– Галя, пусти в коридор, у меня нога сейчас отнимется.
Голос прозвучал глухо, с легкой хрипотцой, и Галина не сразу поняла, кому он принадлежит. Она стояла у приоткрытой входной двери, держа в руке пакет с мусором, который собиралась вынести, и смотрела на человека на лестничной клетке.
Виктор тяжело опирался на пару алюминиевых костылей с серыми пластиковыми подлокотниками. Его правая нога была странно вывернута наружу, а лицо, когда-то гладкое и ухоженное, теперь приобрело землистый оттенок и покрылось глубокими морщинами. На нем была помятая осенняя куртка, явно не по размеру, а у ног стояла потрепанная спортивная сумка.
– Что ты здесь делаешь, Витя? – ровно спросила Галина, не делая ни шага в сторону.
– Помоги, – он попытался выдавить виноватую улыбку, но вышло только жалкое подобие гримасы. – Я на такси последние деньги отдал. До лифта еле дошел. Пусти хотя бы на табуретку сесть, у меня сустав горит огнем.
Галина посмотрела на его побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в рукоятки костылей. Внутри у нее ничего не дрогнуло. Не было ни злорадства, ни внезапно вспыхнувшей жалости. Лишь легкое удивление от того, насколько сильно может измениться человек за неполные три года. Она молча отодвинулась, пропуская его внутрь.
Виктор неуклюже переступил порог, шаркая подошвой ботинка по линолеуму. Он тяжело дышал. Добраться до пуфика в прихожей оказалось для него целым испытанием. Когда он наконец опустился на мягкую обивку, костыли с грохотом упали на пол.
– Воды дай, если не жалко, – попросил он, расстегивая воротник куртки дрожащими пальцами.
Галина прошла на кухню, налила воду из фильтра в обычный стеклянный стакан и вернулась в коридор. Виктор пил жадно, громко глотая, так, что вода текла по подбородку на воротник свитера.
Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и ждала. Память сама собой подкидывала картинки из прошлого. Три года назад в этой самой прихожей Виктор стоял совсем другим. На нем было дорогое кашемировое пальто, от него пахло хорошим парфюмом, а в глазах читалось превосходство. Он тогда собирал вещи в большие кожаные чемоданы и говорил громко, уверенно, словно выступал на собрании акционеров.
Он уходил к Милане. Девушке из отдела маркетинга, которая была младше Галины на двадцать лет. Виктор тогда рассуждал о том, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на рутину, что ему нужна энергия, драйв, что он чувствует себя рядом с молодой избранницей на тридцать лет. Галине он тогда великодушно оставил их старую двухкомнатную квартиру, заявив, что настоящий мужчина должен уходить с одним чемоданом. Правда, перед этим он продал свою долю в бизнесе и вывел все накопления со счетов, но об этом предпочел умолчать.
И вот теперь этот «настоящий мужчина» сидел на пуфике, тяжело дышал и прятал глаза.
– Что случилось с твоим драйвом? – нарушила тишину Галина, забирая у него пустой стакан.
Виктор поморщился, потирая правое бедро.
– Коксартроз третьей степени. Сустав разрушился почти полностью. Врачи говорят, нужно сложное эндопротезирование, квоту ждать долго, а на платную операцию у меня нет. Ходить сам почти не могу, боли адские. На обезболивающих сижу горстями.
– Я сочувствую твоим проблемам со здоровьем, – спокойно ответила Галина. – Но почему ты пришел сюда? Где твоя молодая жена? Вы же вроде расписались в прошлом году.
Виктор опустил голову. Его плечи поникли еще сильнее.
– Выгнала она меня, Галя. Как собаку на улицу выставила.
Он поднял на нее глаза, и в них заблестели слезы.
– Сказала, что замуж выходила за успешного мужчину, а не за инвалида с палочкой. Я же работать не могу уже полгода. На больничных сидел, потом уволился. Думал, отлежусь, физиотерапию поделаю. А оно вон как обернулось. Деньги кончились, начались скандалы. Ей же кафе нужны, платья, поездки. А я с кровати встать не мог, чтобы в туалет дойти. Она сначала психовала, потом начала по подругам ночевать, а вчера просто вещи мои в сумку скидала и сказала, чтобы я убирался.
– А куда убираться? – Галина сложила руки на груди. – Вы же квартиру в новостройке покупали. Просторную, с панорамными окнами. Ты сам дочери хвастался, когда звонил ей раз в полгода.
Лицо Виктора исказила гримаса неподдельного отчаяния. Он замялся, теребя край своей куртки.
– Квартира на Милану оформлена.
– Как это? – Галина даже слегка приподняла брови от удивления.
– Да вот так. Когда мы ее покупали, она плакала все время. Говорила, что чувствует себя бесправной, что я ее брошу, что у нее нет гарантий. Ну я и оформил договор дарения сразу после покупки. Думал, я же сильный, заработаю еще если что. Я же ради нее все бросил, хотел доказать, что доверяю ей полностью. А она вчера замки поменяла. И охране внизу сказала меня не пускать. У меня даже прописки там нет.
Галина слушала его исповедь, и в кухне за спиной мерно тикали настенные часы. Она не испытывала торжества справедливости. Глупость бывшего мужа была настолько колоссальной, что даже не вызывала желания сказать знаменитое «я же говорила».
– Ситуация неприятная, Витя. Но я повторю свой вопрос. Почему ты пришел в мою квартиру?
Виктор тяжело оперся руками о колени, пытаясь придать себе более уверенный вид, но боль заставила его снова осесть на пуфик.
– Галь, ну куда мне еще идти? У меня пенсия по инвалидности копеечная оформляется только. Друзья как узнали, что я без денег и с костылями, сразу трубку брать перестали. А мы с тобой все-таки родные люди. Почти тридцать лет вместе прожили. Дочь вырастили. Да, я оступился. Ошибся. Муж ушел к молодой, а когда потерял здоровье, попросился обратно. Смешно звучит, как в дурацком сериале. Но ты же всегда была доброй. Ты же не бросишь человека в беде.
Он потянулся к ней рукой, но Галина сделала шаг назад.
– Родные люди? – ее голос оставался ледяным. – Витя, родные люди не вычеркивают свою семью из жизни ради молодой юбки. Напомнить тебе, как наша дочь Леночка выходила замуж в прошлом году? Ты не приехал на свадьбу. Сказал, что у вас с Миланой уже куплены билеты в Сочи, и вы не можете их сдать. Лена тогда проплакала весь вечер.
– Галя, ну я же извинился потом! Я подарок перевел!
– Ты перевел пять тысяч рублей и открытку в мессенджере прислал, – отрезала Галина. – И после этого ты смеешь приходить ко мне и говорить про тридцать лет брака? Наш брак закончился в тот день, когда ты назвал меня прочитанной книгой и ушел строить новую жизнь.
Виктор тяжело задышал. Паника в его глазах смешалась с раздражением. Он привык, что Галина всегда все прощала, всегда входила в положение, всегда была удобной гаванью.
– И что ты предлагаешь? – он повысил голос. – Мне на вокзале спать? Под забором сдохнуть? Галя, мне нужен уход! Мне нужно, чтобы кто-то в магазин ходил, мази втирал, готовил. Я сам не справлюсь! Я в суд подам на Милану, я отменю дарственную, только пусти меня перекантоваться на пару месяцев. Я на диване в гостиной лягу, мешать не буду.
Галина прошла на кухню, оставив его в коридоре. Она включила электрический чайник, достала из холодильника контейнер со вчерашними котлетами и макаронами, положила порцию в пластиковый лоток и поставила в микроволновку.
Пока грелась еда, она подошла к окну. На улице накрапывал мелкий осенний дождь. В ее жизни сейчас все было правильно и спокойно. Она сделала ремонт в спальне, завела кота, начала ходить в бассейн по выходным. Ей стоило огромного труда собрать себя по кускам после его предательства. Бессонные ночи, корвалол, долгие разговоры с дочерью на кухне. Она выжила. Выстроила свой маленький уютный мир, в котором не было места боли.
А теперь этот человек сидит в ее прихожей и требует, чтобы она стала его бесплатной сиделкой. Просто потому, что ему больше некуда идти.
Микроволновка пискнула. Галина достала горячий лоток, плотно закрыла его крышкой. Затем взяла с полки чистый термос, налила в него свежезаваренный чай с лимоном. Положила все это в плотный пакет, добавив туда вилку и пару салфеток.
Она вернулась в коридор. Виктор смотрел на нее с затаенной надеждой.
– Вот, – Галина поставила пакет рядом с его спортивной сумкой. – Здесь горячая еда и чай. Этого хватит на ужин и завтрак.
Улыбка, которая только начала появляться на лице Виктора, медленно сползла.
– Это что значит? – непонимающе спросил он. – Ты меня выгоняешь?
Галина достала из кармана домашней кофты смартфон. Несколько раз провела пальцем по экрану и приложила трубку к уху.
– Здравствуйте. Мне нужна машина. Адрес: улица Строителей, дом пятнадцать. Да, прямо сейчас. Отвезти нужно на улицу Пролетарскую, в социальный хостел «Надежда». Оплата переводом, я сейчас скину деньги водителю. Спасибо.
Она сбросила вызов и посмотрела на бывшего мужа.
– Такси приедет через семь минут. Номер машины и марка придут мне в сообщении, я тебе скажу.
Виктор сидел, разинув рот. Он отказывался верить в происходящее.
– Какой хостел, Галя? Ты в своем уме? Я ходить не могу! Там клопы, бичи всякие живут! Я твой муж!
– Ты бывший муж, Витя. Чужой мне человек, – чеканя каждое слово, произнесла Галина. – И я не обязана превращать свою квартиру в реабилитационный центр для чужого человека.
Она открыла комод в прихожей, достала кошелек, вытащила три тысячные купюры и положила их на пуфик рядом с ним.
– Здесь деньги. Их хватит, чтобы оплатить койку в хостеле на пять дней. Там есть кухня, душ и комендант. У тебя в Сызрани живет родная сестра, Валентина. Позвони ей. Купи билет на поезд, оформи помощь при посадке для маломобильных граждан. Пусть твоя родня за тобой ухаживает.
– Валя со мной не разговаривает уже пять лет! Мы из-за наследства матери поругались, ты же помнишь! – в голосе Виктора зазвучала настоящая истерика. Он схватился за костыли, пытаясь подняться, но нога подвела, и он тяжело рухнул обратно. – Галя, умоляю! Не будь жестокой! Я все осознал! Я был слепцом, дураком! Я отпишу тебе долю, если отсужу квартиру!
– Мне не нужна твоя мифическая квартира, – Галина посмотрела на экран телефона. – Подъехал синий седан. Водитель ждет у подъезда.
Она подошла к входной двери и распахнула ее настежь. С лестничной клетки потянуло прохладным сквозняком.
– Вставай, Виктор. Я помогу тебе дойти до лифта и донесу сумку. Но в моей квартире ты не останешься ни на одну минуту.
Виктор смотрел на нее снизу вверх. В его глазах больше не было ни высокомерия, ни манипулятивной нежности. Там плескался чистый, животный страх человека, который внезапно понял, что за все в этой жизни нужно платить. И счет пришел именно тогда, когда карманы оказались пусты.
Он тяжело заворочался на пуфике. Схватил костыли, сжал зубы так, что на скулах заходили желваки, и с огромным усилием поднялся на здоровую ногу. Галина молча взяла его потертую сумку и пакет с едой.
Они шли до лифта в полной тишине. Слышен был только стук алюминиевых костылей по кафельной плитке и тяжелое, свистящее дыхание Виктора. Когда двери лифта открылись, он шагнул внутрь и обернулся.
– Ты жестокая женщина, Галина. Ничего святого в тебе не осталось.
Галина поставила его вещи на пол кабины. Нажала кнопку первого этажа.
– Святое осталось, Витя. Просто ты в этот список больше не входишь. Прощай.
Она шагнула назад, и двери лифта медленно сомкнулись, пряча за собой перекошенное от боли и злобы лицо бывшего мужа.
Галина вернулась в квартиру. Закрыла дверь, повернула замок на два оборота. Прошла на кухню, взяла стакан, из которого пил Виктор, и решительно бросила его в мусорное ведро. Звон разбитого стекла показался ей самым приятным звуком за весь сегодняшний день.
Она налила себе свежего чая, села у окна и стала смотреть, как синее такси увозит прочь человека, который когда-то был для нее всем, а теперь стал абсолютно никем.
Если вам понравился рассказ, пожалуйста, поставьте лайк, подпишитесь на канал и поделитесь своим мнением в комментариях!