Недавно я поймала себя на забавной мысли: если человек скажет, что провел выходные за просмотром десяти серий криминального триллера про серийного убийцу, никто даже не удивится. Если он расскажет, что запоем смотрел шоу о мошенниках, мафии или политических интригах — это тоже будет восприниматься как вполне респектабельный досуг. Но стоит признаться, что выходные прошли за любовным романом про двух людей, которые влюбляются друг в друга вопреки обстоятельствам, — в разговоре вдруг появляется странная улыбка. Романтическая проза — один из самых коммерчески успешных сегментов мирового и российского книжного рынка. Издательства заявляют о рекордных тиражах, а самиздат-платформы растут как на дрожжах благодаря историям о любви. Но почему тогда этот жанр до сих пор носит стойкое клеймо guilty pleasure (постыдного удовольствия)? Почему люди обожают эти истории, но редко признаются в этом в приличном обществе?
Давайте отключим снобизм, включим логику и разберем этот феномен с точки зрения п