Ночью разразилась гроза. Вспышки молний то и дело освещали комнаты и в их бледном холодном свете очертания предметов и лица людей казались призрачными, жуткими, леденяще-мёртвыми. Марфа и Гаврила после пережитого и бессонной ночи накануне всё же уснули, благодаря приготовленному Прасковьей Антиповной отвару из пустырника, которым она напоила всю семью, не забыв и себя. Забылся сном и Минька. А Прасковья Антиповна так и не ложилась. Укутавшись в старую шаль, в которой Марфа выбегала во двор, пожилая женщина сидела у постели старшего внука и тихо говорила с ним. Гринька немного успокоился, но уснуть не мог, слишком сильным было его горе. Чувство собственной вины терзало его, рвало душу. - Бабушка, что же теперь будет с Линой? – шептал он, лёжа в постели и уткнувшись носом в бабушкино колено.
- Будем надеяться на Господа Бога, - Прасковья Антиповна гладила внука по волосам, задумчиво глядя перед собой, - Авось не оставит он крохотку, даст силы поправиться.
- Ты веришь в это, бабусь? – Гри
Публикация доступна с подпиской
Премиум-подпискаПремиум-подписка