первые месяцы мне все еще было больно, я ловила себя на желании проверить его телефон, когда он задерживался хотя бы на десять минут. Но Виктор терпеливо сносил мою настороженность. Он действительно изменил график, а субботы теперь были священным семейным днем.
Сегодня был как раз такой день. Полина спала в своей комнате, а мы с Виктором сидели на кухне. На столе стоял чай с пирожками с капустой.
– Знаешь, Ань, – Виктор взял меня за руку, поглаживая пальцы. – Я тут подумал… Давай в эти выходные оставим Полинку бабушке, а сами снимем номер в том загородном отеле у озера? Помнишь, где мы были на нашу годовщину пять лет назад? Только ты и я. Погуляем, поговорим. Без телефонов и без разговоров о школе и ремонте.
Я посмотрела на него. На нем была простая домашняя футболка, но взгляд был устремлен на меня – внимательный, теплый, ищущий. Тот самый взгляд, по которому я так долго скучала.
– Давай, Вить, – улыбнулась я, чувствуя, как внутри наконец-то окончательно утихает затянувшаяся буря. – Я очень хочу поехать туда с тобой.