Пятьдесят миллионов рублей за один вечер. В Барвихе, среди хрусталя и чёрной икры, звёздный круг собрал эту сумму. Не на операцию ребёнку. Не на лекарства. Не на нужды наших ребят в окопах.
В зале — Иван Ургант, который, как выяснилось, никуда не исчез, а по‑прежнему стоит дорого. Андрей Малахов ведёт светские беседы. Яна Рудковская в восторге. А 93‑летний Владимир Познер степенно прогуливается с супругой.
Только вот видео из закрытого ужина вызывают не умиление, а вопрос: это благотворительность или самый дорогой капустник в стране?
Блеск и нищета: как 50 миллионов превратились в скандал
Барвиха, элитный посёлок, закрытый вечер. На парковке — машины дороже большинства квартир в стране. Внутри — хрустальные бокалы, чёрная икра, официанты в белых перчатках. За один уик-энд эта публика собрала больше пятидесяти миллионов рублей.
Иван Ургант, который после ухода с Первого канала и отъезда на запад, казалось бы, должен был притихнуть, оказался главной звездой вечера. Он недавно откатался с живыми концертами по Израилю, Грузии, Узбекистану и Армении. В США не пустили — визовые проблемы, но это мелочи.
В Барвихе Ургант в паре с Аллой Михеевой вёл программу. И, судя по всему, чувствовал себя как рыба в воде.
Кто ещё? Яна Рудковская — вся в лучах софитов, Андрей Малахов — неизменный король светских раскладов, актрисы Аглая Тарасова и Марина Александрова. Владимир Познер под руку с супругой. Солидный возраст — 93 года — не помеха, чтобы вышагивать по ковровой дорожке.
Кстати, его компании за прошлый год показали выручку под триста миллионов, чистая прибыль — больше сорока. Не бедствует.
Рудковская потом взахлёб рассказывала в соцсетях: Ургант искрил так, что зал угорал. Гениальный юмор, ни одной скучной минуты. Но когда в сеть попали видео с телефонов гостей, картина оказалась другой.
Шутки Урганта той ночью — это не «Вечерний Ургант» с его тонкой иронией. Это уровень заводского капустника. Колкости в адрес Олега Меньшикова, которого в зале даже не было. Намёки про скорый переезд Рудковской в Азербайджан. Дешёвые подколы, понятные только узкому кругу.
И всё это — в самой дорогой обёртке, какую только можно купить за деньги. Пятьдесят миллионов собрали за вечер. Но ради чего? Ради шуток, которые через неделю забудут даже сами шутники? Или здесь что-то другое?
Уроки доброты за пятьдесят миллионов: кому выгодно
Виновник торжества — фонд под названием «Друзья». Ему исполнилось одиннадцать лет. До этого события о нём практически никто не слышал, даже те, кто годами жертвует на благотворительность.
Заходишь на официальный сайт — и начинаешь путаться. Оказывается, «Друзья» — это не тот фонд, который собирает деньги на операцию конкретному ребёнку. Они не покупают лекарства, не оплачивают реанимации, не помогают хосписам.
Они называют себя «фондом фондов».
Их миссия — экспертная поддержка других некоммерческих организаций. То есть семинары, тренинги, лекции о том, как работать эффективнее. И вот на эти самые семинары — в «Московскую школу профессиональной филантропии» — пойдут пятьдесят миллионов, собранные в Барвихе.
Вы только вдумайтесь в разницу. Есть фонд «Подари жизнь» — там каждый рубль идёт на лечение детей с раком. Есть «Дом с маяком» — помощь неизлечимо больным. А здесь — деньги на то, чтобы учить других, как правильно получать барыши на помощи другим.
Люди в комментариях негодуют. Один из них, явно разбирающийся в теме, пишет:
«В любом фонде, подчёркиваю — в любом, есть устав. И согласно этому уставу, определённый процент от всех пожертвований уходит на содержание самого фонда. Командировки — только первым классом. Проживание — в лучших отелях города. Питание — ресторанное. Плюс премии персоналу. Всё зависит от того, насколько у организаторов совести хватает».
Так вот, в случае фонда «Друзья» аппетиты явно не маленькие. Потому что устраивать сбор в Барвихе, среди хрусталя и икры, а потом говорить, что ты учишь других филантропии, — это цинизм и лицемерие высшей пробы.
Ни одной фамилии спасённого ребёнка. Ни одного конкретного дела. Только тренинги. И пятьдесят миллионов, которые могли бы оплатить десятки сложнейших операций, уходят на абстрактные «образовательные программы для НКО». Вопрос: кому от этого тепло? Точно не больным детям.
Две реальности: фуршеты и фронт
Пока в Барвихе звенят бокалы, в небольших городах и сёлах волонтёры вручную плетут маскировочные сети. Складывают сухие пайки. Вяжут носки для бойцов. За свой счёт.
Никто не снимает их на камеры, не приглашает светских репортёров. Им не аплодируют стоя. Но именно они сегодня — настоящая, не показная помощь. А здесь — пятьдесят миллионов за один вечер. На семинары. И это называется благотворительностью?
Помните историю с Жанной Фриске? Тогда страна скидывалась на лечение певицы. И поднялась огромная волна вопросов: куда уходят деньги, кто отчитывается, почему сборы непрозрачны? Сейчас ситуация повторяется, только в ещё более неприкрытой форме.
Никто не скрывает, что собранные миллионы не пойдут конкретному умирающему человеку. Они пойдут на «обучение» тех, кто, точно также будет собирать деньги. Круг замыкается.
Читатели оставляют гневные отклики. Один пишет: эти люди празднуют, пока другие хоронят своих близких. Другой: между нами пропасть, которую не засыпать рублями. Третий: ваши украшения и особняки выглядят оскорбительно на фоне того, как живёт большинство.
Нет, я не призываю всех раздать имущество. Но когда сбор в Барвихе называют благотворительностью — в горле комок.
Не всем нравится такая постановка вопроса, но игнорировать её глупо. Особенно когда на передовой гибнут наши бойцы, ради которых волонтёры не спят ночами. И когда те, кто мог бы реально помочь — миллионными переводами, адресно, без посредников — предпочитают тусоваться в закрытом клубе под софитами.
Чьи деньги танцуют?
Один из комментаторов, явно не новичок в теме, выдал жёсткую аналогию. Всё это, говорит, давно описано у Ильфа и Петрова в «Двенадцати стульях». Помните «Союз меча и орала»? Там тоже собирали деньги на детей, а по факту кормили себя.
Прошло почти сто лет, а схема жива. Только название другое — фонд, школа филантропии, экспертная поддержка. А суть та же: большая часть пожертвований (если не вся) уходит на красивые ужины, дорогие отели и премии «эффективным менеджерам».
Другой голос из обсуждений — жёсткий и бескомпромиссный
«Что вы хотите от богатой богемы? — спрашивает он. — Большинство из них — нетвойнисты или скрытые сочувствующие врагу. Скупать виллы за границей сейчас сложно, вот и радуются жизни здесь. Многие вылезли из грязи в князи и боятся выпасть из обоймы. Поэтому и тусуются своим кругом».
И в этих словах есть доля правды, которую трудно отрицать.
Итог такой. Если уж собирать деньги — делай это открыто, направляй туда, где ждут реальной помощи. Не на семинары в Барвихе. Не на очередной модный проект с непрозрачной отчётностью.
В стране сотни честных фондов, где каждый рубль идёт по назначению. А этот вечер — просто вечеринка для избранных. Очень дорогая. Очень циничная. И прикрытая красивым словом «филантропия».
Вы как считаете: такое вообще можно назвать помощью? Или это просто очередной плевок в сторону тех, кто реально нуждается и рискует жизнью?
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!