Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 51
Анна встала на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит за забором. На дороге пусто, дом напротив… тоже никого. Но тут она услышала громкий голос Лиды, доносившийся из-за угла дома Ильи. Она повернула голову вправо, но никого не увидела.
— Опять двадцать пять, — шлёпнула себя по бёдрам, направляясь к дому Коряченко.
Открыв калитку, она обошла их дом. Перед её взором предстала странная картина: на земле сидит какой-то мужчина, спиной к ней, держится за голову, а Лида стоит в метре от него, прижимая к груди пустой таз.
— Лидка! — всплеснула руками соседка, недовольно качнув головой, - что тут у тебя? Почему кричала? А это кто?
Мужчина обернулся, и Анна округлила глаза.
— Батюшки, Степан! А ты как здесь оказался? То годами тебя не видать, то зачастил что-то!
— Здрасте, баб Ань, — Степан потирал ушибленный лоб.
Анна заметила рассечённую кожу, из которой пробивались красные капли.
— Лидка! Вот так ты гостей встречаешь? За что ж ты его? А ну, подымайся, родимый, пошли в дом, я тебе компресс холодный сделаю. — Потянула она его за плечи.
— Да я перепутал её с этой… как там её. Ну, что с дядей Ильей встречалась. — встал на ноги Степан, покосившись на Лиду.
Та стояла, красная как рак. Волосы взъерошены, губы дрожат.
— Перепутал? Бывает. А с Ильёй кто только не жил. Я уже и сама со счёта сбилась. Пойдём в дом, надо холодненького приложить, а то глаза оплывут. Ох уж эта Лидка. Совсем психованная стала.
Они вошли в дом, а Лида так и осталась стоять с тазом в руках.
***
Сердце требовало расплаты для жены Леонида, но мозг уверенно сопротивлялся. Зачем лезть в чужую семью? Ради чего? Чтобы потешить своё самолюбие? Так ведь сама виновата, что потеряла Лёньку. Мужик другой понравился, чуть с поличным не поймали. Хотя… поймали, что уж говорить. Надо было голову на плечах держать, а не бежать за приключениями. Тридцать вот-вот стукнет. Мужики уже не горят желанием звать на свидания, не хотят связываться с перестарком. Потеряла ты, Катя, время. Всю молодость расплескала зря…
Катя шла к дому Лёни в тяжёлых раздумьях. Каждый шаг давался с трудом. Ноги будто наливались свинцом сильнее и сильнее. Катя остановилась.
— Если Лёнька дома один, то расскажу ему правду об Ирине. Не хочу, чтобы его обманывали. — думала она:
— А если его рядом нет, то такую трёпку ей задам, чтоб знала, как врать честным людям.
Катя подошла к забору, взялась за частокол. Сердце билось с бешеной скоростью о грудную клетку, в горле пересохло. Сглотнув, Катя отворила калитку.
— Приехал уже? — над высокими стеблями георгинов показалась голова Ирины. — Ой, здравствуйте.
— Здравствуйте. — Ирина подошла к ней быстрым шагом. — Вот, принесла.
Она вынула из кармана сарафана конверт, протянула его девушке и сразу одёрнула, прижав конверт к груди.
— Сплясать? — расхохоталась Ира. Ей показался этот жест чересчур смешным.
— Сейчас ты у меня попляшешь, — процедила Катя сквозь зубы, и Ира заметила, как в её глазах мелькнула тень гнева.
***
Лида осторожно вошла в дом. Там, в комнате отца, был слышен смех и голоса. Лиде это не понравилось, потому что они могли разбудить Сашу. Но, закрывая за собой входную дверь, она вдруг услышала звонкий, заливистый смех сына.
— Зачем вы его разбудили? — надрывным голосом спросила Лида, заглянув в спальню.
— Он сам проснулся, — пожала Анна плечами, обернувшись. — Гляжу, стоит на полу, без штанов. Ну я его и взяла. А что, пусть Степан поздоровается со своим родственником.
— А кем он мне приходится? — задумчиво спросил Степан, держа на руках веселого мальчишку.
— Ну как, — Анна начала перебирать вслух варианты, — ты – племянник Ильи, Илья – отец Лиды. Саша ему внук, а тебе…
— Отдайте! — Лида вырвала сына из рук Степана, бросив на незваного гостя колючий взгляд.
— О! Разошлась! — бросил ей в спину Илья, когда она уходила. — Пожрать сготовь! Племянник на неделю приехал!
— На неделю? — Анна Фёдоровна внимательно осмотрела Степана с головы до ног и причмокнула. — Вот и хорошо. Будет Лиде помощь. А раньше-то где пропадал? Я ж звонила, выискивала. Даже телеграмку отбивала, а от тебя ни ответа, ни привета. Племянник называется.
— Занят был, — подмигнул Илье Степан, усаживаясь на край кровати.
— Опять от армии косил? — прищурился Илья.
Степан, незаметно кивнув на соседку, поднял брови. Илья его понял и перевёл разговор на другую тему:
— Фёдоровна, — кашлянул он в кулак, — ну ты иди. Не будем тебя задерживать.
— Так примочки… — развела руками та.
— До свадьбы заживёт, — усмехнулся Степан, дотронувшись до воспалённой кожи на лбу.
– Ну, как хотите, — махнула она на них.
Заглянув в другую комнату и не обнаружив там Лиду, Фёдоровна вышла во двор.
— Лидка! – ответом ей была тишина.
Махнув рукой на дом, женщина ушла к себе, перечитывать письмо от внука.
Лида сидела за сараем. Саша срывал травинки, медленно переставляя ноги вдоль забора и улыбаясь бабочкам-шоколадницам, порхающим над высокой травой. Погода была шикарной: солнце, лёгкий ветерок, жужжание пчёл, стрекот кузнечиков… Лида смотрела в одну точку, закусив нижнюю губу до боли. Она ещё не знала, что ждёт её впереди, но уже догадывалась – пора бежать отсюда, иначе дело плохо.
***
Катя смотрела на Ирину, сидевшую на крыльце и изучающую письмо. Как глупо получилось, Катя хотела вывести её на чистую воду, пристыдить, но, как выяснилось, письмо прислал не любовник, а брат Ирины, которого она искала много лет. Давно это было, Ирину отправили в детский дом, а её брата кто-то быстро усыновил. Ему на то время было десять лет, когда их разлучили. Значит, сейчас ему примерно тридцать пять. Куда только Ирина ни обращалась, узнав, что у неё есть родственник, куда только ни писала — отовсюду приходил один и тот же ответ: «не зарегистрирован». В детском доме, из которого она выпустилась, никто не давал справок. Директор сразу дала понять, что такие сведения запрещены, а воспитатель делала вид, будто не знает о ком речь. Спасибо старенькой нянечке, поведавшей Ире, кто именно усыновил её братишку. Но тогда почему не взяли и её? Загадка.
Ирина читала письмо и тихо плакала, роняя солёные слёзы на тетрадный лист. Семён в письме не называл её сестрой. Он писал «девочка моя». Почему не искал сестру, он не ответил, но зато в каждой строчке сквозило таким теплом и любовью, что даже Катя не смогла сдержать слёз, глядя на Ирину.
— Он завтра приезжает, — оторвала взгляд от листка Ирина и улыбнулась. — Наконец-то мы встретимся. А я уж думала, что осталась одна на всём белом свете.