Денис и Катя встречались почти два года. Полгода назад он сказал, что хочет познакомить ее со своими родителями. Повод был хороший: Денису исполнилось двадцать четыре года. Отмечать собирались дома.
— Классно — сразу со всеми познакомишься, — сказал он.
— Я бы предпочла знакомиться с твоей родней постепенно, — заметила Катя.
— Да ладно, не бойся! У нас народ нормальный, простой. Никто тебя не съест.
— Понятно, — ответила Катя. — Лишь бы не слишком простой, а то ведь я и сама могу кого-нибудь съесть.
Застолье прошло хорошо. Правда, одна из тетушек Дениса попыталась задать Кате несколько провокационных вопросов о родителях, о работе и жилплощади, но девушка свела все к шутке — ей не хотелось рассказывать о себе в такой обстановке, когда два десятка глаз с интересом рассматривают каждое ее движение, оценивают каждое слово.
Еще Катя заметила, что Лидия Константиновна — мать Дениса — очень внимательно за ней наблюдает. Не приглядывается, нет. Именно наблюдает. Оценивает.
Катя усмехнулась про себя — она тоже не без глаз, и кое-что видела.
А видела она то, что, хотя застолье проходило в доме родителей, подавала на стол и убирала со стола Даша — жена старшего брата Дениса, Анатолия. Кроме того, как поняла Катя из обрывков разговоров гостей, и готовила все тоже она. Два горячих блюда, три салата, нарезки и закуски. Даша успевала и готовить, и подавать, и улыбаться, и одновременно придерживать полуторогодовалую Сонечку, которая норовила стащить со стола конфету.
Катя попыталась помочь — поднялась, собрала несколько грязных тарелок и отнесла на кухню. Даша мыла посуду у раковины и тихо переругивалась с Анатолием, который зашел следом:
— Ты чего копаешься? Мать недовольна.
— Я не копаюсь, я просто…
— Просто делай быстрее, — Толя вышел, не дослушав.
Катя поставила тарелки на стол рядом с раковиной. Даша подняла глаза, устало улыбнулась:
— Спасибо. Не надо, вы гостья. Идите за стол.
— Я помогу.
— Не надо, правда. Лидия Константиновна не любит, когда чужие на кухне хозяйничают, — тихо вздохнув, сказала Даша.
Слово «чужие» Катя услышала отчетливо. И вздох Даши поняла.
Это было в конце февраля. А в июле Катя и Денис пару раз были на даче его родителей. Приезжали не на целый день, а на несколько часов — один раз мать попросила Дениса привезти продукты, которых не было в местном магазине, а второй раз их пригласили на шашлыки. Мясо они привезли с собой, зато свежая зелень, огурцы, помидоры и молодой картофель, которые поставили на стол, были со своего огорода.
Когда Денис привез Катю на дачу, ее уже встретили как свою. Она даже помогла Даше приготовить салаты и накрыть на стол. Даша была привычно молчалива. На замечание свекрови о том, что помидоры нарезаны слишком крупно, она ничего не ответила, только опустила голову и принялась переделывать. Катя заметила синяк на ее запястье, когда та потянулась за солонкой. Хотела спросить, но передумала, а Даша быстро одернула рукав.
А через неделю после этого Денис сделал Кате предложение.
— Я подумаю, — ответила девушка.
Денис несколько растерялся. Он ожидал услышать восторженное «ДА!» — может быть, со слезами, может быть, с объятиями. Но точно не такое спокойное и взвешенное «я подумаю».
— И сколько ты будешь думать? — спросил он, стараясь не показать обиду.
— Неделю. Можно?
— Хорошо, я подожду, — ответил Денис.
Всю неделю он не звонил Кате. Хотел показать, что он мужчина, который не будет умолять. Что он самодостаточен. Что, если она откажет — его жизнь не рухнет. А на самом деле просто боялся услышать «нет» и не мог подобрать нужные слова, чтобы переубедить.
В пятницу он ждал ее после работы у выхода из офиса, нервно переминаясь с ноги на ногу и отгоняя неприятную мысль: «А что, если она откажет?»
— Привет. Ну, что ты решила? — сразу спросил он, перехватив девушку у дверей.
— Пойдем вон на ту лавочку, — предложила Катя.
А когда они сели в тени раскидистого дерева, она сказала:
— Я сомневаюсь.
— Сомневаешься? — Денис почувствовал, как земля уходит из-под ног. — И чем же я тебя не устраиваю?
— Ты меня устраиваешь. Ну, может, немного легкомысленный, иногда любишь пустить пыль в глаза, но это со временем пройдет. Ты добрый. Ты заботливый. Мы смеемся над одними и теми же шутками.
— А в чем тогда проблема?
Катя помолчала, собираясь с мыслями. В ее голове этот разговор прокручивался уже сотню раз, но произнести вслух было все равно трудно.
— В твоей семье. Я увидела эту проблему еще в феврале, когда отмечали твой день рождения. Но не стала сразу делать выводов. А вот когда мы две недели назад были у вас на даче, я поняла, что эта проблема не просто существует, она уже пустила глубокие корни.
— И что тебе не понравилось? — Денис искренне недоумевал. — У нас самая обычная семья. Родители уже тридцать шесть лет вместе живут, дома всегда лад. Все всю жизнь работали, ни лодырей, ни алкоголиков. Все порядочные люди.
— А я и не спорю. Мне не понравилось только одно — как в вашей семье относятся к Даше, — сказала Катя.
— А как к ней относятся? — Денис пожал плечами. — Мне кажется, нормально. Своя же.
— Вот именно, тебе кажется. А на самом деле со стороны это выглядит — знаешь, как говорят: «поди, принеси, убери, выйди вон, закрой рот, тебя не спрашивали».
— Неправда! Ты преувеличиваешь! — Денис даже привстал с лавочки, но Катя взяла его за руку и заставила сесть обратно.
— Ничуть. Я еще в феврале обратила на это внимание. Хозяйка квартиры была кто? Твоя мать. Чей день рождения отмечали? Твой — ее сына. Так почему все готовила и подавала на стол Даша, жена твоего старшего брата? Она от силы полчаса за весь вечер за столом посидела. Только и слышно было: «Даша, принеси! Даша, смени тарелки! Даша, где чайные ложки?» А твоя младшая сестра в это время спокойно сидела за столом и рассказывала о том, что она нашла отличного косметолога. Скажешь, что это неправда?
Денис замялся. Он хотел возразить, но в голову лезли именно эти картинки. Даша с подносом. Даша, меняющая тарелки. Даша, которую зовут, зовут, зовут.
— Просто Дашка вкусно готовит, а у Алинки руки-крюки. Она бы всю посуду перебила, — нашелся он наконец.
— Очень удобное оправдание. Но ты знаешь, я тоже хорошо готовлю, однако оказаться на месте Даши не хочу. Я, кстати, на даче, когда помогала Даше мыть посуду после шашлыков, поинтересовалась у нее, почему Алина ей не помогает. Знаешь, что она мне ответила? Что Алина вообще не знает, где в доме тряпки лежат. Маникюр бережет. Но это даже не главное.
— И что тебе еще не понравилось?
— Ты, может, не обратил внимания на один момент. Но когда за стол на веранде сели, твой отец спросил, где кетчуп. А Лидия Константиновна сразу отправила за приправой Дашу, которая в это время Сонечку кормила. Даша поставила банку с пюре на стол и пошла на кухню. А когда вернулась, твой отец снова спросил, где горчица. И Лидия Константиновна выдала: «Дарья, ты что, совсем не соображаешь? Не могла сразу все принести? Неужели тебе все объяснять надо?» При всех гостях.
— Ну, мать права, Дашка иногда действительно тормозит, — ответил Денис, но голос его уже звучал неуверенно.
— Она не тормозит, Денис. Она разрывается между плитой, мойкой с грязной посудой и полуторогодовалым ребенком. А вы всей семьей сели ей на шею и погоняете. Да еще возмущаетесь, что медленно едет, — Катя говорила спокойно, но в глазах у нее стояла холодная решимость. — Она не тормозит. Она устала. Ты видел когда-нибудь, чтобы твоя мать сама мыла посуду после семейных обедов? Или Алина? Или чтобы Анатолий вышел из-за стола и сказал: «Даша, сядь поешь, я помогу»?
– Ну, знаешь, Дашка в конце концов могла всего этого не делать. Слышала – «люди ведут себя с тобой так, как ты позволяешь». Она позволяет. А ты можешь не позволять.
– Конечно не позволю. Ты прекрасно знаешь, что я не ромашка, и постоять за себя смогу. Если ко мне твоя мама или Алина такие претензии выкатят, я ведь спокойно могу послать их куда-нибудь подальше, например в сторону большой японской горы. Только что после этого будет? Они к тебе кинутся, мол, не можешь жену на место поставить. Ты мне претензии начнешь высказывать, и в результате – семейный скандал. Ты хороший человек. И, честно говоря, год назад я мечтала выйти за тебя замуж. А сейчас сомневаюсь. Я не хочу стать второй Дашей.
— Да ну… — Денис махнул рукой, но без прежней уверенности. — Ты накручиваешь.
— Не накручиваю. Я действительно не хочу оказаться на ее месте. Я тебя люблю. Но любовь — это не только гулять за ручку и целоваться по вечерам. Это еще и умение защитить свою женщину. И если надо, то и от своей же семьи. Жену надо не только любить, но и уважать. Ты к этому готов?
— А что, ты считаешь, что Толик Дашку не уважает? — спросил он в ответ.
— Конечно, нет. Иначе бы он не допустил, чтобы ее в прислугу превратили. Я не уверена на сто процентов, но могу предположить, что Даша долго такое отношение к себе терпеть не будет.
— Ладно, Катя, что там у Толика с женой в семье, пусть они сами разбираются. А мне, как я понял, ты отказываешь.
— Нет. Я хочу предложить другое: давай не будем спешить. Тебе двадцать четыре, мне двадцать два. За нами никто не гонится. К тому же ни у тебя, ни у меня нет денег ни на свадьбу, ни на квартиру. Сядем на шею родителям? Давай подождем. Согласен?
Денис согласился. Вернее, кивнул. Потому что слов не было. С одной стороны, она была права. С другой — это, как ни крути, был отказ.
Они продолжили встречаться, но как-то так получилось, что за следующие полгода их встречи сошли на нет. Он ждал, что она передумает и скажет «да». Она ждала, что он докажет, что способен быть опорой.
Не дождались ни он, ни она.
Прошел еще год, и Катя узнала от общих знакомых, что Денис женился на дочери соседей по даче — молодой двадцатилетней девушке — Лиле.
Тихая, покладистая, она с благодарностью принимала советы свекрови и молча кивала на все замечания. Катя увидела их фото в соцсетях — Лидия Константиновна обнимала невестку, и у той на лице застыла вежливая полуулыбка человека, который знает, что его фотографируют.
А Даша, выйдя из декретного отпуска, сразу же подала на развод и уехала с дочкой к своим родителям в соседний город. Толя метал громы и молнии, приезжал дважды — уговаривал вернуться, обещал, что все изменится. Даша не поверила. И правильно сделала.
— Чего ей не хватало? — удивлялась знакомая, с которой Катя случайно пересеклась в кафе. — Приличная семья, обеспеченные: квартира, дача, две машины. Муж не пьет, не бьет. Живи - не хочу! Нет, сорвалась, уехала! Вообще, странные девки пошли — с жиру бесятся.
Катя ничего не ответила. Только отпила кофе и посмотрела в окно, за которым моросил осенний дождь.
«С жиру бесятся», — повторила она про себя. — «Не знаешь ты, какое оно бывает — это житье».
Она вышла из кафе, набрала номер мамы.
— Мам, я в субботу приеду? — сказала в трубку. — Да, одна. И не надо меня ни с кем знакомить. Не торопись выдавать меня замуж. Еще успею.
Автор – Татьяна В.