Коробейников съел чужой йогурт уже в третий раз, и весь офис об этом знал раньше, чем он успел выбросить крышку.
Не потому что кто-то следил. Просто общий чат.
«Коллеги, из холодильника на третьем этаже пропал йогурт. Клубничный, "Активиа", подписан. Прошу вернуть». Написала Марина Сергеевна в восемь сорок семь, и это само по себе было событием, потому что в общий чат она писала редко и только по делу.
Дима прочитал, подумал и написал в ответ: «Может, просто съели случайно? Бывает».
Чат замолчал на три минуты.
Потом пришло сообщение от Валентины Ивановны из бухгалтерии: «Дима, это не случайно. Это уже третий раз».
Дима посмотрел на экран. Потом в окно. Третий раз — это система. Это он понимал.
Марина Сергеевна руководила отделом документооборота восемнадцать лет. Видела реорганизации, переезды, три смены директоров и один очень неудачный корпоратив с живой музыкой, после которого живую музыку на корпоративах больше не заказывали. Она умела держать ситуацию.
Но йогурт доставал её по-настоящему.
Не потому что жалко. Восемьдесят рублей — не деньги. А потому что она его подписала. Синей ручкой, прямо на крышке: «М.С.». Крупно. И всё равно взяли. Это был уже не вопрос йогурта, это был вопрос принципа.
Она смотрела в монитор, но думала про холодильник, и в этот момент в дверь заглянул Дима с видом человека, у которого есть идея.
— Марина Сергеевна, можно?
— Можно.
Он вошел, встал у двери немного неловко, как всегда когда приходил не по айтишному делу.
— Я насчёт йогурта. Может, поставить камеру? У нас есть одна небольшая, я могу на холодильник направить. Технически несложно.
— Дима.
— Да?
— Мы работаем в офисе, а не в банке.
— Ну, для безопасности пищи.
— Нет. — Она посмотрела на него. — Объявление есть?
— Висит же, я видел.
— Висит. С прошлого раза.
— А, — сказал Дима. — Не сработало.
— Не сработало.
Он подумал еще секунду, кивнул и вышел. Марина Сергеевна смотрела ему вслед. Хороший парень. Ищет технические решения там, где их нет.
Валентина Ивановна знала все.
Не преувеличение — просто факт, который в компании давно приняли как данность, как принимают погоду. Тридцать двва года в бухгалтерии, пережила всех директоров включая основателя. Знала, кто с кем поссорился в девяносто восьмом, почему на четвёртом этаже не закрывается второе окно и кто на самом деле придумал традицию поздравлять именинников пирогом из столовой.
При этом никогда не сплетничала. Просто информировала, когда нужно.
В пятницу после обеда она зашла к Марине Сергеевне с документами и, пока раскладывала их на столе, сказала, не поднимая глаз:
— Это Коробейников.
Марина Сергеевна подняла голову.
— Что Коробейников?
— Йогурт. Видела в среду. Он открыл холодильник, взял, посмотрел на крышку и всё равно взял.
— И вы молчали?
— Я не сразу поняла, что это ваш. Потом поняла, но вы уже написали в чат, я думала, он сам объявится. — Пауза. — Не объявился.
— Не объявился, — согласилась Марина Сергеевна.
— Вот.
Коробейников. Отдел снабжения, второй этаж. Марина Сергеевна знала его лет десять. Нормальный человек в целом. Громкий, занимал много места в любом пространстве, где находился. Но чтобы чужой йогурт.
— Спасибо, Валентина Ивановна.
— Не за что. — Та собрала документы и у двери добавила, уже уходя: — У него, кстати, непереносимость лактозы. Я на всякий случай.
И вышла.
Марина Сергеевна посмотрела ей вслед.
Непереносимость лактозы.
Коробейников сидел у себя и ел печенье — он всегда ел в три, это было железное правило, потому что если не поесть в три, то к шести становишься невозможным человеком. В дверь постучали.
— Да.
Вошла Марина Сергеевна. Он немного удивился, она к нему заходила редко.
— Игорь Борисович, — сказала она и закрыла дверь.
— Марина Сергеевна. Присаживайтесь.
— Я стою. — Пауза. — Йогурт.
Коробейников перестал жевать.
— М?
— Клубничный, «Активиа», третий этаж, холодильник.
Секунда тишины.
— Слушайте, ну это же просто йогурт.
— Подписанный.
— Я как-то не очень разглядел.
— Три раза не разглядели.
Он положил печенье на стол. Посмотрел на нее с видом человека, которого застали и который теперь решает: защищаться или сдаваться.
— Честно, я просто забываю завтрак взять. Прихожу в восемь, есть хочется, а столовая еще закрыта. Смотрю в холодильнике что есть.
— Берете чужое.
— Ну, беру, — согласился он. — Некрасиво. Извините.
— Вы же знаете, что у вас лактоза.
Коробейников открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Откуда вы.
— Неважно.
— Валентина Ивановна, — сказал он с видом человека, который только что разгадал загадку вселенной.
Марина Сергеевна не подтвердила и не опровергла.
— Игорь Борисович. Принесите завтрак из дома.
— Принесу.
— Или купите в буфете.
— Буфет в девять открывается.
— Тогда приходите в девять.
— Я начинаю в восемь.
— Знаю. Приходите в восемь, но не ешьте чужое до девяти.
Он помолчал, потом сказал тише:
— Ну правда извините. Я не думал, что человек расстроится из-за йогурта.
— Не из-за йогурта.
— Понимаю. Из-за принципа.
— Именно.
— Компенсирую. Принесу завтра два, чтобы в запасе был.
Марина Сергеевна посмотрела на него секунду.
— Один, — сказала она. — Мне двух не съесть.
И вышла.
Дима узнал про развязку от Светы с ресепшн, которая узнала от курьера Антона, который слышал разговор в коридоре, потому что коридоры в этом офисе были акустически удачным местом.
Он сидел и думал: камера на холодильник — неплохое техническое решение. Но Марина Сергеевна решила быстрее и без оборудования.
В половине шестого они столкнулись у лифта.
— Марина Сергеевна, как вы узнали кто взял?
— Валентина Ивановна сказала.
— А она как узнала?
— Видела.
— А почему сразу не сказала?
— Думала, что он сам признается.
— А если бы не признался?
— Тогда бы сказала раньше.
Лифт открылся. Они вошли.
— У нас в универе был похожий случай, — сказал Дима, пока двери закрывались. — Только там пропадал чужой код из репозитория. Тоже три раза. Поставили логирование.
— Помогло?
— Помогло. Но человек обиделся.
— Вот видите.
— Что видите?
— Камера помогает найти. Но не решает. — Она вышла на первом этаже. — Хороших выходных, Дима.
Двери закрылись. Он поехал в паркинг и по дороге записал в телефон: «Технические решения не всегда решают. Иногда надо просто поговорить».
Подумал. Добавил: «Спросить у Валентины Ивановны кто взял мою кружку в октябре».
В понедельник утром в холодильнике на третьем этаже стоял йогурт. Клубничный, «Активиа», с запиской.
«Марина Сергеевна, в качестве компенсации и извинений. С уважением, И.Б. P.S. Себе взял персиковый — он без лактозы».
Рядом стоял персиковый йогурт с надписью «И.Б.», аккуратно, синей ручкой.
Марина Сергеевна постояла у открытого холодильника, прочитала записку, поставила обратно и пошла к себе.
На обед она съела свой йогурт за рабочим столом, глядя в окно, где шел первый снег, мелкий и без спешки.
Восемьдесят рублей. Клубничный. Подписанный.
Всё было нормально.