У моей бабушки не было времени на слёзы. Слишком многое в доме зависело от её настроения. Поэтому, как только ей хотелось плакать, она предлагала:
— А не попить ли нам чаю?
В пелёночном возрасте я выбрала её своим идеалом.
Не принцесс из сказок. Не кинозвёзд. Не литературных героинь.
Даже не маму. Бабушку.
Женщину, которая умела переживать неприятности с достоинством, а катастрофы с чайником.
С тех пор мало что изменилось.
Если очередной армагеддон стучится в мои двери, я открываю окно на веранду. Или форточку, если на дворе зима и холод слишком настойчиво интересуется моей жизнью.
Потом ставлю на плиту чайник.
Монморанси в такие моменты выбирается из своего угла над этажеркой и спускается ниже обычного.
Уходит мужчина?
Тогда в заварник отправляется чёрный чай.
Щепотка кайенского перца.
Дольки красного апельсина.
Жёлтый лимон.
Немного грейпфрутовой цедры.
И ложечка мёда.
Для надежды.
Не на возвращение мужчины.
На такие чудеса не приходится рассчитывать даже ведьмам.
Для надежды на себя.
Монморанси этот рецепт одобряет.
Во всяком случае, начинает задумчиво перебирать лапками свои серебристые нити.
Бессонница?
«Ночная фиалка» вам в помощь.
Две ложки белого чая.
Лепестки фиалки.
Листья мяты.
Палочка корицы.
Гречишный мёд.
И томик Мандельштама.
Последний ингредиент обязателен.
Некоторые ночи созданы не для сна, а только для стихов.
А некоторые для того, чтобы сидеть на кухне до рассвета и слушать, как старый дом дышит в темноте.
Осеннее уныние?
Случай настолько распространённый, что заслуживает собственного рецепта. И тонкой фарфоровой чашки, умеющей поймать и сохранить солнце.
Немного яблочной стружки.
Ложка чабреца.
Лемонграсс.
Имбирь на кончике ножа.
Чай получается золотистым, как последние листья в саду.
И почти таким же недолговечным.
Осень вообще напоминает мне хорошую книгу.
Сначала кажется грустной.
Потом оказывается мудрой.
Бабушка никогда не называла себя ведьмой.
Да и я не назову.
Настоящие ведьмы наверняка занимаются более серьёзными вещами.
Летают на мётлах.
Заключают сделки с судьбой.
Разговаривают с Луной.
Мы же просто завариваем чай.
Но иногда мне кажется, что это одно и то же.
Особенно по вечерам.
Когда чайник начинает ворчать на плите.
Монморанси шевелится над этажеркой.
А я достаю любимую чашку и вдруг слышу знакомый голос:
— А не попить ли нам чаю?
И тогда мир становится немного меньше.
Немного тише.
И значительно более пригодным для жизни.