Здравствуй, моя родная Евгения!
Как ты там? Как себя чувствуешь? Я постоянно о тебе думаю и очень волнуюсь. Ты в прошлый раз жаловалась, что рука никак не заживёт и тебе трудно подолгу писать. Всё наладится, вот увидишь. Просто не бросай те процедуры, которые тебе доктор назначил, и слушайся его во всём.
Ну, а как поживает твой усатый разбойник? Если бы не этот озорник Кузьма, ты бы и руку себе не повредила, и с хозяйкой квартиры не поссорилась. Хорошо ещё, что она сама кошатница и проявила понимание, а иначе пришлось бы вам с твоим обормотом перебираться жить под тот самый тополь, откуда ты его когда-то сняла!
Я всегда знала, что ты у меня выросла чуткой и отзывчивой девочкой. По-другому и быть не могло! Вся в мать пошла. Елена тоже никогда не могла пройти мимо чужой беды. Вот бы ты только видела, сколько людей пришли проститься с ней в последний путь! А ведь она была всего-навсего простой медсестрой. Просто она лучше многих знала, как облегчить страдания, знала, когда найти те самые нужные слова, и, что самое главное, — умела так поддержать человека, чтобы он поверил: он не один на один со своей болью. Рядом есть кто-то, кому ты не безразличен. И даже если ничем не получится помочь, то выслушают и поймут всегда. А иногда, знаешь ли, это дорогого стоит.
Ты спрашивала в своём последнем письме, как так вышло, что твоей матери не стало?
Мне очень тяжело об этом говорить, девочка моя… Ох, до чего же тяжело! Я понимаю, ты имеешь полное право знать, как сложилась её судьба. Но как подступиться к этому рассказу — я просто ума не приложу…
Ты только не суди меня строго, если что-то пойдёт не так.
И ещё, моя хорошая, постарайся не держать зла на тех людей, у кого ни души, ни сердца за душой нет. Такие люди обязательно встретятся тебе на жизненном пути. А жизнь у нас долгая, всякое в ней случается. Запомни, Евгения: они и так уже несчастны. Ведь они никогда не видели настоящего света и не знали, что это такое — жить по-настоящему.
Когда столкнёшься с подобными — не давай волю своей обиде! Злость тебе совершенно ни к чему! Пусть они сами тешатся своей темнотой. А тебе их мрак совсем не нужен!
Тебе ещё жить и жить, моя девочка!
Ты лучше думай о своей матери. Вот кто доподлинно знал, что такое свет! Она носила его в себе и щедро делилась им с другими. А в первую очередь — с тобой.
Она тебя так любила, что даже слов таких в языке не сыщешь, чтобы передать это чувство сполна! Но я всё же попробую.
Елена, твоя мать и моя младшая сестрёнка, в детстве была не по годам тихой. Про таких в народе говорят: «В тихом омуте черти водятся». Вроде бы и послушная дочь, и ласковая, и родители только и радовались, какая у них растёт умница-разумница, как вдруг эта тихоня такое выкинет — хоть святых выноси!
Доброты в ней было не занимать, это правда. И иногда эта доброта была просто безрассудной.
Вот, к примеру, случай. Соседские мальчишки разодрали однажды весь палисадник у одной нашей пожилой бабушки. Нахулиганили, а она потом заливалась слезами. Она на тех цветах зарабатывала себе на жизнь. Вырастит, бывало, на продажу. Какая-никакая, а прибавка к скудной пенсии. Жила та соседка совсем одна. Ни мужа, ни детей, ни родственников. Только цветами и дышала, по-другому и не скажешь.
И вот твоя Елена, как увидела, что пацаны над цветами издеваются, кинулась в бой! Одна против пятерых! А они её и старше были, и сильнее, конечно, поначалу не испугались. Но она схватила какую-то палку и так их отходила, что потом их разъярённые матери прибежали к твоей бабушке скандалить. Как же так! Их драгоценным детям досталось!
А твоя бабушка была женщиной с характером. Просто рассмеялась им в ответ и посоветовала обратиться к участковому. А заодно и записать их сорванцов в какую-нибудь спортивную секцию. Потому что это же стыд и позор! Пятерых пацанов одна маленькая девчонка умудрилась уму-разуму научить! Просто смех один!
Шума тогда было — на всю улицу…
Елене, конечно, тоже крепко досталось. Всё лицо в синяках и шишках, да ещё и руку она себе вывихнула. Ту самую, правую, что и у тебя сейчас болит. Но это её ничуть не остановило. Остаток лета она провела бок о бок с той соседкой в её палисаднике. Бабушка сначала даже смотреть не хотела на свои погубленные цветы. А когда увидела, как Елена своим детским совочком старательно копает ямки и пытается пристроить туда сломанные стебельки, слёзы свои утёрла и пошла вместе с ней порядок наводить.
И знаешь, что я тебе скажу?! Никогда у той соседки не было таких красивых астр, как в том году!
А ещё целых два года после этого случая Елена каждую весну приходила к соседке и просила у неё разрешения помочь с посадкой цветов.
Потом твои бабушка с дедушкой переехали в другой район. Но Елена всё равно писала той старушке письма. Нарисует, бывало, цветы и выведет своим корявым почерком: «Пусть растут!»
Писать-то она тогда ещё толком не умела…
А в городе уже негде было сажать цветы. Да и времени на это не оставалось. Началась учёба. Она очень хотела выучиться на врача. Мечтала об этом. Но, увы, той мечте не суждено было сбыться. Сначала тяжело заболел отец, потом и мать слегла. Елене пришлось идти в медицинское училище, а после устроиться на работу, чтобы хоть как-то помогать родителям.
Но она ни разу не пожалела о том, как повернулась её жизнь. Говорила, что так от неё гораздо больше пользы. Училище она закончила с отличием, но в институт так и не пошла. Пошла работать в больницу. Простой медсестрой.
Именно там, на работе, она и повстречала твоего отца…
Я очень хочу, чтобы ты меня поняла. К тому времени уже ни бабушки, ни дедушки не было в живых. Мы остались с ней вдвоём. Другой родни у нас, по сути, и не было. Вот так и жили, держась друг за друга. Я вышла замуж и переехала к мужу, а Елена осталась жить в нашей родительской квартире. Одна.
А она совершенно не умела быть одна. Ей всегда нужно было быть с кем-то, чувствовать себя нужной. Ей становилось очень плохо, когда рядом не было того, о ком можно заботиться и с кем можно поговорить по душам.
То, как они познакомились с твоим отцом Петром — история долгая и запутанная.
Он приметил Елену, когда та ухаживала в больнице за его матерью. Пожалела она её тогда. Привезли ту женщину на «скорой», а при ней ни вещей сменных, ни щётки зубной, ни даже тапочек простых. Ночной рубашки и той не было. Сын её в тот момент был в командировке, а ей стало резко плохо.
Елена, конечно, и о ней позаботилась, и всё необходимое принесла. И это оценили. Решили, что терять такое сокровище, как Елена, было бы глупо с их стороны.
Может, с их точки зрения, это было и правильно. Вот только счастья Елене те рассуждения не принесли. Она грезила о большой и чистой любви, о семье, где её примут и будут любить, а получилось у неё всё совсем иначе. Твой отец Пётр, если и испытывал к ней какие-то чувства, то выражал их как-то очень странно. Никогда не говорил ей ласковых слов и ничем не показывал, что она ему действительно дорога.
А свекровь, Зинаида… Характер у неё был тяжёлый, суровый. Много она за свою жизнь вынесла и многое повидала. Но вывод из всего этого сделала для себя горький. Твердила, что человек человеку — волк. И жить надо так, чтобы никому не доверять и никого к себе не подпускать. Потому что все, мол, врут и обманывают.
Сама понимаешь, какая жизнь ждала наше ясное солнышко в такой семье, как у Петра… Елене приходилось очень нелегко. И всё лишь потому, что она любила его. Было бы у неё поменьше сердца и побольше холодного рассудка — глядишь, и жилось бы ей полегче. А так… Всё ждала она чего-то. Надеялась, что он изменится, станет добрее. Что Зинаида станет к ней чуть ласковее, когда узнает, что станет бабушкой.
Она ждала тебя и искренне верила, что с твоим появлением на свет всё в их доме переменится к лучшему.
Но, увы, её надеждам так и не суждено было сбыться. Остались они пустым звуком.
Пётр не обрадовался рождению дочери. Сказал, что мечтал о сыне. А Зинаида…
Что говорить о Зинаиде? Она уже тогда сильно болела. Может быть, из-за болезни она и не смогла принять тебя. Ребёнок в доме — это всегда беспокойно и шумно. Сложно. Елена уже не могла уделять свекрови столько же внимания, сколько раньше, всё время было занято тобой. Оно и понятно — младенец на руках! Только вот никто в том доме не хотел этого понимать.
А потом случилось то, что случилось.
Ты немного подросла, стала шустрой и любопытной, лезла повсюду, куда можно и куда нельзя.
А матери — хоть разорвись на части. С одной стороны — маленький ребёнок, с другой — вечно недовольная больная свекровь, которая тоже постоянно требует к себе внимания. О том, чтобы съехать и жить отдельно, Пётр даже слушать не хотел. Не мог же он бросить свою мать. Она к тому времени уже еле ходила.
Но ходила… И окно она открыть смогла, и стул к подоконнику придвинуть. А потом показала тебе красивую игрушку, положила её на подоконник и позвала невестку на кухню за чем-то.
Елена успела вовремя. Когда ты уже залезла на подоконник и потянулась за той игрушкой, уже перевесившись через край, она впервые в жизни применила силу против Зинаиды. Оттолкнула её, а тебя успела схватить. Ещё немного — и беда могла случиться непоправимая.
А на вопрос свой, который она задала, получила короткий и страшный ответ: «Ребёнок мне мешает!»
Это было настолько чудовищно, что Елена не осталась в том доме больше ни минуты. Выскочила на улицу в чём была — в халате и тапочках, хорошо хоть на дворе стояло лето. Только тебя успела схватить да сумку, в которой лежали документы и ключи от родительской квартиры.
Уже после она узнала, что у Зинаиды помутился рассудок после того, как ушёл от неё муж. Сын не желал заниматься её здоровьем, считал, что врачи всё врут, а его мать абсолютно здорова. И с каждым годом твоя бабушка Зинаида всё глубже уходила в свой туман, а близкие люди не придавали этому значения. Её сварливость списывали на возраст и усталость от жизни. Ну, с кем не бывает…
А Елена, то ли от страшной усталости, то ли от чего ещё, проглядела те грозные признаки. А когда поняла, что произошло, винила себя так, что ей пришлось обратиться за помощью к психологу. Она боялась, что её тяжёлые мысли могут плохо отразиться на тебе.
Пётр отказываться от тебя не стал. Пытался общаться, навещать. Елена была не против. Им даже удалось как-то по-хорошему договориться, несмотря на то, что он довольно скоро нашёл себе другую женщину. Елена ценила, что он хотя бы честно сказал ей, что семьи больше нет и не будет.
Но вскоре эти встречи ему наскучили. Алименты он платил исправно, но настаивать на встречах с тобой перестал.
Зинаиды не стало, когда тебе исполнилось пять лет. Пётр продал квартиру и уехал в неизвестном направлении. Обратного адреса он не оставил. Видимо, хотел забыть всё, как страшный сон. Только один раз, когда ты уже пошла в школу, от него пришло письмо. Он просил прощения, сожалел, что так всё вышло. Но сам так и не приехал. А спустя год кто-то из его приятелей сообщил Елене, что Петра больше нет.
То его последнее письмо я вкладываю в конверт. Прочти его сама. Ты уже взрослая и многое понимаешь. Надеюсь, ты найдёшь для себя в этих строчках что-то важное.
А Елена смогла отпустить всё.
Нет, она не забыла. Разве такое можно забыть? Но ей хватило сил и мудрости освободить свою душу от злости и боли. Она понимала, что если потащит этот груз обиды за собой, то тебе от этого легче не станет.
Только с меня она взяла тогда слово, что когда ты вырастешь, я расскажу тебе всё, как было на самом деле. Она очень тревожилась за тебя. Знала, что ты похожа на неё характером. Боялась, что и ты можешь так же пойти на поводу у своих эмоций и чувства жалости, а это в итоге помешает тебе радоваться жизни сполна.
Елена часто говорила, что все болезни от нервов. Говорила, что это, может, и не медицинский факт, но если задуматься, то в этом есть доля правды. Она считала, что тот страшный испуг, который она пережила, увидев тебя на подоконнике, во многом и стал причиной того, что с ней приключилось.
Когда она узнала, что больна и ей осталось совсем немного, она велела мне молчать и ничего никому не рассказывать. До самого последнего дня она ходила на работу, не желая бросать тех людей, которые от неё зависели. Свою боль терпела молча, а чужую боль забирала себе и дарила людям надежду на то, что всё обязательно наладится.
И ведь это работало! Тем, о ком она так заботилась, действительно становилось легче на душе! Ты должна это знать.
Боялась ли она?
Да. Безумно боялась. Только за тебя. Она знала, что ты не останешься совсем одна, но всё равно переживала. Потому что для неё не было на всём белом свете человека дороже, чем ты!
А потому, моя Евгения, живи! Помни свою мать и живи так, чтобы она могла тобой гордиться!
И меня тоже порадуй. Очень надеюсь, что ты сможешь приехать ко мне на каникулы. Я понимаю, что у тебя и сессия, и работа, и всё такое, но выберись хотя бы на денёк! Я по тебе ужасно соскучилась!
Ой, совсем забыла сказать!
Конфеты тебе твои двоюродные братья, Николай с Алексеем, передают. Они полгорода обегали, пока нашли твои самые любимые! А колбаска — это домашняя, я сама делала по твоему любимому рецепту. Очень надеюсь, что не всё это добро сожрёт твой Кузьма, и хоть что-то достанется и тебе!
Все эти гостинцы тебе передаст дядя Виктор. Через него же можешь отправить мне ответ. Он всё время посмеивается над нами, говорит, что мы с тобой в прошлом веке застряли, раз до сих пор бумажные письма друг другу пишем, когда есть и интернет, и телефоны.
А мне просто радостно получить от тебя конверт и потом разбирать твои каракули. Из тебя выйдет отличный врач! Потому что почерк у тебя уже настоящий, медицинский. Ничего нельзя разобрать, если как следует не вчитаться!
Елена всё время гадала, какую же профессию ты в итоге выберешь… Я точно знаю, что она ничуть бы не удивилась, если бы узнала, что ты пошла по её стопам. Она бы только порадовалась за тебя.
Она умела это делать. Радоваться за других гораздо сильнее, чем за себя…
И что-то мне подсказывает, что ты точно такая же…
В общем, крепко тебя обнимаю, моя Евгения!
Живи, дыши полной грудью и люби так, чтобы от твоего тепла солнцу стало жарче!
Только так и нужно жить!