Её звали Вильгельмина Беатрис Ранер, но в историю она вошла как Бесс Гудини. Маленькая артистка из Бруклина, певица и танцовщица, она вышла замуж за почти неизвестного фокусника — и прожила с ним тридцать два года. Вместе они прошли бедные гастроли, дешёвые сцены, первые успехи, мировую славу и одну странную договорённость: если смерть не конец, он попробует вернуться к ней с тайным знаком.
Бесс Гудини родилась 23 января 1876 года в Бруклине. Её настоящее имя было Вильгельмина Беатрис Ранер. Семья была немецко-католической, небогатой, без особых связей с большим театральным миром.
Но Бесс довольно рано оказалась на сцене. Она пела и танцевала в небольшом женском номере The Floral Sisters — «Цветочные сёстры». Это была обычная эстрадная работа конца XIX века: лёгкие песни, танцы, улыбки, яркие костюмы, небольшие площадки, переменчивая публика.
Такой артистический мир редко был романтичным в быту. Маленькие гонорары, постоянные переезды, зависимость от настроения публики и владельцев залов. Но для молодой женщины сцена всё же давала то, чего не всегда давала обычная жизнь: движение, самостоятельность, внимание, ощущение, что можно выбраться за пределы предписанной судьбы.
Именно в этой среде Бесс познакомилась с молодым артистом по имени Эрих Вайс.
Позже он станет Гарри Гудини.
В момент знакомства он ещё не был мировой знаменитостью. В 1890-е годы он только пробивался. Его семья эмигрировала из Венгрии в США, детство прошло в бедности, а первые артистические опыты были довольно скромными. В 1891 году он выступал в номере The Brothers Houdini вместе с партнёром Джейкобом Хайманом, позже — с братом Теодором, которого называли Дэш.
Бесс появилась в его жизни как раз в тот период, когда всё ещё могло сложиться как угодно.
Они встретились на Кони-Айленде, в Sea Beach Palace, где Бесс выступала с Floral Sisters. Ухаживание было коротким. 22 июня 1894 года Бесс и Гарри поженились.
Ей было восемнадцать. Ему — двадцать.
После свадьбы Бесс заменила в номере брата Гарри, и дуэт стал называться просто The Houdinis — «Гудини». Так она сразу вошла не только в его дом, но и в его профессию.
Поначалу их жизнь была далека от блеска. В 1895 году они работали в цирках, варьете, dime museums — дешёвых развлекательных заведениях, где рядом могли выступать фокусники, певцы, силачи, акробаты и люди с необычной внешностью. Это был мир, где артист должен был сам бороться за внимание зрителя.
У Гудини и Бесс тогда был номер Metamorphosis — «Метаморфоза». Суть трюка была в быстром обмене местами. Гарри связывали, помещали в мешок и закрывали в сундуке. Бесс стояла рядом. Через несколько мгновений занавес поднимался — и оказывалось, что Бесс уже внутри сундука, а Гарри свободен снаружи.
Для публики это выглядело как чудо. Для супругов это было ремесло: точность, скорость, доверие и много репетиций.
В таких номерах роль женщины кажется лёгкой только со стороны. Ассистентка должна была не просто улыбаться. Она должна была знать порядок движений, чувствовать паузы, понимать, куда направлено внимание зала, и работать без права на заметную ошибку.
Бесс была не украшением при фокуснике, а частью механизма номера.
В 1898 году дела у супругов шли всё ещё непросто. Они вернулись в Нью-Йорк и жили вместе с матерью Гарри. К концу того года Гудини даже думал оставить сцену и выпустил каталог для своей «Школы магии». Для будущей легенды это звучит почти забавно, но тогда всё было серьёзно: успех никак не становился устойчивым.
Перелом наступил в 1899 году.
Театральный менеджер Мартин Бек увидел номер Гудини с наручниками и понял, что именно в этом его сила. Он посоветовал Гарри сосредоточиться не на обычных фокусах, а на побегах и освобождениях. Вскоре Гудини оказался востребован в крупных водевильных театрах США.
Для Бесс это тоже был перелом. Её муж переставал быть просто странствующим артистом с неясным будущим. Он становился человеком, вокруг которого начинала строиться настоящая карьера.
В 1900 году Гудини отправился в Европу. Эта поездка стала решающей. В Лондоне он получил ангажемент в театре Alhambra, после демонстрации освобождения из наручников перед представителями Скотленд-Ярда. Потом были Германия, Франция, Россия, другие страны. Его стали называть «Королём наручников».
Слава росла быстро.
Для Бесс это означало новую жизнь. Уже не только дешёвые сцены и случайные заработки, а большие театры, гостиницы, путешествия, газеты, светская публика. Но вместе с удобствами приходила и другая сторона успеха: муж всё больше принадлежал публике.
С 1900 по 1904 год Гудини много выступал в Европе. В 1904 году он вернулся в Америку уже знаменитым. Его имя знали. Его ждали. Его трюки обсуждали в газетах.
В 1905 году он купил ферму в Стэмфорде, штат Коннектикут, и дом в Гарлеме, в Нью-Йорке. В этот дом переехали его мать, сестра и братья. Для Бесс это было важное изменение: после лет дороги у семьи наконец появилась более прочная база.
Но дом Гудини был не совсем обычным семейным домом.
Гарри был очень привязан к матери, Сесилии Вайс. Она занимала огромное место в его жизни. Для жены это, вероятно, было не всегда легко. Бесс жила рядом с человеком, который был одновременно мужем, артистом, сыном, кормильцем семьи, знаменитостью и постоянным создателем собственного мифа.
Детей у Гарри и Бесс не было.
Их брак оказался сосредоточен на них двоих, на сцене, гастролях, славе и большой семье Гудини. Бесс не стала матерью наследников, не вела обычный тихий дом, не растворилась в детях. Её женская судьба сложилась иначе: она стала спутницей человека, который всё время рисковал, уезжал, возвращался, придумывал новые номера и требовал от жизни всё большего.
В 1906 году Гудини прославился побегом из тюрьмы в Вашингтоне, где когда-то содержался убийца президента Гарфилда Чарльз Гито. В 1907 году начались знаменитые прыжки с мостов в наручниках. В 1908 году появился номер с молочным бидоном, наполненным водой. Афиши предупреждали зрителей: «Неудача означает смерть от утопления».
Всё это было частью карьеры Гарри. Но рядом с этой карьерой шла жизнь Бесс.
Она видела, как слава строится из риска, рекламы, физической боли, нервов и газетной шумихи. Видела, как каждый новый успех требовал следующего, ещё более опасного номера. Видела, что публика быстро привыкает к чуду и хочет нового чуда.
В 1912 году Гудини впервые показал знаменитую Китайскую водяную камеру пыток — один из самых известных своих трюков. Его подвешивали вниз головой в заполненной водой камере, ноги фиксировали в колодках, а зрители ждали освобождения.
К этому времени Бесс уже давно была не просто девочкой из сценического номера. Она была женой мировой знаменитости, женщиной, прошедшей с ним бедность, первые провалы, большой прорыв, Европу, возвращение в Америку, покупку дома, рост славы и постоянную жизнь рядом с опасностью.
В 1913 году Гарри официально сменил имя с Эриха Вайса на Гарри Гудини. В том же году умерла его мать. Для него это был тяжёлый удар. Бесс снова оказалась рядом — теперь не только с артистом, но и с человеком, переживающим сильное личное горе.
В 1914 году супруги отметили двадцатую годовщину свадьбы на борту лайнера S.S. Imperator. Там же Гудини показывал фокусы бывшему президенту США Теодору Рузвельту. Через пять лет, в 1919 году, они праздновали серебряную свадьбу уже формальным ужином в отеле Alexandria.
Эти даты хорошо показывают расстояние, которое прошла Бесс.
От дешёвых площадок и сомнительного будущего — до океанских лайнеров, знаменитых гостей и статуса жены человека, имя которого знала публика по обе стороны Атлантики.
В 1918 году Гудини выступал в Нью-Йоркском Hippodrome, где среди прочего показывал исчезновение слона. В том же году началась его кинокарьера: он снялся в сериале The Master Mystery. В 1920-е годы он продолжал выступать, но всё больше занимался другой темой — разоблачением спиритизма и медиумов.
Это было время, когда многие верили в возможность говорить с умершими. После войн, болезней и семейных потерь люди отчаянно хотели получить весточку «оттуда». Медиумы устраивали сеансы, обещали голоса умерших, стуки, послания, знаки.
Гудини относился к этому резко. Он считал многих медиумов обманщиками и как профессиональный иллюзионист хорошо понимал, как можно создать впечатление чуда. В 1924 году он выпустил книгу A Magician Among the Spirits — «Маг среди духов», где писал о подобных разоблачениях.
Но именно здесь в жизни Бесс появляется самая загадочная часть её истории.
У них с Гарри была договорённость: если кто-то из них умрёт первым и если связь с умершими действительно возможна, ушедший попробует передать оставшемуся специальный код.
Не туманное «он вас любит».
Не общие слова, которые можно сказать любой вдове.
А точный знак, известный им двоим.
Позже этот код стали связывать с фразой “Rosabelle, believe” — «Розабель, верь». “Rosabelle” была связана с песней из ранней сценической жизни Бесс, а само послание — с их профессиональными кодами и общим сценическим прошлым.
В этом было много от их брака: сцена, секрет, проверка, доверие.
31 октября 1926 года Гарри Гудини умер. Ему было пятьдесят два года. Бесс осталась вдовой после тридцати двух лет брака.
Для мира умер великий артист.
Для Бесс закончилась жизнь, которую она вела с восемнадцати лет: жизнь жены, ассистентки, попутчицы, свидетеля славы и хранительницы человека за громким именем.
Но вместе с вдовством ей досталась и последняя роль.
Теперь к ней будут обращаться медиумы, журналисты, поклонники и люди, уверенные, что Гудини сможет сделать то, что делал всегда: выбраться из невозможного положения и подать знак.
Только теперь речь шла уже не о сундуке, не о наручниках и не о водяной камере.
Речь шла о смерти.
Получила ли Бесс тот самый код? Поверила ли она людям, которые утверждали, что говорили с её мужем? И сколько лет женщина может ждать мужчину, который обещал вернуться даже с того света?
Об этом — в следующей публикации.