— Елена Сергеевна? Это Михаил из ветеринарной клиники «Верный друг», — голос доктора звучал как-то неуверенно, почти виновато.
— Да, Михаил Иванович, здравствуйте. Что-то случилось? Мы же на прививку только через неделю записаны с Марти. Плохие анализы? — я сжала телефон, чувствуя, как внутри всё похолодело. Марти был моим «хвостатым сыном», золотистым ретривером, которого мы с Андреем завели четыре года назад.
— С Марти всё хорошо, он тут, в коридоре. Но… Лена, тут странная ситуация. Его привела девушка. Молодая такая, Лера представилась. Она говорит, что она — жена Андрея и «вторая хозяйка» пса. Требует, чтобы мы её в базу внесли и номер телефона сменили на её, как основной.
— Какая Лера? Какая жена? Михаил, вы что-то путаете. Андрей сейчас на работе, на совещании. И Марти должен быть дома, в вольере, — я чувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Я бы рад путать, Лен, но Марти на неё прыгает, облизывает. Видно, что собака её знает отлично. И Андрей только что звонил ей на мобильный, я слышал, как он сказал: «Солнышко, как там наш мальчик прошел осмотр?». Она на громкой связи была.
— Я буду через десять минут. Михаил Иванович, пожалуйста, не отдавайте ей собаку. Не вписывайте ничего. Просто… задержите их под любым предлогом.
— Понял. Скажу, что зависла база. Поторопись, она тут уже скандалить начинает.
Я бросила трубку и, не снимая офисных туфель, схватила ключи от машины. В голове билась одна мысль: семь лет. Семь лет брака. Мы же только вчера обсуждали, какой торт закажем на годовщину. Андрей целовал меня утром в макушку и шептал, что я — его единственная опора.
Я вылетела на парковку и тут же набрала Катю, свою лучшую подругу.
— Кать, ты не поверишь. Мне ветеринар позвонил.
— Что с Марти? Сбил кто-то? — Катя сразу перешла на тревожный тон.
— Если бы. Его в клинику привела «жена Андрея». Какая-то Валерия.
— В смысле? Лена, ты бредишь? Какая жена, у него из родственников только троюродная тетка в Сызрани и ты.
— Вот и я о том же! Михаил говорит, пес её знает, ластится. Катя, он назвал её «солнышком» по телефону! Наш Марти сейчас с ней в клинике, и она пытается переписать документы на себя!
— Твою мать… Лена, стой. Не гони машину, разобьешься. Ты где сейчас?
— К клинике подъезжаю. У меня руки трясутся, Кать. Если это правда… если он девять месяцев, как Михаил сказал про «давнее знакомство», живет на две семьи?
— Слушай меня внимательно. Включай диктофон на телефоне сразу, как выйдешь. Никаких слез. Ты — владелица по документам. Собака твоя, квартира твоя. Ты её по наследству получила, помнишь? Не смей давать слабину перед этой шваброй.
— Кать, мне страшно. А если это ошибка? Если это просто… я не знаю, какая-то сумасшедшая фанатка?
— Сумасшедшие фанатки не гуляют с чужими ретриверами, которые их облизывают. Иди и разберись. Я на связи. Если что — звони, я приеду с мужем, мы этого Андрея по стенке размажем.
Я припарковалась у клиники, едва не зацепив бордюр. Двери распахнулись с противным звоном колокольчика. За стойкой стоял бледный Михаил Иванович, а на диванчике сидела она.
Ей было лет двадцать пять, не больше. Яркая, в короткой кожаной куртке, с идеальными локонами. Рядом с ней, положив морду ей на колени, сидел Марти. Мой Марти. Который всегда спал только у моих ног.
— Девушка, я еще раз повторяю, — капризно тянула она, обращаясь к медсестре. — Я хозяйка. Андрей сказал, что нужно обновить данные. Та женщина, что записана в базе, — это просто… бывшая его. Он с ней не живет давно. Почему я должна ждать?
— Потому что «та женщина» — это я, — громко сказала я, шагая в центр зала.
Девушка вздрогнула и обернулась. Марти радостно гавкнул и бросился ко мне, виляя всем телом так, что его заносило на поворотах.
— Марти, место! — крикнула она, пытаясь дернуть его за поводок. Мой поводок, который я покупала в прошлом месяце.
— Не смей орать на мою собаку, — я подошла вплотную. — Ты кто такая?
— Я Валерия, жена Андрея. А вы, я так понимаю, та самая сестра, о которой он говорил? Елена? — она смерила меня презрительным взглядом, оценивая мой деловой костюм и отсутствие свежей укладки.
— Сестра? — я едва не рассмеялась от абсурда. — Андрей сказал тебе, что я его сестра?
— Ну да. Он сказал, что вы живете в его квартире, потому что вам идти некуда после развода, и он, как благородный человек, не может вас выгнать. Но Марти — это наша общая собака, Андрей его мне подарил девять месяцев назад на нашу маленькую дату.
— Подарил? Девять месяцев назад? — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — Милая, Марти четыре года. Я принимала роды у его матери. Я платила за все его прививки и операции. Вот документы.
Я швырнула на стойку паспорт собаки, где черным по белому было написано моё имя.
— Это старые данные! — взвизгнула Валерия. — Андрей сказал, что ты стерва и манипуляторша, которая вцепилась в его имущество! Мы живем вместе уже полгода в съемной квартире на другом конце города, он каждую ночь возвращается ко мне!
— Каждую ночь? — я горько усмехнулась. — Он возвращается «с работы» в одиннадцать вечера ко мне в постель. Мы в браке семь лет, деточка. Хочешь посмотреть штамп в паспорте? Или, может, фотографии из нашего отпуска в Сочи, который был две недели назад?
Я достала телефон и начала листать галерею. На фото мы с Андреем на пляже. Он обнимает меня, мы смеемся. Марти бегает рядом с мячиком.
Валерия побледнела. Её губы задрожали.
— Нет… он сказал, что это была командировка. В Сочи. Он привез мне оттуда ракушку…
— Командировка? Он был там со мной. В нашем семейном номере. Слушай, Лера, ты, кажется, попала в плохую историю. Но сейчас меня волнует только одно. Как ты забрала мою собаку из моего дома?
— У меня есть ключи, — прошептала она. — Андрей дал. Сказал, чтобы я забирала Марти днем, пока «сестра» на работе, чтобы пес не скучал в вольере. Мы гуляем с ним в парке, потом я привожу его обратно до твоего прихода.
— То есть он устроил из моего дома проходной двор для своей любовницы? — я почувствовала, как меня начинает трясти.
В этот момент дверь клиники снова открылась. На пороге стоял Андрей. В руках у него был стаканчик с кофе, он улыбался, но, увидев меня, застыл как вкопанный. Стаканчик выпал из его рук, заливая светлый кафель коричневой жижей.
— Лена? Ты что тут делаешь? — выдавил он.
— О, а вот и наш «брат» и «муж» в одном флаконе, — я скрестила руки на груди. — Андрей, познакомь нас официально. А то Лера нервничает, не знает, как меня в телефонную книгу записать: «Сестра» или «Законная жена, у которой я ворую собаку»?
— Андрей, что она говорит? — Валерия вцепилась в его рукав. — Ты же сказал, что вы разведены! Ты сказал, что Марти — твой! Ты обещал, что мы переедем в ту квартиру осенью, когда она съедет!
Андрей метался взглядом между нами, как загнанный зверь.
— Леночка, успокойся. Лера, подожди на улице, я сейчас всё объясню…
— Никуда она не пойдет, — отрезала я. — Михаил Иванович, вызывайте охрану или полицию. Эта женщина незаконно проникла в мой дом и украла собаку. У меня есть записи с камер на воротах, я теперь понимаю, кто это был в капюшоне.
— Лена, какая полиция? — Андрей попытался подойти ко мне. — Ты что, с ума сошла? Давай дома поговорим, зачем при людях спектакль устраивать?
— Спектакль? — я перешла на крик. — Ты девять месяцев водишь в мой дом бабу, пока я на работе? Ты врешь ей, что я твоя сестра? Ты используешь мою собаку, чтобы строить из себя идеального парня перед этой малолеткой?
— Я не малолетка! — крикнула Валерия. — Мне двадцать шесть! И он меня любит! Он говорит, что ты его душишь своей опекой, что ты холодная как лед!
— О, знакомая песня, — я посмотрела на мужа. — Андрей, неужели ничего оригинальнее не придумал? Холодная жена, злая сестра… А квартиру мою ты ей тоже обещал подарить? Ту самую, которую мои родители строили?
— Лена, замолчи, — прошипел Андрей, и его лицо внезапно стало чужим, злым. — Ты вечно всё портишь. Ты карьеристка, тебе на меня наплевать было. А Лера… она меня слушает. Она живая.
— Живая? — я горько усмехнулась. — Живая настолько, что согласилась быть «второй женой» при живой первой? Или она просто верила в сказки, которые ты ей заливал в уши?
— Я верила ему! — Валерия начала плакать, тушь потекла по её щекам. — Он говорил, что ты болеешь, что у тебя депрессия, и он не может тебя бросить, пока ты на таблетках! Андрей, ты же говорил!
— Да мало ли что я говорил! — рявкнул Андрей, сорвавшись. — Вы обе меня достали! Одна со своими правилами и графиками уборки, другая с вечным «когда мы будем вместе»! Я просто хотел нормально жить!
— «Нормально жить» — это за чужой счет и в тотальном вранье? — я подошла к Марти и отстегнула поводок из рук Валерии. Она даже не сопротивлялась, просто закрыла лицо руками.
— Собака едет со мной, — твердо сказала я. — Андрей, ключи от дома на стол. Сейчас же.
— С чего это? Я там прописан! — он выпятил грудь.
— Ты там не собственник. И ты знаешь, как быстро я оформлю запрет на вход через суд, учитывая кражу имущества. Ключи. На. Стол. Или я прямо сейчас пишу заявление о краже собаки и незаконном проникновении. Михаил Иванович подтвердит, что Марти привела не я.
— Да подавись ты своей конурой! — Андрей швырнул связку ключей на пол. Они со звоном разлетелись по кафелю. — Пойдем, Лера. Пусть живет со своим псом, раз он ей дороже мужа.
— Андрей, подожди… — Валерия попыталась его остановить, но он грубо толкнул её к выходу.
— Пошла вон! Ты тоже хороша, не могла в другую клинику поехать? Обязательно надо было в эту припереться, поближе к дому?
Они вышли, продолжая орать друг на друга на улице. Я стояла посреди клиники, сжимая в руке поводок. Марти тихо заскулил и лизнул мою ладонь.
— Лена, ты как? — Михаил Иванович вышел из-за стойки и положил руку мне на плечо. — Хочешь воды? Или чего покрепче у меня в шкафчике есть…
— Нет, Михаил Иванович, спасибо. Мне нужно домой. Нужно сменить замки до того, как этот «благородный человек» решит вернуться за вещами.
— Я могу позвонить знакомому мастеру, он приедет через полчаса, — предложил врач. — Сделает всё в лучшем виде.
— Сделайте одолжение. Пожалуйста.
Я вышла из клиники, ведя Марти рядом. Мир не рухнул, небо не упало на землю. Было странное чувство пустоты, как будто из меня выкачали весь воздух, но при этом стало легче дышать.
Дома я была через десять минут. Первым делом я заперлась на все засовы. Через полчаса приехал мастер — коренастый мужчина по имени Николай.
— Что, хозяйка, муж бывший буянит? — спросил он, разбирая замок.
— Вроде того, Николай. Хочу, чтобы ни один старый ключ больше не подошел. И на вольере тоже смените.
— Сделаем. Хорошие замки поставлю, бронированные. Такую дверь только танком выносить.
— Вот и отлично.
Пока он работал, я собирала вещи Андрея. Это было странно — семь лет жизни уместились в четыре больших чемодана. Его любимые рубашки, которые я гладила по воскресеньям. Его коллекция галстуков. Дурацкая кружка с надписью «Лучший муж». Я швырнула её в мусорное ведро, и она разлетелась на мелкие кусочки.
Снова позвонила Катя.
— Ну что? Ты жива?
— Жива. Замки меняю. Вещи упаковала. Он привел любовницу в мой дом, Кать. Она гуляла с Марти, пока я была на совещаниях. Она думала, что я его больная сестра.
— Господи… Каков подлец, а? И ведь ни разу не кольнуло у него. Слушай, а как она вообще согласилась на такую роль? Двадцать шесть лет, не девочка уже.
— Он умеет убеждать, ты же знаешь. Он ей, наверное, такие горы золотые обещал. Квартиру мою обещал отдать, когда я «съеду».
— Сволочь. Лена, ты только не вздумай его прощать, когда он приползет. А он приползет, вот увидишь. Лера его выставит, как только поймет, что у него ни кола, ни двора без тебя нет.
— Не приползет. Я сегодня увидела его настоящее лицо. Там такая злоба была… Он меня обвинил в том, что я «карьеристка». Представляешь? То есть то, что я ипотеку закрыла и нас обоих кормила, пока он «искал себя» — это мой грех.
— Типичный манипулятор. Лена, я сейчас приеду. Привезу вина и пиццу. Будем отмечать твое освобождение.
— Приезжай. Мне как раз нужно будет помочь выставить эти чемоданы в подъезд.
Николай закончил работу через час.
— Вот, держите пять новых ключей. Старые можете выбросить. Теперь вы в безопасности.
Я расплатилась с ним, и как только он ушел, в дверь начали колотить. Это был Андрей.
— Лена! Открывай! Ты что, сменила замки? Ты совсем охренела? У меня там паспорт и ноутбук!
Я подошла к двери, но открывать не стала. Говорила через закрытую створку.
— Твои вещи в подъезде, Андрей. Все четыре чемодана. Паспорт в боковом кармане синего, ноутбук в сумке сверху. Забирай и уходи.
— Лена, не дури! Куда я пойду? Лера меня выгнала, она истерику устроила, сказала, что я ей жизнь сломал! Нам надо поговорить, я был не прав, бес попутал…
— О, уже приполз? — я усмехнулась. — Быстро же «любовь всей жизни» закончилась. Как только выяснилось, что за душой у тебя ни копейки?
— Лена, ну прости ты меня! Ну девять месяцев — это же просто интрижка! Я же всегда к тебе возвращался! Это же показатель, что ты главная!
— Нет, Андрей. Это показатель того, что ты паразит. Ты жил в моей квартире, ел мою еду и при этом умудрялся вытирать об меня ноги. Уходи. Я сейчас вызову полицию, если ты не перестанешь ломиться.
— Ты не посмеешь! Я тут прописан!
— Посмею. Завтра я подаю на развод и на выписку тебя через суд. Оснований у меня предостаточно. А если хочешь скандала на работе — продолжай орать. Я ведь могу и твоему начальнику позвонить, рассказать, как ты «в командировки» ездил.
За дверью воцарилась тишина. Видимо, перспектива потерять теплое место в офисе его напугала сильнее, чем потеря жены.
— Ты еще пожалеешь, — зло бросил он. — Ты останешься одна со своей собакой. Кому ты нужна в тридцать лет, разведенка?
— Мне нужна я, Андрей. И Марти. А это уже отличная компания. Уходи.
Я услышала, как он ворчит, пиная чемоданы. Потом звук шагов и хлопок двери лифта. Стало тихо.
Я села на пол в прихожей, прислонившись спиной к новой, надежной двери. Марти тут же подошел и положил голову мне на плечо, тяжело вздохнув.
— Ну что, рыжий? Остались мы с тобой вдвоем, — я погладила его по мягким ушам. — Больше никакие «жены» не будут водить тебя по врачам.
Через полчаса приехала Катя. Мы сидели на кухне, пили вино, и я рассказывала ей всё в деталях. Мы смеялись над тем, как нелепо он выглядел со стаканом кофе, и плакали над тем, как легко можно разрушить семь лет доверия.
— Знаешь, что самое обидное? — спросила я, вертя в руках бокал. — То, что он использовал Марти. Собака ведь не понимает предательства. Он просто радовался новому человеку, который с ним гулял.
— Зато теперь Марти — твой главный свидетель, — Катя подмигнула мне. — Если бы не его визит к ветеринару, ты бы еще годы могла жить в этом вранье. Михаил Иванович — просто герой дня.
— Это точно. Надо будет ему завтра огромную корзину фруктов отвезти. И Марти на осмотр, уже по-нормальному.
Прошло три месяца.
Развод прошел на удивление быстро. Андрей пытался претендовать на часть имущества, но мой адвокат быстро охладил его пыл, предъявив доказательства того, что квартира была куплена на средства от продажи наследства. Марти остался со мной — суд даже не рассматривал другие варианты, когда увидел кипу чеков на ветеринарные услуги на моё имя за все четыре года.
Андрей теперь живет в комнате в коммуналке и, по слухам, пытается найти новую «опекуншу». Валерия исчезла из его жизни в тот же вечер — как оказалось, она действительно верила в его сказки и не собиралась быть содержанкой неудачника.
А я… я впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему свободной. Мы с Марти много гуляем в парке, и теперь я точно знаю: если в моей жизни появится новый человек, первым делом я познакомлю его со своим псом. Собаки чувствуют ложь гораздо лучше, чем мы, женщины, ослепленные любовью. Жаль только, что Марти не умел говорить — он бы рассказал мне всё гораздо раньше. Хотя, с другой стороны, звонок ветеринара — это тоже своего рода голос судьбы.
Вечером, засыпая, я чувствую теплое сопение у кровати. Марти на месте. Я на месте. И больше никакой «второй хозяйки» в этом доме не будет.