Обязательно посмотрите выпуск Дудя* (иноагент) с Анной Юдинцевой. Вроде бы на незапрещённых платформах уже тоже выложен.
Если вы просто устали от ежедневного отрицательного фона в новостях, от удручающих интервью с прогнозами жести на ближайшие годы, посмотрите на человека, который с горящими глазами просто кайфует от того, что прикоснулся к чистой науке, делает что-то важное для человечества (Анна работает в обсерватории LIGO с трудоустройством, на минуточку, в Caltech) и дерзко мечтает попасть в космос. Как-то отвлекает.
Если вы один из тех, кто так и не понял, что такое субъектность и позиция автора жизни (я пару раз писала об этом, но видела, судя по комментам, что не все поняли, что это), или вы поняли, но уверены, что это работает не для всех, потому что кто-то просто на старте оказывается слишком на дне, посмотрите на эту девушку. Причём даже если вам скучна физика, обязательно посмотрите первую половину интервью, чтобы просто осознать, какими крутыми вещами занимается Анна, а потом обязательно вторую, чтобы понять, после чего она выжила. И всё это за довольно короткий срок: сейчас ей всего 26 лет, а из дома она сбежала в 15. Как-то отрезвляет.
Анна вышла из адского детства с комплексным ПТСР. Всё детство её зверски била мать. Она считает, что у матери психическое расстройство, но не упоминает в интервью, что оно диагностировано. Просто говорит: «Я это поняла в 12 лет». При этом, по её словам, мать работает журналисткой, но находится в отрицании, отрицает как то, что было насилие, так и то, что ей самой нужна помощь. Поэтому у меня есть основания полагать, что там и нет официального диагноза, просто вот так спокойно живёт монстр среди обычных людей (если всё, что говорит Анна, — правда, а скорее всего, это так, о таком не врут, люди обычно испытывают жуткий стыд от такого прошлого и просто так без особой выгоды публично о таком не говорят). Отец, который именно из-за агрессии ушёл из семьи, всю жизнь работал в правительстве Нижегородской области. То есть это не маргинальная семья. И при этом первое детское воспоминание Анны о том, как мать жестоко избивает бабушку. Когда Ане было 5 лет, бабушка умерла, и Аня осталась с матерью одна. Дальше всё время били только её.
В 15 лет она смогла наконец обратиться в полицию и показала видео атак матери, но ей сказали: «Может, ты сама провоцируешь?» Потом она даже попала в приют, но моментально решила, что надо брать жизнь в свои руки и самой решать, какой дальше будет твоя судьба. Сбежала. А дальше все силы — в учёбу: английский с базового уровня за два года, достаточный для поступления в Штаты, поступление и отъезд (на минуточку, в 2022 году, когда уже вовсю шла война и российских студентов брали не везде), несбыточная мечта работать в обсерватории LIGO и всё-таки «сбыча мечты».
Таких людей я называю выжившими. Да, после адского насилия в детстве есть жизнь. Даже очень крутая жизнь. Анна в конце очень уверенно говорит, что выбор всегда за самим человеком. Понятно, почему она так легко прижилась в Америке, это всё там прививается в первые же дни. Что ты автор жизни, что ты не ноешь о своих травмах и тяжёлом детстве, а идёшь и разбираешься со своим ПТСР и живёшь свою жизнь.
И ещё. В последнее время много думаю о том, что стандартные экзамены (ЕГЭ, SAT, Гаокао и др.) — это удобно и расширяет возможности для абитуриентов из регионов, но это и бич системы образования во всём мире. Не всегда эти экзамены показывают реальные возможности человека, но при этом могут серьёзно перекрыть путь. И вот к этому хорошо бы быть готовым и уметь строить обходные пути.
Меня когда-то тронула история психолога Скотта Кауфмана из книги Анджелы Дакворт «Упорство». В детстве он плохо слышал и медленно схватывал информацию. Его считали слабым учеником и оставили во втором, а потом и в третьем классе. Позже его перевели в класс для неуспевающих детей. Учителя и школьный психолог внушили ему, что он относится к детям с трудностями в обучении, и он сам долго в это верил.
Его жизнь изменилась после встречи с учителем, который увидел в нём потенциал и сказал ему, что он способен. После этого Скотт записался во всевозможные кружки: учил латынь, пел в хоре, участвовал в школьных постановках. Он не везде добивался одинакового успеха, но впервые перестал считать себя безнадёжным. Потом он увлёкся скрипкой и начал заниматься почти одержимо — по 8–9 часов в день. Его приняли в школьный оркестр, и он стал получать всё больше признания в музыке. Но даже когда у него появились реальные достижения, школьный психолог всё ещё показывал ему кривую баллов IQ и объяснял, что вот здесь, мол, его потолок, а вот там, наверху, одарённые дети.
В какой-то момент Скотт задался вопросом: а что, если образование устроено так, что достижения в массовой школе важнее потенциальных способностей? Скотт решил посвятить свой профессиональный путь поиску ответа. Он хотел поступить на программу по когнитивным наукам в Карнеги-Меллон, но получил отказ. Его результаты экзамена SAT не соответствовали требованиям. Но он не сдался, нашёл обходной путь, возможно, чуть более длинный, но позволивший перехитрить систему. Скотт прошёл прослушивание на музыкальную программу, поступил туда, а позже выбрал психологию как дополнительную специализацию. В итоге он перевёлся на психологию и стал профессором психологии, одним из известных исследователей интеллекта и человеческого потенциала.
У Анны похожий путь. Из-за её домашней ситуации у неё не было возможности максимально хорошо готовиться к ЕГЭ. Так как мать была очень агрессивна (я не смогу здесь перечислить всю жестокость, которую упоминала Анна, потому что Дзен часто блокирует статьи с такими вещами, но хорошо подходит слово «зверства»), дома жить было просто небезопасно. В 15 лет Аня уже снимала комнату и зарабатывала преподаванием танцев. По физике она была победительницей всевозможных олимпиад. Ей хотелось заниматься только астрофизикой. Но в желаемые вузы её не взяли из-за недобора баллов, в другой желаемый вуз — из-за того, что она иногородняя. В тот момент она пошла в вуз, который был у неё самым последним в списке вариантов (энергетический факультет Тимирязевской академии в Москве), и рыдала от того, что жизнь кончена.
И вот через несколько лет она уже отучилась в Штатах, смогла найти, как соединить инженерное дело и космос, и работает в LIGO, в авангарде астрофизики.
Это о чём?
О том, что, во-первых, стандартные тесты действительно являются слишком плоским показателем для понимания потенциала абитуриента.
Во-вторых, о том, что всегда можно найти обходной путь. Если ты не поступил туда, куда хотел, или тебе отказал работодатель, на которого ты возлагал надежды, это никогда не значит, что всё, конец. Можно найти другой способ, а потом ещё и удивляться, как наивно ты думал, что у тебя больше нет шансов.
Вот этому детей учить важно: гибкости и упёртости.
История Анны очень вдохновляет. Я побежала рекомендовать своему подростку!
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в MAX-канал «Учимся учить иначе»