Записки начитанного лиса

Есть один разговор, который я веду с собой уже несколько лет: — Надо бы написать. — Да, надо. Завтра. — Завтра точно! Завтра наступало исправно, но писать я не начинала. И самое неприятное, я не ленилась. В те же дни я работала, вела проекты, читала, ходила в спорт-зал, разбирала шкаф — энергия была! Просто я направляла ее не туда. Когда я наконец начала разбираться, почему так происходит, оказалось, что за словом «не могу начать» прячется несколько совершенно разных проблем. И у каждой своё решение...

Я фанат «Крика» с самого первого фильма. И когда седьмая часть наконец добралась до России, я отложила все планы на вечер. Первое, что накрывает тебя с головой в «Крике 7», — это тёплое, щемящее чувство возвращения домой. Фильм буквально соткан из отсылок к первой части: цитаты, знакомые мизансцены, та самая тревожная музыкальная тема Марко Белтрами. Кстати, Белтрами написал музыку ко всем первым четырём частям — и вот он снова здесь. Это чувствуется в каждой ноте. Если вы помните первый «Крик» хотя бы в общих чертах, то удовольствие от просмотра седьмой части удвоится...

Мы живем в эпоху, где скорость стала новой нормой. Быстро читать, быстро отвечать, быстро принимать решения, быстро жить. Кажется, если ты остановился — ты выпал из игры. Но есть проблема: человеческая психика не обновлялась вместе с интернетом. Каждый день мы пропускаем через себя поток информации, к которому наш мозг просто не адаптирован. Усталость, тревожность, ощущение «я ничего не успеваю» — это не слабость. Это логичная реакция на перегруз. Каждое утро начинается одинаково. Ещё не открыв глаза, рука тянется к телефону...

Представьте мир, где у вас нет выбора. Где каждый вдох может стать последним, а надежда — самый дефицитный ресурс. Именно таким был мир, который Стивен Кинг (под псевдонимом Ричард Бахман) описал в романе «Бегущий человек». Спустя десятилетия эта история получила новое дыхание, и фильм 2025 года с Гленом Пауэллом доказывает: переосмыслить классику можно блестяще, не предав ее дух. Давайте пробежимся по всем воплощениям этой саги — от мрачного романа до бодрого боевика и долгожданного хита, который, наконец, нашел идеальный баланс...

Иногда писатель, известный своими мрачными историями и сверхъестественными ужасами, вдруг решает рассказать о монстре, который живёт не в подвале и не в тумане - а внутри человека. Именно таким получился роман Стивена Кинга «Дорожные работы» (вышедший под псевдонимом Ричард Бахман). Это история о человеке, который отказывается отпускать прошлое, даже когда всё вокруг рушится. Но если вы ждёте привычного Кинга - с мистикой, кошмарами и ледяными страхами - готовьтесь разочароваться. Здесь ничего такого нет...

Осень пахнет дымом, тыквами и старыми страницами. Ночи становятся длиннее, свечи горят дольше, а желание посмотреть или прочитать что-то мрачное и красивое становится почти необходимостью. Предлагаю вам подборку произведений, где страх переплетается с эстетикой –без дешёвого хоррора, но с настоящей магией осенней темноты. Еще больше про фильмы и книги пишу у себя в телеграмм - подписывайся 😉 🕯 Нил Гейман «История с кладбищем» История мальчика, выросшего среди духов на кладбище. Удивительно тёплая, немного грустная, но волшебная книга о взрослении, одиночестве и дружбе между мирами...

Этот год легко можно назвать годом больших разочарований в сиквелах. Три громких проекта – Игра в кальмара (Squid Game), Алиса в пограничье (Alice in Borderland) и Уэнсдей (Wednesday) – вернулись на экраны, а фанаты ощутили одно и то же: вместо естественного развития истории – ремейк уже знакомых эмоций, вместо рисков –скучная повторная прокрутка, вместо свежих идей –пыльные клише. Ворчу, как старая бабка на лавочке у подъезда, не только тут, но в телеграмм - приходи послушать Что было: первый сезон - культурный феномен: шокирующий, политически заряженный, художественно выдержанный...

Историю кино принято начинать с братьев Люмьер – тех самых, чей поезд когда-то «въехал в зал» и напугал публику. Но если Люмьеры подарили миру движущиеся картинки, то Жорж Мельес превратил эти картинки в искусство. Именно он научил кино рассказывать истории, создавать иллюзии и вызывать эмоции – не просто удивление, а настоящее восхищение. До того как стать пионером кинематографа, Мельес владел парижским театром магии «Робер Уден». Он был не просто фокусником, а настоящим мастером зрелища: любил декорации, костюмы, свет и обман зрения...

Некоторые книги написаны так давно, что мы ждем от них древней пыли, витиеватых фраз и непонятных терминов. Но открываешь «Исповедь» Аврелия Августина — и словно слышишь живого человека. Не святого, не теолога, а человека, который ошибается, страдает, ищет. Это, пожалуй, главное чудо этой книги: текст IV века звучит так, будто его могли написать сегодня. Августин жил на рубеже Античности и Средневековья – времени, когда рушился Рим и вместе с ним привычная система ценностей. Это была эпоха, когда...

Когда говорят про «начало кино», почти всегда вспоминают поезд, въезжающий в кадр, и испуганных зрителей, бросающихся в сторону. Но если убрать мифологию, останется не просто эффект новизны, а точка, где мир начал смотреть на себя со стороны. К концу XIX века движущиеся изображения были уже не фантастикой, а техническим аттракционом. Эдисон и его помощник Уильям Диксон создавали короткие сцены для кинетоскопа – устройства, в которое зритель заглядывал в одиночку, словно в волшебную шкатулку. Там всё было шоу: танцовщицы, фехтовальщики, комические сценки...

Представьте мир, где женщинам разрешено произносить не более ста слов в день. Любая попытка сказать больше – боль от разряда током, которая лишь нарастает. Власть решила вернуть “естественный порядок”, и общество моментально становится послушным. Главная героиня, нейролингвист Джин Макклеллан, – мать четверых детей, учёный, случайно вовлечённая в государственный проект, который может всё изменить. Звучит мощно, правда? Вот только за этой динамикой и “высоким концептом” скрывается книга, в которой автор так спешит потрясти читателя, что забывает написать живой роман...

Когда-то люди узнавали новости из книг и газет, потом пришло радио, телевидение, а теперь – интернет и соцсети. К середине XX века философы и культурологи уже говорили, что человечество вступило в новую эпоху – эпоху аудиовизуальных средств общения. Писатель Маршалл Маклюэн назвал её «электронной деревней»: все связаны, все говорят одновременно, границы между странами и культурами стираются. С одной стороны – звучит красиво. Мы можем мгновенно поделиться мыслями, увидеть мир глазами других. Но с другой – чем дальше, тем чаще кажется, что мы теряем нечто важное...