Статья была опубликована под названием «Если друг оказался вдруг…» в «Литературной газете» № 20 (6463) 21 мая 2014 года
Происходящее на Украине обнажило не только истинный характер отношения к России «партнёров на Западе», но и реальное качество «дружбы» с нами государств постсоветского пространства. Основания для серьёзного разговора на эту тему созрели давно, но именно украинский кризис, уверен, послужит тем рубежом, после которого политика, обеспечившая нам в критический момент поддержку только Белоруссии и Армении, будет приведена в соответствие с потребностями страны.
Общий вывод неутешителен: Россия так пока и не нашла себя в роли центра притяжения на пространстве бывшего СССР. Причин тому несколько.
Главная заключается в том, что именно мы, Россия и русские, позволили развалить единую страну, а потом, получив большую часть наследия бывшего СССР, подвергли это наследие либо разбазариванию, либо шельмованию. К этому времени у нас уже не было ни динамичного народного хозяйства – непременного условия лидерства в интеграционном объединении, ни самостоятельной внешней политики, ни, что особенно важно, собственного цивилизационного проекта. Более того, практически во всём мы сами демонстрировали готовность следовать в фарватере Запада.
В этих обстоятельствах у наших соседей логично возник вопрос, зачем двигаться к «западным ценностям» под предводительством России, не лучше ли согласиться с непосредственным лидерством США и ЕС? И значительная часть их элит пошла по этому пути. Обратной стороной их подобострастия перед Западом стало двуличие в отношении России.
Включаясь в западные схемы мирового доминирования в качестве объектов глобализации, постсоветские элиты в большинстве случаев одновременно провозглашали противоположную по смыслу задачу «восстановления национальной самобытности». На деле же ни о какой содержательной национально-консервативной политике у них речи не шло: «титульные нации» лишь сосредоточились на подавлении других национальных общин. США и ЕС, в свою очередь, также сделали всё, чтобы проекты «национальных государств» приобрели этно-радикальную, русофобскую и антироссийскую направленность. Так было удобнее сдерживать Россию и контролировать русских в бывших республиках.
Эти элиты и отказали России в поддержке в важный момент её противостояния Западу. Нужны другие элиты? Нужно было этим заниматься заблаговременно. Проблема, однако, в том, что и в самой России «политический класс» продемонстрировал явную неспособность соответствовать историческому вызову времени. В 2000-е, начав возвращение к отстаиванию национально-государственных интересов, Россия продолжала закрывать глаза на специфику наших соседей.
В отношениях с ними мы пошли по самому простому и самому бесперспективному пути – занялись безусловным «улучшением отношений», вместо того, чтобы твёрдо поставить на место руководителей Грузии, Украины, других стран СНГ, которые действовали в ущерб российским интересам и одновременно хотели сохранить возможность жить за наш счёт. Но осадить противников России в соседних странах – это полдела, нужна была продуманная система поощрения тех сил, которые заинтересованы в политическом взаимодействии и экономической интеграции с Россией. А её не было.
К сожалению, не стала положительным примером для наших соседей и история с формированием союза России и Белоруссии.
Между тем, другого пути, кроме как наращивать влияние на пространстве бывшего СССР у России нет. Альтернатива - это рост нестабильности уже не только в приграничье, но и в самой нашей стране, усиление внешнего контроля по периметру. Действовать в этом плане надо напористо, системно, последовательно и, если надо, жёстко. Никаким «добропорядочным» поведением гарантировать себе безопасность Россия не сможет.
Кто-то скажет, что новый объединительный проект, пусть и нужный самой России, во внешнем преломлении – чистой воды волюнтаризм. Это не так. У нас с соседями есть немало общих задач, объективно стимулирующих экономическую интеграцию и совместную внешнюю политику. Это и транснациональный характер развития производительных сил, и заинтересованность в развитии национальной промышленности и эффективном выходе на внешние рынки, и необходимость защиты прав на свои природные ресурсы, и потребность в защите маршрутов транспортировки энергоносителей. Наконец, только вместе мы сможем надежно гарантировать свой суверенитет.
В последние годы задача евразийской интеграции начала переводиться в практическую плоскость: сформирован ЕврАзЭС, создаётся Таможенный союз, делаются попытки заставить реально заработать ОДКБ. Параллельно развивается Шанхайская организация сотрудничества, но тесное взаимодействие с Пекином в ней привело к тому, что фактически ШОС стал инструментом усиления влияния Китая в Центральной Азии. Это естественно: в любых интеграционных объединениях более сильная экономика (и, соответственно, политика) притягивает к себе.
Ставшее результатом украинского кризиса охлаждение отношений с США и ЕС пойдет на пользу и внутреннему развитию нашей страны, и её внешней политике. Никакой «растущей изоляции» России, конечно, у Запада не получится, а вот желание системно заняться выстраиванием отношений и с соседями на пространстве бывшего СССР, и со старыми центрами силы на Востоке и Юге, а также с новыми перспективными партнёрами в АТР, Латинской Америке, Африке у нас точно возрастёт.
России давно нужен был повод для переосмысления отношений с Западом, для отказа от тезиса о том, что у нас с ним «нет идеологических противоречий». В ходе прямой линии президент России сделал важный шаг в этом направлении, сказав о глубоких мировоззренческих расхождениях между нами. Именно эти расхождения и лежат в основе политических, военных, экономических, культурных противоречий. С этого ракурса яснее видны причины нового витка противостояния с Западом, но важнее другое: с такой позиции появляется возможность обоснованно заявить о наличии в России собственного цивилизационного проекта - оригинальной идеи «собирания земель» и справедливого устройства мира в целом, альтернативной современным глобалистским рецептам.
Решение задачи расширения геополитического влияния России непосредственно связано с укреплением её государствообразующего национального ядра. Мало заявить, что наша страна хочет быть мировым лидером, надо отдать себе отчёт, кто возьмёт на себя роль двигателя этого исторического процесса. Реально это может сделать только русский народ в братском союзе с другими коренными народами России. Важнейший момент в этом - формирование самосознания себя именно как русских. Невозможно воспитать в новых и восстановить в старых поколениях то, что политкорректным языком называется «особая ответственность на пространстве бывшего СССР», в отрыве от всего другого, что составляет гармоничную суть русской нации.
Запрос на более активную роль России на пространстве бывшего СССР и в мировых делах в целом в российском обществе существует давно. Более того, в последние годы и у руководства страны стало укрепляться обнадёживающее понимание взаимосвязи между активностью во внешней политике и национальным развитием. Диалектика здесь очевидна: задачи, которые Россия ставит перед собой и решает на международной арене, - это не просто существенный, но сущностный фактор в её восстановлении как великой нации. И наоборот, четко сформулированная национально-государственная доктрина задает ясный, продуктивный вектор в международных делах.