После смерти Гарри Гудини Бесс осталась не просто вдовой знаменитого артиста. Ей досталась куда более странная роль: хранительницы последнего обещания. Если связь с умершими возможна, Гудини должен был передать ей тайный код. Не красивую фразу для утешения, не общие слова медиума, а точный знак, который мог знать только он. И Бесс ждала этот знак десять лет.
Гарри Гудини умер 31 октября 1926 года, в Детройте. Ему было всего пятьдесят два года.
Для публики это была смерть великого иллюзиониста, человека, который десятилетиями бросал вызов замкам, цепям, наручникам, водяным камерам и человеческому страху.
Для Бесс это было окончание жизни, которую она вела с восемнадцати лет. За тридцать два года брака Бесс прошла с ним путь от маленьких сцен и дешёвых представлений до мировой славы. Она видела Гарри до того, как он стал Гудини. Видела его бедность, первые неудачи, первые удачи, тяжёлые гастроли, большой успех в Европе, возвращение в Америку знаменитым человеком.
Теперь всё это стало прошлым.
Но в отличие от обычной вдовы, Бесс осталась не только с письмами, фотографиями, афишами и воспоминаниями. У неё было ещё одно наследство — тайная договорённость.
Гудини при жизни резко выступал против спиритизма и медиумов. В 1920-е годы это была очень популярная тема. После Первой мировой войны, эпидемий и семейных потерь многие люди хотели верить, что с умершими можно говорить. На сеансах обещали мистические возвращения умерших в виде стуков, голосов, послании и других знаков...
Гудини, как профессиональный иллюзионист, хорошо понимал, как легко создать впечатление чуда. Он знал силу темноты, подготовленных фраз, ловкости рук и человеческой надежды. В 1924 году он выпустил книгу «A Magician Among the Spirits» — «Маг среди духов», где писал о мошенничестве медиумов и разоблачал их методы.
Но в собственной семье он всё же оставил место для проверки.
Гарри и Бесс договорились: если кто-то из них умрёт первым и если связь с умершими действительно существует, ушедший попробует передать оставшемуся заранее оговорённый код.
Считается, что этот код был связан с фразой “Rosabelle, believe” — «Розабель, верь».
Первая часть, “Rosabelle”, отсылала к песне, которую Бесс пела ещё в молодости. Это была память об их ранней сценической жизни, когда они были не всемирной знаменитостью и его женой, а двумя артистами, пытавшимися удержаться на плаву. Остальная часть послания связывалась с профессиональным кодом, которым они пользовались в сценических номерах.
В этой детали было очень много от их брака.
Не просто сентиментальность. Не просто “люблю и помню”. А именно код. Секрет. Проверка. Театральность, доведённая до последней границы.
***
После смерти Гудини Бесс начала участвовать в попытках связаться с ним. Особенно важной датой стало 31 октября — годовщина его смерти. Хэллоуин и без того казался подходящим днём для разговоров о потустороннем, а смерть Гудини именно в этот день только усиливала легенду.
Но Бесс не была наивной девочкой. Она прожила рядом с иллюзионистом слишком долго, чтобы не понимать, как работают трюки и обманы. Она знала цену эффектному появлению, паузе, шёпоту, загадочному стуку. Поэтому вопрос был не в том, скажет ли медиум что-нибудь трогательное.
Вопрос был в том, появится ли точный код.
В январе 1929 года произошёл самый громкий эпизод этой истории.
Американский медиум Артур Форд заявил, что сумел получить послание от Гарри Гудини. Через своего “духовного проводника” по имени Флетчер он якобы передал Бесс тот самый секретный код.
История немедленно попала в газеты.
Для спиритуалистов это выглядело как большая победа. Если даже Гудини, главный разоблачитель медиумов, сумел передать знак после смерти, значит, возможно, он ошибался. Значит, дверь между живыми и мёртвыми всё-таки существует.
Сначала Бесс, по некоторым сообщениям, признала послание подлинным.
Но именно здесь начинается самая скользкая часть истории.
Позже возникли серьёзные сомнения. Указывали, что Бесс в тот период была нездорова: незадолго до сеанса она упала с лестницы, болела гриппом, была ослаблена. Кроме того, сам код уже мог быть не таким уж недоступным. Часть сведений о нём появлялась в печати и в биографических материалах о Гудини. А значит, Форд или люди вокруг него могли подготовиться.
Бесс позже отказалась от своего первоначального признания.
Эта перемена очень важна для её образа. Она не осталась удобной вдовой, которая ради утешения готова поверить во всё. В какой-то момент она словно вернулась к суровой школе самого Гудини: если чудо нельзя проверить, его нельзя принимать только потому, что очень хочется.
Но отказаться от одного сомнительного сеанса не значило отказаться от памяти.
Бесс продолжала жить внутри посмертной легенды мужа.
В 1930-е годы рядом с ней появился Эдвард Сент — человек, которого называют её менеджером и компаньоном. Он помогал организовывать публичные мероприятия, связанные с памятью Гудини. Постепенно ожидание знака превратилось не только в личную историю вдовы, но и в ежегодный ритуал для поклонников.
И в этом была своя горечь.
Бесс когда-то была артисткой, затем ассистенткой, затем женой великого человека. После его смерти она снова оказалась на сцене — только теперь уже как вдова, от которой ждали невозможного.
31 октября 1936 года состоялся последний знаменитый сеанс.
Прошло ровно десять лет со дня смерти Гудини.
Местом выбрали крышу отеля Knickerbocker в Голливуде. Это было эффектно, почти театрально: ночь, публика, журналисты, ожидание, имя Гудини, годовщина смерти. Сеанс транслировали по радио. Вокруг снова собрались люди, которым хотелось стать свидетелями последнего чуда.
Бесс присутствовала на этом сеансе как главная фигура.
Если Гудини должен был вернуться, то вернуться он должен был к ней.
Но знак не пришёл.
Не было кода, который она могла бы признать настоящим. Не было того самого ясного доказательства, ради которого всё продолжалось десять лет. Великий мастер побегов не выбрался из последней закрытой двери.
После финального сеанса Бесс фактически поставила точку. Ей приписывают слова, которые стали почти эпитафией этой истории: десять лет — достаточно долго, чтобы ждать любого мужчину.
Фраза звучит с лёгкой иронией, но в ней чувствуется усталость.
Восемнадцатилетней девушкой она вышла замуж за бедного артиста. Тридцать два года была рядом с ним. Потом ещё десять лет жила в тени его обещания — или, может быть, в тени чужих ожиданий, что это обещание сбудется.
Всего сорок два года её судьба так или иначе была связана с именем Гудини. Сначала как с живым человеком. Потом как с легендой.
После 1936 года Бесс уже не пыталась публично вызывать дух мужа. Она продолжала жить, но здоровье её ухудшалось. В последние годы она отошла от громких выступлений и умерла 11 февраля 1943 года, в возрасте шестидесяти семи лет.
Похоронить её рядом с Гарри оказалось непросто. Гудини был похоронен на еврейском кладбище Machpelah в Нью-Йорке, а Бесс была католичкой. В итоге её похоронили отдельно — на кладбище Gate of Heaven в штате Нью-Йорк.
Даже после смерти они не оказались рядом в буквальном смысле. И в этом есть странная, почти тихая ирония их истории.
При жизни Бесс была рядом с человеком, который умел исчезать и возвращаться. Она знала его до славы, делила с ним сцену, дорогу, бедность, успех, риск и усталость. После его смерти она десять лет ждала, что он вернётся хотя бы знаком.
Но, возможно, главный ответ был не в мистическом коде. Гудини не вернулся с того света. Зато Бесс сохранила его человеческую сторону: не только афиши, не только трюки, не только громкое имя, но и память о молодом артисте, которого она когда-то встретила до мировой славы.
История запомнила его как человека, который выбирался из любых ловушек. А её — как женщину, которая дольше всех ждала, что он выберется и из последней.
Читайте первую часть по ссылке -
А также -