Я узнала о новом соседе в пятницу вечером, когда возвращалась с работы и столкнулась в коридоре с Зинаидой Михайловной.
Зинаида Михайловна — это наш местный информационный центр. Ей семьдесят два года, она живёт в крайней комнате уже сорок лет и знает всё обо всех. Иногда раньше, чем сами люди.
— Слышала? — она перехватила меня прямо у входной двери. — Комнату Петровых купили.
Я остановилась. Комната Петровых пустовала уже восемь месяцев — с тех пор, как старый Петров переехал к дочери в Подмосковье. Просторная комната, угловая, с двумя окнами. Лучшая в нашей квартире, если честно.
— И кто купил?
— Мужчина. Один. — Зинаида Михайловна сделала многозначительную паузу. — Лет сорока. Приличный на вид.
Ну и ладно. Мало ли кто покупает комнаты в коммуналках. Я живу здесь шесть лет, за это время соседи менялись трижды. Привыкла.
— Когда въезжает?
— Уже въехал, — сообщила она с видом человека, сообщающего государственную тайну. — Сегодня утром. Пока тебя не было.
Вот как. Милое дело.
Я прошла на кухню поставить чайник и увидела его сама. Он стоял у плиты и что-то помешивал в кастрюле. Высокий, тёмные волосы с сединой на висках, в обычных джинсах и серой футболке.
— Добрый вечер, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы, наверное, Катя. Зинаида Михайловна рассказала.
— Она всем рассказывает, — ответила я. — Екатерина Сергеевна.
Он обернулся. Улыбнулся — спокойно, без заигрывания.
— Андрей Николаевич. Можно просто Андрей.
Мы пожали руки, как нормальные взрослые люди. Я поставила чайник. Он вернулся к своей кастрюле.
Первое впечатление — нормальный человек. Аккуратный. Посуду за собой помыл сразу, не оставил на раковине. По коридору ходил тихо. Музыку не включал.
Что и говорить — повезло с соседом.
Первую неделю мы виделись мельком. Утром на кухне, иногда вечером. Перекидывались парой слов. Он работал где-то в центре, уходил рано, возвращался по-разному. Ничего примечательного.
На восьмой день я заметила кое-что странное.
Я возвращалась около девяти вечера и услышала, как Андрей разговаривает по телефону в коридоре. Негромко, но я невольно уловила несколько слов.
— …квартира та самая, я убедился. Да. Буду держать тебя в курсе.
Я прошла мимо, не показав, что слышала. Но внутри что-то ёкнуло.
Та самая. Что это значит — та самая?
Я говорила себе, что это не моё дело. Мало ли о чём люди разговаривают. Может, он искал жильё в конкретном районе. Может, у него здесь работа рядом. Логичных объяснений масса.
Только вот объяснения эти я себе придумывала, лёжа ночью и глядя в потолок. Что само по себе говорит о многом.
На следующий день я пошла к Зинаиде Михайловне.
Не потому что мне нечего делать. Просто за чаем и печеньем узнать кое-что — это же не допрос, правда.
— Он долго смотрел квартиру? — спросила я как бы между прочим.
Зинаида Михайловна оживилась.
— В том-то и дело! Риэлтор мне сама сказала — он вообще особо не торговался. Только спросил, давно ли квартира в таком составе. Кто живёт, как давно.
— Спросил, кто живёт?
— Ну да. Я ещё удивилась — обычно про метраж спрашивают, про батареи. А этот — про жильцов.
Я допила чай и пошла к себе. Сидела на кровати и думала.
Человек покупает комнату в коммуналке — недешёвую, между прочим, район хороший — и первым делом интересуется соседями. Не сантехникой, не состоянием проводки.
Соседями.
Нас тут четверо. Зинаида Михайловна, она тут всю жизнь. Миша из второй комнаты, молодой парень, снимает. Татьяна Васильевна из третьей, работает бухгалтером, тихая женщина. И я.
Кто из нас его интересует?
Я одёрнула себя. Вот уже додумалась. Человек просто хотел понять, с кем придётся жить под одной крышей. Абсолютно нормальный вопрос.
Я легла спать и решила больше об этом не думать.
Разумеется, это не помогло.
Через три дня я случайно увидела, как Андрей фотографирует стену в общем коридоре. Просто достал телефон и снял несколько кадров. Молча. Потом убрал телефон и ушёл на кухню.
Я стояла у себя за дверью и смотрела в щель. Ну и что это было?
Старая стена. Облупившаяся краска. Ничего интересного.
Я вышла в коридор и внимательно посмотрела на то место, которое он снимал. Ничего. Просто стена. Справа — дверь в кладовку, которую мы все используем для хранения всякого хлама. Слева — батарея.
Может, батарея? Течёт? Я потрогала — сухая.
Ладно. Может, он просто делает фото для ремонта. Прикидывает, что и как.
Но что-то в этом жесте было такое… деловое. Он снимал не как человек, который думает о ремонте. Он снимал как человек, который что-то документирует.
Я поймала себя на том, что начинаю придумывать детектив на пустом месте. Надо было выспаться и успокоиться.
Выспаться не удалось.
В два часа ночи я проснулась от тихих шагов в коридоре. Потом — едва слышный звук. Как будто кто-то осторожно открывает дверь.
Дверь кладовки.
Я лежала и слушала. Минуты три — ничего. Потом шаги обратно. Тихий звук закрывающейся двери его комнаты.
Я встала, вышла в коридор. Дверь кладовки была закрыта, всё на месте. Ничего не тронуто — насколько я могла судить в темноте.
Но руки у меня слегка подрагивали, когда я шла обратно к себе.
Утром я сказала себе: так. Либо я иду и нормально разговариваю с человеком, либо прекращаю разыгрывать детектив. Одно из двух.
За завтраком я налила себе кофе и спросила напрямую:
— Андрей, вы давно искали комнату в этом районе?
Он поднял голову от телефона.
— Не очень, — ответил он спокойно. — Месяца два.
— Именно в этом доме искали?
Пауза. Короткая, почти незаметная. Но я заметила.
— Район нравится, — сказал он. — Тихо, метро близко.
Я кивнула и взяла кружку. Он вернулся к телефону.
Всё правильно, всё логично. Только вот на мой второй вопрос — именно в этом доме — он ответил про район. Не про дом. Про район.
Это называется уйти от ответа, не солгав.
В пятницу вечером ко мне зашла Татьяна Васильевна. Просто так, поговорить — она иногда заходила. Мы выпили по бокалу вина, поговорили о работе.
Уже уходя, она обернулась в дверях.
— Кать, а ты не знаешь — наш новый сосед, он кем работает?
— Не знаю. А что?
Она немного помолчала.
— Просто… я его видела позавчера. Он разговаривал с кем-то во дворе. Не по телефону — с человеком. Я не слышала о чём, но… они смотрели на наши окна.
Я поставила бокал на стол.
— На наши окна?
— На окна квартиры. — Она пожала плечами. — Наверное, ничего такого. Просто странно.
Она ушла. Я сидела и смотрела на закрытую дверь.
Та самая квартира. Интерес к жильцам. Ночная вылазка к кладовке. Фотографии стены. Разговор во дворе с посторонним человеком, который смотрел на наши окна.
По отдельности — ничего. Всё объяснимо.
Вместе — картинка, которая мне очень не нравилась.
Я взяла телефон. Потом положила обратно. Потом снова взяла.
Мне нужно было понять, кто такой Андрей Николаевич и зачем ему понадобилась именно наша квартира. Действовать наугад — глупо. Значит, нужна информация.
Утром в субботу я встала раньше обычного. Андрей ещё спал — из-за его двери не было ни звука. Я прошла на кухню, сварила кофе и открыла ноутбук.
Андрей Николаевич. Фамилию я не знала. Зато знала кое-что ещё — риэлтор Зинаиды Михайловны работает в агентстве за углом, и с ней вполне можно поговорить.
Не в субботу, конечно. Но в понедельник — вполне.
Я закрыла ноутбук и посмотрела в окно. Двор был тихий, пустой. Никаких посторонних людей.
Ладно. До понедельника я как-нибудь доживу.
В воскресенье после обеда Андрей постучался ко мне.
— Екатерина Сергеевна, — сказал он. — Можно вас на минуту?
Я открыла дверь шире.
— Проходите.
Он не прошёл. Остался стоять на пороге — это был хороший знак, люди с плохими намерениями обычно норовят войти.
— Я понимаю, что веду себя немного… странно, — сказал он. — Вы, наверное, заметили.
Я молча смотрела на него.
— Я хотел бы объяснить. Но сначала мне нужно кое-что уточнить. Вы давно здесь живёте?
— Шесть лет, — сказала я. — А вы?
— Я? — он чуть усмехнулся. — Я раньше здесь жил. Лет двадцать назад. В этой же квартире.
Я не сразу нашлась, что ответить.
— В какой комнате?
— В той, которую купил, — сказал он просто. — Это была комната моей матери.
Я смотрела на него и пыталась сложить это с тем, что знала. Или думала, что знала.
— Тогда зачем вы…
— Потому что, — перебил он тихо, — когда мать умерла, комната досталась не мне. И я до сих пор не понимаю, как это произошло.
Я прикусила губу.
Вот оно.
Не детектив. Не что-то опасное. Человек вернулся туда, откуда его когда-то вытеснили. Искал ответы.
И тут — я это почувствовала совершенно отчётливо — он собирался сказать что-то ещё. Что-то, ради чего и пришёл.
— Екатерина Сергеевна, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Ваша комната. Она раньше принадлежала женщине по имени Нина Аркадьевна Соколова?
У меня внутри всё замерло.
Нина Аркадьевна Соколова — это имя, которое я знала. Потому что именно у неё я купила эту комнату шесть лет назад. Пожилая женщина, продала срочно, почти без торга. Я тогда ещё удивилась, насколько охотно она сбавила цену.
— Да, — сказала я медленно. — А что?
Андрей помолчал секунду.
— Она приходилась моей матери сестрой, — сказал он. — И именно она получила комнату после смерти мамы. Я до сих пор не знаю, каким образом. Документы были… — он остановился. — Мне нужно кое-что найти. Я думаю, это спрятано в стенах этой квартиры. И я думаю, вы можете знать где.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →