Стас по-хозяйски проходит на кухню. Он не суетится, не отводит глаз. Уверенными движениями наливает себе стакан воды, делает неспешный глоток. Он вернул себе контроль, вместе с натянутыми штанами, он снова уверен, в своем положении.
Смотрю на него, не выдавая внешне эмоций. Хоть, глупо отрицать, что предательство мужчины, которого любила больше жизни, не могло пройти бесследно. Это не говоря уж о брате, в котором сконцентрировалось слишком много моих чувств и благодарности.
Я помню, как Толик приносил мне продукты, а сам недоедал. Как шатался от усталости, но шел на работу. Мы выживали, было очень сложно, но мы всегда держались вместе. Это сильно сблизило нас. И если бы мне кто-то сказал, что мой брат и муж способны на такое, я бы не задумываясь плюнула этому человеку в лицо. Но вот такая она правда жизни, и я ее приняла и приняла соответствующие меры. Мне пришлось, чтобы выжить, чтобы не быть растоптанной «заботой» самых дорогих мне людей.
- Ты меня сильно разочаровала, Каролина, - произносит Стас, бархатным, низким голосом, глядя на меня поверх стакана.
В голосе — ни капли вины, только ледяной укор босса, отчитывающего нерадивого сотрудника.
- Надо же, какой сегодня день, - качаю головой. - Я прямо ходячее разочарование для всей нашей дружной семьи.
- Именно. Своей непроходимой глупостью, - Стас со стуком ставит стакан на столешницу. - Я всегда уважал тебя за рассудительность. За холодную голову. А ты... ты опустилась до банального бабского скандала. До выяснения отношений в доме своего брата. До слежки за собственным мужем.
- Следить за тобой? - тихо смеюсь, и звук получается сухим, как треск ломающегося льда. - Стас, ты слишком себе льстишь. Я просто оценивала масштабы твоего морального разложения.
Стас молчит, буравя меня взглядом. Надо отдать ему должное: в свои сорок пять он выглядит отлично. Даже сейчас, раздраженный, в наспех застегнутой рубашке, он излучает ту самую уверенную, породистую мужскую красоту, на которую я когда-то купилась. И годы не сделали его хуже внешне, наоборот, добавили глубины. Он тот самый типаж, которому даже морщины придают шарма. Высокий, поджарый, он регулярно тренируется и следит за своим телом. Четкий, волевой овал лица, легкая, благородная проседь на висках, добавляющая ему очарования, и глубокие, темные глаза, в которых сейчас вспыхивает показное, почти искреннее сожаление. Он породистый мерзавец, коллекционный экземпляр с гнилой сердцевиной, который знает, что хорош собой, и привык этим пользоваться.
Во взгляде Стаса вдруг появляется показное, почти искреннее сожаление. Он тяжело, театрально вздыхает и качает головой, словно видит перед собой безнадежно больного человека.
- Когда-то я любил тебя, - произносит с самодовольной грустью, скрещивая руки на груди. - Я же сам тебя выбрал. И был уверен, что с моим вкусом я просто физически не мог ошибиться с женой. Но знаешь, Каролина... Самое страшное в браке — это вовсе не то, что женщина с годами теряет свою красоту.
Он делает эффектную паузу, смакуя каждое слово. Бьет прицельно, глядя мне прямо в глаза, чтобы насладиться эффектом.
- Тело дряхлеет, это физиология. В конце концов, для этого есть крема, косметологи, хирурги... Это все можно поддерживать. Признаю, у тебя все неплохо получалось, ты до сих пор привлекательна, Каро. Но самое паршивое в другом. Когда женщина деградирует умом.
Стас чуть склоняет голову набок, его взгляд становится уничижительным:
- Смотреть, как некогда роскошная женщина с острым интеллектом, которой я искренне восхищался в молодости, на глазах превращается в мелочную, закомплексованную, глупую старуху... - он с горечью цокает языком. - Как же ты опустилась, Каролина.
Смотрит на меня прищурившись, хочет считать реакцию, насладиться ею.
Но реакции нет. Я не даю ему эмоций, которые он так старается из меня вытянуть.
Неспешно поправляю манжету своей блузки. Поднимаю на него абсолютно спокойный, немигающий взгляд.
- В глупую старуху? - растягиваю губы в стервозной улыбке. - Ах, Стас... Ты так увлекся оценкой моей угасающей молодости, что совершенно упустил момент, когда твой собственный мозг перешел в режим увядания. А моя деградация, Стас – всего лишь прозрение. Ты предсказуем, как дешевый бульварный роман. И твой финал уже известен.
- Что же ты сдерживаешься, Каро, - он едва заметно морщится, хотел другой реакции. Он так ждал слез, чтобы за счет них самоутвердиться. – Давай, выскажи мне все, как я мог спутаться с твоей племянницей. Как мог сговориться с твоим братом. Мы же все такие плохие, и предали тебя. Так, Каро?
- Зачем? – пожимаю плечами. – Что изменится от моих слов? Как ты поступил, ты знаешь сам. Наверняка, у тебя есть убедительные оправдания твоим поступкам, чтобы в своих глазах продолжать выглядеть героем. Но предательство таким и останется, как его ни назови, и в какую обертку ни заверни.
- В том и дело, жена моя, - цедит это обращение, жестко и с пренебрежением. – Что это вовсе не предательство. Ты хоть отдаешь себя отчет, как испоганила мою жизнь?
Смотрю на него несколько секунд, переваривая услышанное, а затем не выдерживаю. Смеюсь. Искренне, звонко, откидывая голову назад.
От моего смеха Стас едва заметно вздрагивает, и моментально его лицо каменеет.
- Серьезно, Стас? - грациозно смахиваю из уголка глаза выступившую от смеха слезинку. - «Во всем виновата жена»? Это твой козырь? Ох, я ждала от тебя грандиозного креатива. Какого-то изящного выверта, фантазии. А ты... ты скатился до затасканной методички изменщика с кризисом среднего возраста. Это так мелко, Стас. Совсем. Я даже немного разочарована.
Он медленно подходит ближе. Упирается руками о столешницу. В его позе — абсолютная уверенность хозяина жизни.
- Мелко? - усмехается снисходительно. - Мелко, Каролина, - это то, во что ты превратила наш брак. Хочешь правды, ты ее получишь. Когда мы познакомились, ты была нищей студенткой. Умной, заботливой, знающей себе цену. Бесспорно, твоя красота ослепляла. И я готов был положить мир к твоим ногам. Да. И я это делал, Каролина.
- И в этот момент мне нужно упасть к твоим ногам и кланяться, - поправляю упавшую на лоб прядь волос. – Только ты забываешь, что твоя щедрость, всегда имела скрытые проценты, Стас.
Он сводит челюсти. Плавно, по-кошачьи, отталкивается от столешницы и делает ко мне еще один шаг, вторгаясь в мое личное пространство. Расправляет широкие плечи, нависая так, чтобы я почувствовала его физическое превосходство. Весь его вид буквально кричит о том, кто здесь хищник, а кто — заигравшаяся добыча.
- Упасть было бы неплохо, - усмехается. - Еще до брака, я тебе рассказывал, как для меня важна семья. Как я хочу иметь минимум четверых детей, я хочу домашнего уюта. Все это я описывал тебе в красках. И что я получил? - сверлит меня взглядом.
- Что же, Стас? – склоняю голову.
- Ты родила мне сына, поставила галочку в графе «материнство» и ударилась в карьеру. Я закрыл на это глаза. Подумал: ладно, амбициозная девочка, пусть поиграется, собьет спесь. Выделил тебе убыточный филиал в своей компании, – он делает театральную паузу, и отходит от меня, не переставая сверлить взглядом. - Был уверен, что через полгода ты взвоешь, наиграешься в бизнесвумен и вернешься домой, вить гнездо. А ты? Ты вцепилась в него мертвой хваткой. Вытянула, разрослась, стала акулой. Да, неплохо. Хвалю. Но... где моя жена, Каролина? – он хмурит брови, по лицу проходит болезненная судорога.
Стас начинает нервно мерить шагами кухню. Рубашка натягивается на его широкой спине. Он распаляется от собственных слов, упиваясь своей ролью страдальца.
– Я шел у тебя на поводу. Закрывал глаза на твою работу. Все надеялся, еще немного и ты вернешься в дом, станешь баловать меня домашними блюдами, изысками и рожать детей. Да… меня из года в год сжирало желание большой семьи. И с каждым годом оно превращалось в призрак. Моя жена, вместо ласковой и заботливой, превращалась в моего бизнес партнера. А дети? Ведь они смысл жизни!
- Какая трогательная речь, - произношу, качая головой. – Она явно заслуживает аплодисментов. Но их не будет. Не заслужил.
У меня есть, что ему ответить. По каждому из пунктов. Но я не собираюсь доказывать сейчас свою правоту. Пусть выскажется. Он же так складно нашел себе оправдание в своей голове.
- Каро, и сейчас я абсолютно честен с тобой, - морщится, видя, что его речи так и не производят должного эффекта.
- Да-да, я в курсе, ты изливаешь душу, о том, как ты страдал в браке со мной.
- Можно сказать и так, страдал. Потому что я женат, но семьи по факту у меня не было. Я посадил тебя за стол с людьми, которые решают судьбы. А что сделала ты? Вместо благодарности ты начала со мной конкурировать! На последнем совете директоров инвесторы спрашивали твое мнение по слиянию активов раньше моего. Жена должна стоять за спиной мужа и прикрывать тылы, смотреть на любимого с восхищением сверху вниз, а не лезть на его трон!
- Если бы ты смотрел немного дальше своего носа и Жанночкиных прелестей, то понял бы, что твой трон пошатнулся вовсе не из-за меня.
- Кто бы сомневался, что ты будешь стоять на своем, - усмехается и небрежно взмахивает рукой. - И знаешь, как там говорят, в крахе супружеской жизни виноваты оба. И я виноват, признаю, что допустил это. Не остановил тебя вовремя. Не вбил в тебе в голову правильные семейные ценности. Будь у тебя пятерка детей, ты бы и не думала влезать в большой бизнес. И занялась бы тем, для чего создана – для уюта в доме.
- Если ты так отчаянно страдал в этом браке, Стас, — насмешливо выгибаю бровь, — То почему же не подал на развод? Страдал, мучился, недоедал домашней выпечки, но упорно продолжал спать со мной в одной постели. К чему такие героические жертвы?
- Представляешь любил. Сильно. Слепо. Слепая любовь забрала у меня лучшие годы жизни. Я не мог отказать любимой. Я виноват, что сотворил тебя такую. Без меня у тебя не было ни ресурсов, ни возможностей. Моя вина, что я создал в тебе монстра, который уничтожил наш брак.
- Создал. И ведь самое смешное, ты реально так считаешь. Если это тешит твое эго, пускай. И тут, наверное, мне надо сказать, мне жаль, что я не оказалось удобной и послушной куклой.
- К чему серьезный разговор превращать в фарс? Что ты этим добьешься, - цедит, явно закипая. - Знаешь почему Жанна? – наклоняется ко мне и проводит пальцами по скуле, невесомо, нежно, а глаза режут как бритвы. – Потому что в ней твоя кровь. Она похожа на тебя, но при этом она настоящая, нежная и заботливая женщина. Я могу слепить из нее кого захочу.
- Не потянул оригинал и решил отыграться на дешевой, податливой китайской подделке с моей ДНК? Жаль, что считая себя таким прозорливым и умным, ты выбрал самый тупиковый путь, - убираю его руку.
Он фыркает, подходит к окну, цепляется руками за подоконник, смотрит невидящим взглядом за окно. Потом резко поворачивается, в глаза сверкает пламя.
- По факту, ты можешь строить из себя неприступную, оскорбленную и преданную. А на деле ты проиграла по всем параметрам, - заявляет хищно. - У Жанночки будет двойня. Она молодая и в перспективе родит мне столько, сколько я захочу. Исполнит все мои желания. Подарит мне семью, которой я заслуживаю.
- Знаешь, - наши взгляды скрещиваются. – А ведь ты прав, ты получишь семью, которую заслуживаешь.
- Хватит благотворительности, я слишком много тебе дал. Ты не оценила. Я избавился от своей слепой любви к тебе. Наконец-то понял. Что ты бракованная, ты не можешь больше родить. Не можешь сделать меня счастливым. И никогда не могла.
- Бракованная? - едва заметно выгибаю бровь. — Если тебе так легче, считай так. Я ни в чем не собираюсь тебя переубеждать, Стас.
Он за долю секунды оказывается около меня. Хватает за плечи и прожигает взглядом, в его глазах огонь плещется. Сжимает пальцы на плечах сильнее.
- Почему… Почему ты такая, Каро? - хрипит. - Невозможная. Твердолобая… Я же просто мужик, я хочу бабу под боком. Хочу тебя… да, вот такую, бракованную, но мою, невозможную… упрямую, стервозную…
Его голос ломается, переходя в глухой, вибрирующий рык. В нем больше нет надменной снисходительности — только первобытная, токсичная жажда. Он дергает меня на себя так резко, что я едва не ударяюсь грудью о его твердый торс. Его горячие пальцы скользят вверх по моей шее, властно зарываются в волосы на затылке, жестко фиксируя голову.
Он действительно хочет меня. Прямо сейчас. В соседней комнате от его любовницы. Он хочет сломать мой лед своей животной властью, подчинить, выбить из меня всю волю к сопротивлению одним поцелуем, как делал это раньше после ссор.
От него исходит удушающий, лихорадочный жар. Терпкий запах дорогого мужского парфюма смешался с запахом его пота и приторно-сладким ароматом Жанночки. Этот коктейль вызывает во мне мгновенный приступ тошноты, но Стас этого не замечает.
Он уверен в своей неотразимости. Уверен, что я сейчас сдамся, растаю под его напором. Он закрывает глаза, его лицо неумолимо надвигается на мое. Я уже ощущаю на своих губах его горячее, сбитое дыхание. Миллиметр до неизбежного.
Я не дергаюсь. Позволяю ему зависнуть в этой секунде ложного триумфа.
А затем жестко, как стальной прут, впечатываю ладонь в его грудь. Прямо туда, где по физиологическим нормам должно находиться сердце.
Резкий, хлесткий толчок.
Стас недоуменно отступает на шаг назад, ошеломленно моргая, словно я с размаху ударила его по лицу.
- Стас, ты утратил на меня право, - брезгливо стряхиваю невидимую пыль с того места на плече, где только что были его пальцы. - После того, как ты повалялся в семейной грязи, тебе уже и дезинфекция не поможет. Твои прикосновения мне неприятны, мягко говоря.
В его глазах вспыхивает ярость вместе с оскорбленным самолюбием.
- Играешь в недотрогу. А вот Жанночка знает, что для своего мужчины надо всегда быть готовой. И никогда не отказывает. Она вроде бы молодая девка, глупая, а некоторые вещи усвоила лучше тебя.
- Что-то тяжело тебе дается работа на два фронта, Стас. Фасад помялся, мозг соображает откровенно плохо, мешки под глазами, - встаю со стула, увеличивая расстояние между нами. Он стоит непозволительно близко. - Но я облегчу тебе задачу. Теперь у тебя будет только Жанночка.
- Ты все знала. Но молчала. Каро, ты терпела, что я с другой. И почему? - он снисходительно усмехается, явно принимая мои слова за обычную женскую ревность. - Терпела. Надеялась меня удержать. Я понимаю. Любишь. И сейчас закуталась в свой неприступный панцирь. Но ты потеряла меня, - горделиво вскидывает подбородок. - Ладно, я ж не монстр. Мы долго прожили вместе, были чувства, любовь. И в качестве благодарности, если дальше не будет истерик и судов, на которые ты явно нацелилась, я готов на компромисс.
- Я его уже нашла. Пока ты самозабвенно пыхтел на своей Барбариске, ты ведь так мою племянницу называешь, доказывая, какой ты неутомимый мачо, она сливала твои тендеры конкурентам.
Решаю приоткрыть карты. Мне надо скорее поставить точку и идти дальше.
- Ч-что? Каким конкурентам? Каролина, что ты несешь? — хмурится. Лоск на мгновение слетает с него, но в следующую секунду в его взгляде снова появляется непоколебимая уверенность. - Пытаешься меня задеть? Укусить за то, что предпочел другую? Жанна любит меня. И да, для меня она Барбариска, сладкая конфетка и мать моих будущих детей. И она готова рожать столько, сколько я скажу. Пусть с запозданием, но у меня будет настоящая семья!
- В ложь всегда приятней верить, да, Стас? - подмигиваю. - Она такая сладкая.
- Что ты знаешь? Что ты сделала? - его ноздри раздуваются.
- Должна тебя огорчить. Жанна любит только твои деньги, дорогой. Исключительно их. Но ты не волнуйся, тебе вредно, еще моторчик забарахлит. Возвращайся к ней и наслаждайтесь друг другом. А я успела обезопасить все активы. И пойду делать то, что тебе так не нравится — работать дальше.
- Прежде чем нести эту околесицу, хотя бы подумай, что я в курсе всех дел, - хмыкает.
- Видимо, не всех. Ты был очень занят. Понимаю. Тяжело контролировать финансовые потоки, когда все силы уходят на то, чтобы обхаживать молодую любовницу и делать ей детей.
- Я контролирую свою компанию! - рявкает.
- Компанию — возможно. А вот свою почту просматриваешь редко. Открой телефон, Стас. Результаты торгов по тендеру огласили двадцать минут назад.
Он машинально лезет в карман брюк, достает смартфон. Его уверенная ухмылка все еще держится на губах, пока он открывает рабочую почту. А затем она медленно сползает, уступая место мертвенной бледности.
- «Глобал Форм»? - хрипит, уставившись в экран. - Они обошли меня на полпроцента… Откуда они знали мою итоговую смету?!
- От твоей сладкой Барбариски. Она переслала им файлы с твоего личного ноута три дня назад, - мило улыбаюсь. - А теперь вспомни, Стасик, под что именно ты взял тот гигантский кредит в банке, чтобы обеспечить реализацию того тендера? Ах да. Под залог всей своей компании.
Стас поднимает на меня дикий, загнанный взгляд. Он начинает осознавать многое. Тендер проигран. Денег нет. Кредит висит, и банк заберет компанию за долги. Этот тендер должен был возвести его на вершину, но… теперь он окажется на дне.
- Но ты же… - он сглатывает пересохшим горлом, цепляясь за мои слова, как утопающий за соломку, в глазах горит надежда. Отчаянно пытается сохранить остатки достоинства. - Ты же сама сказала… Ты сказала, что все под контролем. Что ты успела обезопасить активы! Значит, компания в безопасности?
- Конечно, - подхватываю сумочку и иду к выходу. - Исключительно для своего личного комфорта. Я выкупила твой долг у банка на свою фирму. Так что компания в безопасности. Просто она больше не твоя. А тебя я отпускаю налегке. Зачем тебе тяжелый груз прошлого? Ты же мужик, самец, начнешь все с чистого листа. Я в тебя верю!
Не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на то, как рушится его мир.
- Каролина, стой! - рычит Стас, бросаясь за мной в коридор.
А там стоит Толик. Брат, который явно грел уши под дверью, смотрит на меня округлившимися глазами.
- Сестра… - цедит Толик, прожигая меня взглядом. - Что же ты натворила…
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Кому ты теперь нужен?", Александра Багирова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.